Menu
26.11.2014| pecrala| 5 комментариев

Чайки-кричайки Иван Корнилов

У нас вы можете скачать книгу Чайки-кричайки Иван Корнилов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках. В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов.

В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден. Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе. Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса.

Например, нужно составить запрос: Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос: Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.

Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка": Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO. Будет произведена лексикографическая сортировка.

Корнилов, Иван Михайлович - Чайки-кричайки [Текст]: И ничего, животом, как иные, не маялся. Ее, как и Лешку, солнце не обидело тоже: Однако и этого женщине мало: Страшная у Лешки Дудаша дума: Украдисто на негремучем и быстроходном своем катерке выскочил из-за острова Андриян Шитов, егерь, и катит наперехват Лешке.

Дал отмашку рукой, остановиться просит. Нехотя заглушил Лешка мотор, а течение только того и поджидало: В другой раз за такие вот недоказанные подозрения Лешка оборвал бы обидчика на первом же слове и, не дав ему опомниться, газанул бы да и ушел по своим делам.

Знает Лешка, где сетки раскинуть и на какой глубине; известны ему ямины, где от разрыва одной только шашки подымутся брюхом вверх с десяток оглоушенных сомов.

И концы упрятывать умеет Дудаш. Ни разу пока не подвели его острые на дальность глаза. Под носом у расторопных егерских катерков на осевшей под тяжестью улова лодке провозил Лешка добычу на городской рынок, брал чистоганом полста, а то и добрую сотню рублей в раз.

Оттого и не идет Лешка на стройку, хотя, зная сметливую его голову и золотые руки, давно обхаживает его разными посулами бригадир плотницкой артели Семен Воробьев.

Держится Лешка у пристани, где двойной калым: Просчитался с выбором жены — вот в чем закавыка! И как это он, считавший себя осмотрительным, неглупым, дал маху? И красивей, и осанистей ее, конечно же, встречались — в кинотеатрах, на пляжах, когда оказывался в городе. Но Лешка каким-то особым чутьем понимал сразу: А ее увидал — подобралось все, похолодело в груди. И сразу же пришло решительное, без заминки: После концерта, когда агитбригадцы рассаживались на сосновых скамейках в кузове двухтонки, Лешка сжал ей запястье, попридержал у клубной стены.

Светлые волосы выбились из-под косынки, рассыпались. Хотелось Лешке потрогать эти волосы на ощупь, думалось почему-то, что пахнут они цветущим по суходолу клевером. В ту ночь Лешка первый раз не пошел на танцы; лежа в постели, сочинял долгий с Линой разговор; были в том разговоре такие задушевные, такие непривычные слова, каких, казалось, раньше Лешка и не знал, вслух никому не говорил, да и теперь постыдился бы сказать любой девушке.

А вот ей — не постыдился. Наутро, не сказав отцу-матери ни слова, подался в райцентр. В крохотном кабинетишке за высокой перегородкой увидел ее… Склонилась над журналом, водит карандашом по строчкам, сверяет что-то.

Выждал, когда народу не осталось, подошел, кашлянул натужно. Не поднимая головы, она спросила: От Жуковки до Кудеяра девятнадцать километров. Лешка еле уломал отца раскошелиться на мотоцикл. В пыльную бурю, в слякоть оседлывал после работы своего стального коня — и ехал.

Подобрав к животу сургучно-красные ноги, втихую, без крика носится над ними некрупная волжская чайка, рыскает из стороны в сторону головой, надеется на случайную с лодки поживу.

Не поленился Лешка — выхватил из ящика белую тряпку, швырнул за борт; тряпка еще воды не коснулась, а чайка цап ее клювом, но раскусила подвох, зыркнула в Лешку глазом да как вскрикнет, неприятно так, трескуче. Легко играя белыми крыльями, набрала птица высоту и опять вертится над лодкой, отставать не собирается.

