Menu
16.11.2014| Ефим| 5 комментариев

Леди Удача Бетина Крэн

У нас вы можете скачать книгу Леди Удача Бетина Крэн в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Этот день и так был самым ужасным в жизни Чарити Стэндинг, а теперь пожалуйста — новая напасть. Ее светло-карие глаза, устремленные в стрельчатое окно рядом с их скамьей, наполнились слезами: Рукой в черной перчатке она тихонько утерла предательскую влагу под шелковой черной вуалью и выпрямилась, пытаясь достойной осанкой компенсировать чувство опустошенности.

Она обвела взглядом маленькую церковь. Когда-то, много веков назад, ее титулованные предки помогли выстроить эту крепкую каменную церковь, и в свое время она служила нуждам всей округи. Нет, тут ей не найти утешения… да и возможно ли вообще обрести его? Не успела закончиться погребальная служба, как почтительную тишину, царившую в каменных стенах, нарушил мерный, нарастающий шум дождя. Ливень разошелся не на шутку.

По рядам скорбящих пробежал шепоток. Дождь во время похорон сулит дурное — так считают жители западных графств. Посетители тревожно переглянулись и воззрились на Чарити Стэндинг под черной вуалью: Заупокойная служба по сквайру Аптону Стэндингу была скромной. Большинство присутствующих всю жизнь прожили с ним по соседству. Были тут мелкопоместные дворянчики, фермеры-арендаторы, обитатели скромных коттеджей, рассыпанных по владениям сквайра, пришли и торговцы из ближайшего городка, с которыми Аптон Стэндинг вел дела.

Все лично знали и уважали его. Но, по правде говоря, на похороны явились ради того, чтобы вдоволь наглядеться на красавицу дочку покойника и его чудаковатую тещу, леди Маргарет Вильерс. Последние десять лет семья Стэндинг вела очень замкнутый образ жизни, сквайр словно прятал дочь от общества и тем самым способствовал порождению множества домыслов.

Седоватый, облаченный в черное приходский священник нервно прокашлялся, покосился на струи дождя и вернулся на кафедру. Но Чарити почувствовала себя еще несчастнее: Через час ли, через полтора, а все равно ее горячо любимого отца опустят в холодную девонширскую землю, засыплют могилу, утрамбуют и оставят в ней дожидаться вечности. Она подавила рыдание, прижав носовой платок к губам.

Сквозь вуаль, словно через темный туман, увидела она морщинистое лицо своей бабушки, леди Маргарет, осунувшееся и несчастное. Через час ли, через полтора, а все равно ее горячо любимого отца опустят в холодную девонширскую землю, засыплют могилу, утрамбуют и оставят в ней дожидаться вечности. Она подавила рыдание, прижав носовой платок к губам. Сквозь вуаль, словно через темный туман, увидела она морщинистое лицо своей бабушки, леди Маргарет, осунувшееся и несчастное.

Затем взгляд ее упал на простой дубовый ящик с бренными останками отца. Горе вновь поднялось в ее душе и пролилось новым потоком слез. Когда она смогла поднять голову и рассеянно поглядела через проход на скамью с другой стороны, ей стало еще тоскливее. Там, на своей отдельной скамье — таких семейных скамей всего-то и было две в маленькой церкви — сидел барон Салливан Пинноу из ближайшего городка Мортхоу.

Высокий, худой, одетый по последней моде, он выглядел безукоризненно воспитанным провинциальным аристократом. Чарити почувствовала, что барон хотя и изображает глубокую скорбь, тем не менее поглядывает на нее из-под полуопущенных век, и взгляд этот тянется к ней, касается ее, словно в предвкушении чего-то. Прошло не менее получаса.

Дождь наконец прекратился, и собравшиеся поднялись на ноги, шурша и перешептываясь нетерпеливо. Священник дал знак тем, кто должен был нести гроб, и просто одетые парни, смущаясь и спотыкаясь, прошли мимо Чарити и ее бабушки, почтительно держась дальней стороны прохода и наклоняя голову в знак уважения.

