Menu
25.10.2014| rythesthecor| 2 комментариев

Интеллектуалы и модернизация Андрей Ашкеров

У нас вы можете скачать книгу Интеллектуалы и модернизация Андрей Ашкеров в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Интеллектуальный класс в ситуации модернизационного процесса находится в обязывающей и двойственной роли: С мировоззренческой точки зрения любая модернизация начинается с увязывания трех групп вопросов: Увязать эти вопросы можно только одним способом: Классическая версия модернизации предполагает при этом распространение определенной сюжетной схемы на всю историю в целом. Если государство, по словам М. Сегодняшний сумеречный поздний модерн означает возвращение к описанной ситуации раннего модерна: Вместе с тем модернизация не соответствует своему названию, если тот, кто решается на нее, довольствуется апробированными схемами исторического участия.

Модернизация — не просто сумма технологических нововведений или политический курс. Так вот, именно этого не хватает представителям старой интеллигенции, принципиально разводящим практику и рефлексию, ну и, разумеется, рассматривающим рефлексию как алиби безошибочности деятельность всегда предполагает ошибки. Если обозначить вопрос о модернизации не в стилистике мировоззренческих рассуждений, а в стилистике гуманитарно-технологических решений, то звучать он будет, по нашему мнению, как вопрос о практической историографии.

Стоит повториться еще раз: Это вопросы, сводящиеся к главному для него вопросу — вопросу об идентичности, к выяснению того, кем является он сам. В то же время начиная с эпохи Просвещения западный интеллектуальный класс не случайно определяет себя как агента современности: Никакого действия — только чистая рефлексия! При этом историческая рефлексия интеллектуалов сводится к продлеваемой до бесконечности ревизии предыдущего опыта, а по возможности — и к аннулированию его итогов правые аннулируют советский период, левые — дореволюционный.

В итоге заведомо противоречивое историческое повествование заменяет гладкопись, а историческое участие отталкивается от гиперрефлексивной безучастности интеллектуалы, к слову сказать, часто путают апатию как блокировку чувственного восприятия и апатию как форму героической суровости, для которой нужна особенная подготовка.

Причем решить эту проблему может только он сам. В каждом из двух элементов существующей историографии нет ничего особенно вызывающего, однако, соединенные вместе, они оборачиваются невероятным комплексом по отношению к историческому участию как таковому. С политической точки зрения аналитика сменяющих друг друга формаций представляет собой наиболее легкий способ придать объективистскую форму представлениям об историческом процессе как эстафете и притязаниям на всемирно-историческое лидерство.

Сегодня будущее интеллектуального класса в России связано с новой историографией, которая была бы в равной степени далека как от навязчивой апелляции к уникальности отечественного опыта, так и от попытки отменить этот опыт под влиянием непреложных исторических законов. Создание новой историографии предполагает три существенных пункта: Современность — не состояние или этап, а структура отношений, которые позволяют субъекту не просто участвовать в процессе изменений, но обладать авторскими функциями по отношению к жизни, которой он живет.

Авторство по отношению к жизни — не привилегия или награда, а своего рода социальная функция, с которой после прихода модерна соотносятся все остальные социальные функции. Авторство по отношению к жизни — это отношение отношений, не просто позволяющее человеку быть собой, но увязывающее эту возможность с умением хотя бы в малой степени управлять временем и определять его облик. Модерн — эпоха начала массового производства идентичностей.

Однако это и эпоха, в которой каждый получает хотя бы минимальные права на участие в этом производстве. Сегодняшний сумеречный поздний модерн означает возвращение к описанной ситуации раннего модерна: Вместе с тем модернизация не соответствует своему названию, если тот, кто решается на нее, довольствуется апробированными схемами исторического участия.

Модернизация — не просто сумма технологических нововведений или политический курс. Это определенный тип исторической коллизии, суть которой в том, что. Так вот, именно этого не хватает представителям старой интеллигенции, принципиально разводящим практику и рефлексию, ну и, разумеется, рассматривающим рефлексию как алиби безошибочности деятельность всегда предполагает ошибки.

Если обозначить вопрос о модернизации не в стилистике мировоззренческих рассуждений, а в стилистике гуманитарно-технологических решений, то звучать он будет, по нашему мнению, как вопрос о практической историографии.

Стоит повториться еще раз: Это вопросы, сводящиеся к главному для него вопросу — вопросу об идентичности, к выяснению того, кем является он сам. В то же время начиная с эпохи Просвещения западный интеллектуальный класс не случайно определяет себя как агента современности: Никакого действия — только чистая рефлексия!

При этом историческая рефлексия интеллектуалов сводится к продлеваемой до бесконечности ревизии предыдущего опыта, а по возможности — и к аннулированию его итогов правые аннулируют советский период, левые — дореволюционный.

В итоге заведомо противоречивое историческое повествование заменяет гладкопись, а историческое участие отталкивается от гиперрефлексивной безучастности интеллектуалы, к слову сказать, часто путают апатию как блокировку чувственного восприятия и апатию как форму героической суровости, для которой нужна особенная подготовка.

Причем решить эту проблему может только он сам. В каждом из двух элементов существующей историографии нет ничего особенно вызывающего, однако, соединенные вместе, они оборачиваются невероятным комплексом по отношению к историческому участию как таковому. С политической точки зрения аналитика сменяющих друг друга формаций представляет собой наиболее легкий способ придать объективистскую форму представлениям об историческом процессе как эстафете и притязаниям на всемирно-историческое лидерство.

Сегодня будущее интеллектуального класса в России связано с новой историографией, которая была бы в равной степени далека как от навязчивой апелляции к уникальности отечественного опыта, так и от попытки отменить этот опыт под влиянием непреложных исторических законов. Создание новой историографии предполагает три существенных пункта:. Современность — не состояние или этап, а структура отношений, которые позволяют субъекту не просто участвовать в процессе изменений, но обладать авторскими функциями по отношению к жизни, которой он живет.

Авторство по отношению к жизни — не привилегия или награда, а своего рода социальная функция, с которой после прихода модерна соотносятся все остальные социальные функции. Авторство по отношению к жизни — это отношение отношений, не просто позволяющее человеку быть собой, но увязывающее эту возможность с умением хотя бы в малой степени управлять временем и определять его облик. Модерн — эпоха начала массового производства идентичностей. Однако это и эпоха, в которой каждый получает хотя бы минимальные права на участие в этом производстве.

Модерн — это эпоха обобществленного времени, предельно насыщенного и вязкого, служащего к тому же матрицей любых форм социальной сегрегации. Мысль представляет собой чистую метафору времени, поскольку соединяет в себе длительность и необратимость. Практика как результирующая от осуществления общественных ролей и воспроизводства отношений соотносится со временем метонимически, поскольку составляет динамический элемент временной неотвратимости и временного постоянства из времени нельзя выпрыгнуть.

Подобный расклад незамедлительно сказывается на качестве самого времени, которое приходит к деградации по меньшей мере двух своих аспектов —.