Или притворяется, что спит. На это она мастерица — притворяться. Хитри не хитри — теперь уж не нахитришься…. Пол-лета гонял в районное село мотоцикл, и казалось, не зря гонял, Лина однажды сама предлагает: Лешка предупредил отца-мать, чтоб подготовились как надо, а сам и крылья мотоцикла и бензиновый бачок, а особо заднее сиденье, где ей сидеть, протер одеколоном, целый флакон истратил!

Вез ее домой, выбирая дорогу поровнее, боясь лишний раз тряхнуть. Женщины очень скоро нашли общий язык, разговорились. Отец хлопал желтыми коршунячьими глазами, приглядывался.

При удобном случае подмигнул сыну: И там припер его к стене, горячо зашептал в самое лицо: И подтянул к Лешкину носу увесистый кулак. Волнение отца передалось невольно Лешке, и говорил он сбивчиво, то и дело запинаясь: И на другой же день помчался в Кудеяр со всеми плотницкими причиндалами — перекошенную, по земле волочащуюся невестину калитку подновить. Изба Лине осталась от матери, умершей прошлым летом. Нарочно подгадал такое время, когда Лина была на работе. Шуршал ли рубанком, доску к доске подгоняя, смазывал ли солидолом петли, а думал об одном: К вечеру показалась в проулке Лина, перемену заметила еще издали, заулыбалась, прибавила шагу.

Легонько толкнула калитку от себя — калитка бесшумно провалилась внутрь двора, так же бесшумно вернулась назад и с мягким шорохом притерлась к косяку. Тихо посмеиваясь, Лина толкнула калитку еще раз и еще. Потом подошла к Лешке и поцеловала его — не родственно, в висок там или в щеку, а в самые что ни на есть губы. Однажды солнечным летним днем отмечал Кудеярский район свой трудовой праздник.

Нарядно одетый люд густо усыпал просторную в дубняке поляну; на деревянном возвышении, сбитом на скорую руку, с песнями, с танцами щеголяла друг перед дружкой молодежь из окрестных хуторов и сел.

В тени дубов там и тут торговали вином, сластями, пивом. С каждым часом веселых подгулявших компаний становилось все больше, и вскоре по всей поляне слышны были гармошки да песни. Лина с Лешкой нимало не уступали другим: То и дело ловил Лешка на своем лице ее пытливые взгляды, а чаще заставал ее в задумчивости.

Несколько раз он пытался вовлечь ее в разговор — и ничего не достиг, грозился тоже молчать — она лишь посмеивалась, пытался поцеловать — выскальзывала из рук, убегала. Она только головой покачала: И спряталась за дерево. Лешка — за ней. Перебегая от ствола к стволу, незаметно оказались вдали от людной поляны. Дубы здесь стояли гуще, плотнее натеряна под ногами листва. После знойного длинного дня тяжелый застоялся в дубняке жар, где-то над головой гуляли шорох ветра и птичий гвалт.

Шибало в нос запахом прошлогоднего и нового листа. Но сильнее и стойче всех запахов был медвяный запах Лининых волос; оглох, ничего не слышит Лешка, кроме близкого, возле самого уха ее шепота: Мягка перина из дубового листа. Жарче полуденного пекла большое Линино тело. Целуя его, счастливо смеясь, она призналась: Поодиночке, а порой и кучно тянутся направлением в Кудеяр лодки: Дают крюка, заворачивают Лешке навстречу, горланят на всю матушку-Волгу: Скалит Лешка в улыбке свои ослепительные зубы, помахивает ответно рукой, а про себя твердит одно лишь слово: Пришила на груди белую ленточку, но тянет к этой ленточке взгляд, кажется, что это яхта встречь ветру несется, взбирается круто на гребень волны… Умеет выставляться, ничего не попишешь.

За что ни возьмется — всегда на виду. Диковинно, на Лешкин взгляд, началась совместная их жизнь… Приходит как-то Лина — вся в улыбке светится, и как радость невесть какую кричит ему с порога: Не сказал ей тогда Лешка ни слова, а сказать надо было: Как участнице концерта, Лине дали бесплатно два билета на близкий, на третий ряд.