Чарити постаралась храброй улыбкой выразить сердечную благодарность носильщикам, особенно двум из них, Гэру Дэвису и Перси Холлу. Эта неразлучная парочка многие годы ходила на охоту вместе с ее отцом. Несмотря на скромное положение, они считались друзьями семьи.

Приятели робко улыбнулись ей. Глаза их были налиты кровью: Гроб выносили вшестером, по трое с каждой стороны. За гробом следовал священник, приостановившийся на секунду, чтобы отворить перед Чарити и ее бабушкой дверцу загородки, отделявшей семейную скамью Стэндингов от остальной паствы.

Священник кивнул и поспешил за гробом, оставив Чарити и леди Маргарет на попечении барона, которого все считали самой искренностью. По девонширскому побережью гулял свежий ветер, трепал отставшие грозовые тучи и гнал их к берегу. Выглянуло солнце, и простенький деревенский ландшафт сразу приобрел насыщенную яркость и блеск, словно его усеяли драгоценными камнями.

Физическое изнеможение наконец отпустило, и сердце вновь болезненно сжалось от воспоминания о катастрофических похоронах отца.

Конечно, ей следовало бы давно привыкнуть к тому, что вокруг нее всегда происходят несчастные случаи, причем каким-то чудесным образом ее они никогда не затрагивают. Отец утверждал, что это многообразие бедствий всегда обходит ее стороной потому, что она необыкновенно везучая, и долгие годы Чарити не сомневалась в его словах.

Но если она лично была неуязвимой для напастей, то те, кто окружал ее, были подвержены им словно вдвойне. И их страдания и злоключения так печалили нежное сердце Чарити, что она чувствовала себя обязанной помогать всякому страдающему существу.

С детских лет она подбирала раненых или потерявшихся животных; вечно приводила домой бродяг, чтобы им дали поесть на кухне и пустили переночевать; она ухаживала за всеми больными в Стэндвелле. Но сострадательное сердце девочки - и скудные ресурсы Стэндвелла - не выдержало бы груза всех несчастий мира, и ее отец постепенно стал все больше удаляться от общества, словно окутывая дочь завесой уединения.

Чем меньше дочка увидит чужого горя, тем лучше, решил он. И только в прошлом году, когда Чарити минуло восемнадцать, она поняла, насколько уединенно они живут. В последние годы Стэндинги не принимали гостей и сами ни к кому не ездили, никогда не присутствовали на общественных празднествах в городке и вообще не видели людей, если не считать торговцев, своих арендаторов и двух друзей отца - Перси Холла и Гэра Дэвиса.

Она лежала на прошлогодней листве, сквозь которую уже пробивалась молодая зеленая травка, и ей казалось, что и сама она застряла между прошлым и будущим. Картины их с отцом жизни всплывали в ее сознании, распускались ярким цветом и увядали, обретая мягкие тона воспоминаний. День, когда ее отец научил ее сидеть на лошади Во все эти воспоминания вторгались смутные, тревожные мысли о будущем, о котором ни один человек в Стэндвелле никогда не говорил. Хозяйство их на протяжении последних лет неуклонно приходило в упадок: В один прекрасный день бабушка Маргарет тоже ляжет в землю рядом с Аптоном Стэндингом и матерью Чарити, Чансон, и она останется в полном одиночестве.

И что ей делать тогда? Ее окружал грязный луг, и поблизости не было ни дома, ни сарая и ни одной живой души. Чарити поняла, что луг, на котором она сидит, - один из дальних лугов мистера Джорджа Берфорда, а значит, она более чем в шести милях от своего дома, от Стэндвелла. В памяти всплыла вдруг картина: Она задрожала, хотя солнышко по-прежнему припекало, и решила, что это ей привиделось.

Куда бы ей пойти? Только не домой, где еще пахнет уксусом, можжевеловым дымом Но в следующее мгновение перед глазами всплыло изборожденное морщинами лицо бабушки. Та, наверное, с ума сходит от тревоги. Она с трудом поднялась с травы. Казалось, ноги и руки весят по меньшей мере тонну каждая, и это несмотря на то, что внутри Чарити ощущала странную пустоту. Она отряхнула измятое, забрызганное грязью платье.

Вуаль где-то потерялась, длинные волосы спутались, щеки горели огнем - должно быть, от солнца и слез. Она шла, держась поросшей травой обочины дороги, в тени посаженных вдоль нее деревьев, и прошагала уже с полмили, когда, завернув за не слишком крутой поворот, остановилась как вкопанная. Часть разбитого обода колеса с несколькими переломанными спицами лежала в самой середине разъезженной дороги.

Взгляд ее с нараставшей тревогой проследовал дальше, от одного обломка к следующему, пока не уперся в разбитый экипаж возле толстого ствола дерева. Это заставило ее стряхнуть с себя остатки оцепенения, и она зашагала быстрее, а затем и побежала к экипажу. Тут она увидела фигуру в траве у обочины и не раздумывая кинулась на помощь несчастному.

Джентльмен, судя по одежде и обломкам от его фаэтона. Он лежал лицом вниз, неуклюже раскинув руки и ноги. Она опустилась на колени рядом и дрожащей рукой коснулась его спины. Что-то в позе пострадавшего всколыхнуло в глубинах сознания воспоминания, связанные со смертью отца.

Она приложила ухо к широкой спине, чтобы проверить, бьется ли сердце, и расслышала приглушенные, но явственные удары.

Чарити выпрямилась, чувствуя, как горит щека, которой она касалась сюртука пострадавшего, и быстро окинула взглядом фигуру незнакомца - видимых повреждений на его теле не было. Чарити прикусила губу, соображая, что же ей делать дальше. Возможно, он сильно ушибся и ему следует оказать помощь. Чарити опустилась на колени и осторожно ощупала руки и ноги мужчины. Конечности оказались теплыми и твердыми.

Чарити еще ни разу не дотрагивалась до мужского тела и представить себе не могла, что мышцы мужчины могут быть настолько твердыми. Чарити рискнула перевернуть пострадавшего на спину. И замерла, склонившись над ним, не в силах отвести глаз.

Ужасная синеватая припухлость красовалась на лбу возле правого виска, но не шишка приковала взгляд девушки - поразило лицо. Высокие скулы, широкий чистый лоб, квадратный подбородок, красивой формы нос с небольшой горбинкой, густые брови вразлет, длинные ресницы Пунцовые, пухлые, четко очерченные, они казались настолько же мягкими, насколько весь он был жестким, словно вылитым из бронзы.

Наконец она заставила себя оторвать взгляд, осмотрела некогда безупречный крахмальный воротничок, иссиня-черный галстук и элегантный серый сюртуке серебряными пуговицами.

Вероятно, этот мужчина из тех, что одеваются всегда по последней моде, однако в глазах Чарити модная одежда как-то меркла в сравнении с ее обладателем. Впрочем, она ведь была несведуща в вопросах моды. Набравшись решимости, Чарити потрепала мужчину рукой по бронзовой загорелой щеке. Я ведь не могу оставить вас лежать здесь так Она с облегчением вздохнула и приподняла его голову в надежде, что так он скорее очнется.

Но он оказался тяжелым, и Чарити пришлось обхватить его руками за шею, чтобы удержать его голову на весу. Внезапно незнакомец напрягся, голова поднялась сама собой и уткнулась носом в грудь девушки. Остин застонал, заморгал глазами и принялся неловко двигать руками. Убедившись, что руки целы, он оперся ими о землю и попытался было сесть, но наткнулся на Чарити и снова повалился.

Перепугавшись, девушка едва сумела удержать его голову. Я не знаю, есть ли у вас серьезные повреждения. Мужчина явно ее слышал. Он медленно открыл глаза. Зрачки были огромные и черные, отчего Чарити показалось, что взгляд его словно остекленел, и от удара незнакомец ничего не видит. Остину же все окружающее представлялось нечетким, в ореоле ослепительного света. Наконец он напряг зрение и понял, что видит перед собой женское лицо - раскрасневшееся, прекрасное, в обрамлении светлых распущенных волос Остин попытался сообразить, что происходит.

Блондинка, к тому же красавица, ее бледная полуобнаженная грудь совсем рядом Девушка была словно из сна Язык его почти не слушался. Остин пришел в ужас. Но он должен был сделать ей предложение! Иначе как она узнает, что он хочет жениться - ведь именно мысль о свадьбе занимала его перед аварией.