Один, без жены, скучал Лешка на почетном своем месте. Никогда не испытывал он особого интереса ни к прибауткам, ни к пляскам — разве что от нечего делать ходил иногда поглазеть.

И лишь когда объявили выход Лины, он заскрипел креслом, заволновался. В белом платье и белых туфлях-лодочках шла она по сцене легко, просто — как бы от избы к избе проулком.

Вот остановилась, неуловимым качком головы кинула волосы назад и начала читать. Как и в тот раз, когда Лина приезжала в их Жуковку с агитбригадой, притихло у Лешки в груди, подобралось, похолодело. Чем-то переменилась его жена — вроде бы стала вдруг выше. Где он, что с ним — все забыл Лешка. Глядел на Лину, затаив дыхание, хотелось ему подняться и громогласно весь зал обрадовать: Лина дочитала и, залу раскланиваясь, остановила на Лешке удивленный, а потом радостный взгляд.

А зал гудел, хлопал в ладоши. И Лешка тоже начал колотить ладонью о ладонь. Справа, в одном с ним ряду, кто-то басовито крикнул: Лину со сцены не отпускали, но Лешка уже не слушал ее.

Слегка подавшись вперед, он рассматривал незнакомца с боку. Крупный нос, черные кустистые брови, а в особенности здоровый цвет лица привели Лешку в уныние. Он еле высидел до перерыва, и когда подошла к нему празднично возбужденная Лина и спросила тихонько: Уснуть он в ту ночь не уснул.

Закрывал ли глаза или в высоту потолка всматривался — видел того, затянутого в хромовую куртку верзилу… Кто он? Высокий… Есть же такие счастливчики.

Сам Лешка всегда переживал, что ниже он Лины ростом — пускай самую малость, всего на пальчик, а ниже… Рядом с нею — видной, неторопливой — ему хотелось быть крупным, заметным и очень сильным. Тот, хромовый, как раз из таких… Как горели у него глаза, когда он лупил — не жалел своих ладоней; до сих пор стоял в ушах его трубный, на весь зал басище: И не улежать в постели! Вскочил, в бесшумных валяных котах мягко зашагал от передней стены к двери и обратно.

С лодочной крыши Лина перебралась вниз, на скамейку, играется водой: А бегут по воде у-узенькими дорожками. Пытается улыбнуться и Лешка, да губы не слушаются. Он вспоминает еще один случай — и поскрипывает зубами.

Припозорил его однажды Генка Чугунов — да кровно, при всех. Как самого молодого послали Генку грузчики за квасом, к обеду. Принес парень полный бидон и, наливая в Лешкину кружку, криво усмехнулся: Не чаял Лешка, когда кончится тот день, лезла в голову всякая отрава. С работы не домой пошел — в контору. Да на свою, вышло, беду: Веря и не веря случившемуся, учинил он жене допрос.

Усыпила дурака лопоухого словами, а сама тем часом Вадивасова из вида не теряла, думает Лешка, приглядываясь, где бы поставить моторку, не теряла. Слишком много для того совпадений. Как-то встретились ему на улице Шура и Клаша, счетовод и учетчица и, одна другую перебивая, стали жаловаться, что жена его слишком высоко себя несет: В общем, всячески выставляется, и все это видят. Ни слова не сказав, Лина ушла.

Вернулась с наплаканными глазами и, одежды не скинув, легла на убранную кровать. Пуще всего боялся Лешка, не пойдет ли она во Дворец культуры, куда ее звали не раз. Стала Лина работать в банке. Жизнь в семье Дудашей с той поры хорошо наладилась, и однажды Лешка намекнул жене, что пора, мол, и потомством обзаводиться.

Однако поторопился с намеком: Если бы не тот случай…. Поначалу Лина решила, что мотор заглох случайно, сам по себе, но вот Лешка, прошмыгнув от кормы к носу, бросил за борт якорь. Выбегая из темной железной норки загремела литая чугунная цепь.