Он почувствовал, что блондинка отстраняется, и возобновил слабую попытку сесть. От этого резкого движения голову и плечи пронзила обжигающая боль. Остин скривился и обхватил голову руками. Но заставил себя открыть глаза и вновь увидел ее. Блондинка сидела на коленях рядом с ним. Чарити догадалась, что в голове у него еще не совсем прояснилось. Вдруг его руки метнулись к ней. Не следует удерживать меня. Я должна привести помощь. Набрал побольше воздуху в грудь, нервно сглотнул, сосредоточился.

Выходи за меня замуж. Ошарашенная, Чарити смотрела на него широко раскрытыми глазами. Должно быть, он не в себе, бредит, сообразила она. Иначе с чего бы он стал делать предложение незнакомой девушке? Но на его красивом бронзовом лице застыло такое серьезное выражение, а в могучем теле чувствовалась такая сила, что тревога ее переросла в страх. Что он еще выкинет? Она вырвалась из его цепких рук и отодвинулась подальше, не сводя с него глаз.

Когда Чарити вскочила на ноги, он тоже неуверенно стал подниматься. Он с трудом попытался встать и снова осел на землю. Чарити в мучительной нерешительности, не зная, как поступить, ринулась ему на помощь, обхватила за талию и поддержала, пока он поднимался.

Наконец незнакомец встал на ноги, а в следующее мгновение повернулся и крепко обхватил Чарити руками, так что она совершенно утонула в его объятиях. Несколько секунд мужчина всматривался в нее затуманенным взглядом и наконец склонил лицо, и его губы дерзко впились в ее рот. Первой мыслью Чарити было - а ведь они и впрямь мягкие! Затем пришла вторая мысль: Неожиданно лицо его побледнело, ноги подкосились и он стал падать. Я вас не удержу Мужчина пошатнулся и упал, увлекая Чарити за собой.

Звук удара был глухой, но сильный. Чарити тряхнула головой и, осознав, что она лежит на распростертом незнакомом мужчине, сжимающем ее в объятиях, забилась, пытаясь высвободиться из его рук. Мужчина никак не реагировал. Тогда Чарити наклонилась и с нарастающей тревогой стала вглядываться в его бледное лицо. Большая рука незнакомца показалась ей просто ледяной, а щека была прохладной и липкой от пота.

Неужели я его убила? О, пожалуйста, только не умирайте! Сердце отчаянно забилось, горло сдавило. Она прижала ухо к его груди, но не услышала ничего, кроме шума крови, стучавшей в ее собственных висках. Она вскочила и, напуганная всерьез, коснулась его лба.

Лоб был еще холоднее. Точно таким был ее отец. Она поползла от него на коленях, поднялась на дрожащие ноги, трясясь всем телом, стараясь не думать об этом.

Похоже, что незнакомец умирает. И во второй раз за этот день она подхватила юбку и помчалась сломя голову. Душевная мука пришпоривала ее. Стэндвелл представлял собой помещичий дом из серого камня беспорядочной планировки. Это было скопище пристроек, в разное время прилепленных к скромной каменной крепостце, которая охраняла берег Девона на протяжении четырехсот лет.

За эти годы крепостца, в которой жили прямые потомки первого графа Стэндиера, зарекомендовала себя как достойный часовой. Но с появлением пушек, а затем длинноствольных ружей нужда в подобных сторожевых пунктах ушла в прошлое, и Стэндвелл стал врастать в окружающий мирный ландшафт. Ныне каменные стены дома кое-где обвалились, в крыше во многих местах зияли провалы. Двери плохо закрывались, а окна с трудом открывались, мебель едва держалась, и в ходу была посуда из разрозненных сервизов.

Протертые ковры походили на мешковину, а половицы скрипели так громко и разнообразно, что по этим звукам можно было точно проследить перемещение человека по дому. Сейчас на зубчатой стене старинной крепостцы стояла леди Маргарет Вильерс и, как часовые прежних времен, обозревала окрестности.

Среди них чувствуешь себя во враждебном окружении, и кажется, что сама начинаешь врастать в землю. Ну кому я рассказываю? Затем вновь принялась, щуря глаза, вглядываться в даль, туда, где на горизонте появилась сначала одна черная точка, затем другая. Где же она может быть, черт возьми?!

Она поплотнее запахнула черную шаль и перешла к другому просвету между зубцами, откуда было видно чуть лучше. Она успела снять черную мантилью, которая была на ней на похоронах, и закрутить во круг головы голубой шелковый шарф. А вместо черного платья из бумазеи облачилась в поношенный капот из набивного ситца, синенький с желтыми цветочками. Поверх просторного капота на старухе было верхнее облачение из шерстяной ткани, ярко-малиновое, с зелеными завитушками.

Два огромных золотых обруча опять появились в ее ушах, и целая вязка странного вида амулетов из кости, гальки, металлов и частей животных снова красовалась на ее шее. Только черная шаль на плечах напоминала о трауре по умершему зятю. Громадный, весь в шрамах пес, зевнув, издал звук, похожий на смешок. Старуха замерла, чопорно выпрямилась и раздраженно бросила животному: И было на что посмотреть: А ты расселся тут, бездарный толстозадый глупый пес, да еще и урод, каких мало.

Пес отворотил свою огромную морду, словно и впрямь обиделся. Ничуть не раскаявшись, леди Маргарет фыркнула и подошла к следующему наблюдательному пункту. В глубоком вздохе, который вырвался у старухи, прозвучала неприкрытая тревога. Девочка была в таком состоянии Старуха помедлила мгновение, теребя амулет в виде полумесяца, висевший у нее на шее, а затем подобрала юбку и помчалась к лестнице. Для женщины ее возраста двигалась она с замечательной энергией и легкостью.

Массивный пес, кинувшийся за ней следом вниз по шатким деревянным ступеням, едва успел протиснуться вслед за старухой сквозь дверной проем внизу, как она уже захлопнула дверь и опустила тяжелый старинный засов. Быстро и уверенно пробежав по скрипучим половицам круглого помещения в верхнем этаже башни, старуха ринулась вниз по широким ступеням лестницы, встроенной в толщу каменной стены.

Миновав несколько узких сводчатых переходов, она оказалась в оштукатуренном зальце-прихожей, который являл собой границу между домом как таковым и старинной круглой крепостцой, к которой был пристроен. Задержавшись на мгновение, старуха бросила быстрый взгляд вдоль коридора, куда выходила спальня Чарити, прикидывая, не заглянуть ли в комнату внучки. Вдруг ее слуха коснулся звук голосов. Они доносились из зальца от центральной лестницы - кто-то был в передней внизу. Старуха рванулась к лестнице, в спешке наступила на лапу псу, беспардонно проигнорировав его грозное рычание.

Наконец передняя открылась ее взору. Крепыш с квадратной физиономией, Перси Холл, и маленький худенький Гэр Дэвис стояли на вытертых сланцевых плитах пола скромной стэндвеллской передней и переминались с ноги на ногу. Они тяжело дышали, и сапоги у обоих были в подсыхающей грязи.

Завидев леди Маргарет, приятели поспешно стянули вязаные шапчонки и, оттеснив старого Мелвина, дворецкого, прошли вперед и стали докладывать. Ни следа, ни следочка? Голос его жалобно дрогнул. Внезапно пес взвыл и рванул вниз по лестнице, едва не сбив с ног леди Маргарет, и кинулся на входную дверь. Картина, висевшая на стене, заплясала на гвоздике и едва не свалилась, стены завибрировали, даже каменные плиты загудели.

Перси оторвал ладони от ушей и ринулся исполнять приказ. Пес выскочил наружу с оглушительным лаем. Пустота и тишина, воцарившиеся в прихожей после этого, были просто пугающими. Прошла целая минута, прежде чем Перси оправился настолько, чтобы прикрыть дверь за псом, который сотрясал теперь воздух снаружи. То, что называлось теперь парадным покоем, в прежние времена было главным залом.

Это была огромная комната со сводчатым потолком, массивным мраморным камином, загороженным очень большой и частой решеткой, и целым рядом высоких стрельчатых окон, выходящих на юг. Окна со свинцовыми переплетами вбирали тепло солнца в течение дня - что было очень кстати зимой и весьма неприятно летом, - и от постоянного воздействия солнечного света, лившегося сквозь них, обивка мебели давным-давно выгорела до пыльного серо-розового и гнусного мутно-зеленого.

Тяжелая старинная мебель эпохи короля Иакова, на толстых ножках-окорочках, стоявшая в Стэндвелле повсюду, в парадном покое перемежалась более поздними приобретениями в стиле королевы Анны, ныне представляющими определенный интерес как предметы антиквариата.

Но хоть великолепие зала и поблекло, все равно для Гэра и Перси, никогда ничего лучшего в жизни не видавших, парадный покой был очень элегантным местом. А в церковь вы заглядывали? А церковь в городе? Гэр и Перси тоже обменялись настороженными взглядами и выпрямились. Громоподобный лай пса, все время доносившийся до них сквозь окна возле парадных дверей, сейчас изменился разительным образом.

Не успел Гэр выдохнуть это имя, как все трое кинулись ко входным дверям, причем леди Маргарет обогнала приятелей, растолкав их локтями. Они выскочили на заросший сорняками двор перед парадным крыльцом и стали вглядываться туда, откуда несся собачий лай. Посреди дороги, примерно в ста метрах от них, стояла на коленях Чарити и обнимала за шею испещренного шрамами пса, который лаял, призывая помощь. Они подбежали к ней. Девушка была совершенно без сил, она не могла подняться на ноги и прерывисто дышала.

Она выпустила пса, вцепилась в руку Гэра и в бабушкину юбку, попытавшись что-то сказать. Перси отвел глаза, а леди Маргарет трижды размашисто перекрестилась и нащупала у себя на груди амулет из трех заячьих лапок. Да, видно, горе совсем сломило бедняжку Чарити, подумали все трое. До каких же крайностей довела девушку печаль по покойному отцу! Ее платье было все в грязи, длинные волосы свисали спутанной гривой, лицо все в слезах.

Несите ее в дом, живо! Гэр и Перси заколебались было, но, увидев, как прищурились глаза старухи, быстренько сцепили руки, образовав подобие сиденья, и так, под резкие окрики леди Маргарет, понесли Чарити к парадным дверям, которые были увиты сухими ветками рябины под перевернутыми семью подковами.

Леди Маргарет потрепала Чарити по руке, кивнула ей с мрачным видом и знаком приказала молчать. Ссутулив плечи и подобравшись, старуха как мяч ворвалась во входные двери, вихрем промчалась через прихожую, взлетела вверх по лестнице и ринулась по коридору прямо к спальне Чарити. Распахнув перед ними дверь, которая страшно грохнула об стену, леди Маргарет приказала положить внучку на большую постель с пологом.

Но Чарити тут же попыталась сесть, отчаянно цепляясь за рукав Перси и бабушкину руку. Мы должны помочь ему Лицо старухи совсем окаменело от горя. Он мертв, и он теперь с ангелами. Мы ничем не можем ему помочь. Ах ты Боже мой! Разве можно так убиваться! Тише, детка, ты переволновалась, но теперь все с тобой будет хорошо. Посидите с ней, пока я приготовлю для нее двойную порцию целительно-успокоительного настоя! И старуха вылетела из комнаты, оставив Гэра и Перси приглядывать за внучкой.

Приятели обменивались тревожными взглядами поверх ее головы, а она все лепетала про несчастный случай, про смерть и умерших и умоляла их оказать помощь непонятно кому. Гэр и Перси были прекрасно осведомлены о том, что несчастные случаи и прочие напасти происходят вокруг Чарити с пугающей регулярностью.

Они узнали это еще тогда, когда она была совсем крошкой, так как самим им не раз и не два доводилось принимать на себя удары ее капризного везения. Крошка Чарити, которую они искренне любили, была настоящим ангелом - и лицом, и характером.

Прочие прелести подросшей девушки оказались столь же ангельского качества, и потому Гэр и Перси были твердо уверены: Потому-то окружающих и преследует злая судьба. С их точки зрения, только такая фантастическая гипотеза и могла объяснить невероятное невезение, которое преследовало всех рядом с ней. Через несколько минут леди Маргарет вернулась с чашкой сильнодействующего зелья, состряпанного из сонных трав и таинственных порошков.

Чарити успокоилась настолько, что ее глаза вновь наполнились слезами. Все время с людьми происходит что-то ужасное. Папа говорил, что я очень везучая. Но я всегда вижу вокруг одни только беды и напасти. Ах, бабушка, по-моему, я убила его! Никого ты не убила! И он тоже умер. Тут потемневшие от горя глаза девушки закрылись, и леди Маргарет вздохнула с облегчением. Где уж там везучая! Леди Маргарет стянула с девушки туфли и, увидев, в каком состоянии ее чулки и подол, покачала головой.

Затем взгляд ее перебежал на лицо девушки. И в тысячный раз сердце старой женщины пронзила щемящая боль. С самого рождения Чарити все они из сил выбивались, пытаясь оградить ее от того, что Аптон Стэндинг тактично назвал ее проблемой. Они устроили все в доме так, чтобы исключить возможность несчастных случаев. Они удалились от всякого общества - даже того, которое могли себе позволить со своими скудеющими средствами, и терпеливо продолжали объяснять игрой случая все злоключения и напасти, продолжавшие происходить, несмотря на предпринимаемые меры.

Леди Маргарет стояла возле постели, смотрела на внучку, которая погрузилась в неспокойный сон, и чувствовала, как защитная сеть изоляции и превентивных мер, созданная трудом многих лет, расползается буквально на глазах. Аптон мертв, денег в сундуках ни гроша, а Чарити превратилась в молодую женщину, которая будет привлекать внимание всюду, куда ни направится.

А значит, ситуация может достичь критической стадии очень быстро. Леди Маргарет вздохнула, намочила тряпицу и принялась нежно отирать заплаканное, обожженное солнцем лицо внучки. Она отвела от лица девушки светлые спутанные пряди, думая о том, как же похожа Чарити на мать. Такая же красивая и светловолосая, с удивительно кротким нравом и добрым сердцем. Сон - лучшее лекарство. Старуха сняла амулет в виде полумесяца и надела его на Чарити, расправила волосы девушки на подушке и только потом уселась в кресло возле постели.

Но ее очарование было наживкой в ловушке коварной судьбы. Куда бы она ни пошла, за ней тянулся шлейф бедствий; иногда это были просто неприятные происшествия и мелкие напасти, а порою - страшные катастрофы и чудовищные несчастья. Бабушка Чарити объясняла все по-своему. Внучка ее родилась под неблагоприятным знаком Луны, она была джинкс, то есть приносила несчастье.

Глава 3 Рейн Остин очнулся на обочине дороги с ощущением, что его пропустили через каток для белья. Он шевельнулся, и сразу боль пронзила его от позвоночника к плечам и рукам. Он открыл глаза и увидел непонятные клочки белого на голубом, которые медленно плыли в сторону.

Он не сразу сообразил, что лежит на спине и смотрит в небо. И какое-то мгновение ему казалось, что рядом должна быть женщина. Эта мысль, обращавшаяся напрямую к его инстинктам, заставила его резко сесть - и боль немедленно вспыхнула в его бедной голове.

Смутная мысль о женщине исчезла так же быстро, как и появилась. С завидным терпением он пытался заставить себя сфокусировать взгляд на высокой траве, на ветвях деревьев, на дороге, но все расплывалось.

Голова у него гудела, ребра ломило, дышать было больно. Во всем его теле, казалось, не осталось места, которое бы мучительно не ныло. Но физические страдания показались ему пустяком, когда он поднялся наконец на ноги и увидел свой драгоценный фаэтон с малиновыми спицами, разбитый о дерево в щепы. Глаза его вновь отказались работать скоординировано, так что все окружающее представилось ему в двух экземплярах. Лошадей нигде видно не было. Очевидно, они не пострадали, когда экипаж разбился, и убежали.

Остин закрыл глаза и попытался припомнить, что же произошло. Он ехал в Мортхоу и был уже близок к городу Остальное он помнил смутно, однако уже пришел в себя настолько, чтобы забеспокоиться о том, не покалечился ли он.

Остин ощупал раскалывающуюся от боли голову и нашел две шишки: С ранней юности Рейн Остин, выросший среди тягот, которыми была полна жизнь его отца в изгнании, в безжалостной жаре тропиков, усвоил две суровые истины: А потому, вернувшись в Англию девятнадцатилетним виконтом и обнаружив, что по-прежнему гол как сокол, он твердо решил, что выбьется в люди - сдохнет, а сделает это. Так как доброе имя и благие намерения не могут обеспечить ни хлеба насущного, ни крыши над головой, он прежде всего сосредоточил усилия на приобретении капитала и материального благоденствия.

Более утонченные блага изысканного общества и тяга к прекрасному, рассудил он, могут и подождать. И с характерной для всех Остинов упертостью он принялся составлять капитал, не слишком-то привередничая при выборе способов.

Ныне, восемь лет спустя, он имел приличное состояние, которое позволило ему утвердиться в коммерческом мире. У него было довольно денег, чтобы одеваться по последней моде, иметь прекрасный дом в западной, облюбованной знатью части Лондона. Он также заработал себе прозвище Бульдог за цепкость, хватку и упорство. Но вот чего ему не удалось получить, несмотря на все труды, так это доступа в высший свет, где он должен был быть принят просто по праву рождения и образования.

И постепенно стремление проникнуть в лондонский свет стало заветным его желанием. Но что такое быть принятым светом? Для Рейна Остина это было предельно ясно. Вот что ему было нужно. Великосветская красавица в качестве супруги.

И он дал себе клятву, что найдет себе жену к исходу лета. Его голова, плечи, ребра были покрыты ссадинами. Однако все было на месте и даже более или менее работало. Он оторвался от ствола и побрел к разбитому экипажу.

Рассеянно оглядев обломки, он мимоходом отметил, что его небольшой дорожный сундучок остался цел. Но он понял, что финансовая проблема, для улаживания которой он и направлялся в Мортхоу, даже при самом благоприятном исходе вряд ли сможет покрыть понесенный ущерб. Солнце уже садилось, когда он тяжело вздохнул и поковылял по лондонской дороге по направлению к маленькому городку Мортхоу.

С каждым шагом боль становилась сильнее, а тревога возрастала. Так что к тому моменту, когда его лакей Стивенсон появился на горизонте, скача во весь дух и склонившись к шее коня, Остин был в самом скверном расположении духа.

Изумленно смотрел он на украшенное шишкой перемазанное лицо хозяина, на засохшую кровь, запачкавшую элегантный серый сюртук. Полагаю, я и помру в самом добром здравии. Их поймали и привязали в конюшне при гостинице. Я их как увидел, сразу понял - что-то случилось. Стивенсон подхватил хозяина, который больше не стоял на ногах, и потащил к лошади. Остин сумел-таки сделать то, что велел его верный лакей, он же телохранитель. Вскоре они уже двигались по дороге по направлению к городу.

Крупное тело Остина мешком громоздилось в седле, а Стивенсон вел лошадь на поводу. К тому времени, когда они добрались до гостиницы, и лошадь, и слуга совсем выбились из сил, а хозяин вновь погрузился в забытье. Три дня спустя, после двух пренеприятных визитов местного коновала, Рейн Остин вновь был на ногах, хотя голова у него все еще раскалывалась, а уязвленная гордость мучила немилосердно. Несчастный случай на дороге обошелся ему дорого - как в смысле денег, так и потери времени.

Первые два дня он вообще не был способен делать что бы то ни было, только пил мерзко пахнувшее пойло, рекомендованное местным медиком, и спал. На третий день он проснулся голодный как зверь. Ему не терпелось вернуться в Лондон и начать новую матримониальную кампанию. Стивенсон, следуя хозяйским указаниям, сумел передать сообщение людям, ради встречи с которыми они и явились в Девоншир.

И Остин провел изрядную часть ночи в холодном мокром лесу, тщетно поджидая появления негодяя и кипя от гнева. На следующий день они переправили второе послание, сопровождаемое угрозами в адрес этого типа, если он посмеет не появиться и во второй раз. Встреча должна была состояться сегодня же ночью в заброшенной конюшне, рядом с маленькой каменной церковью в ближайшей долине.