Menu
25.01.2015| konaca1984| 3 комментариев

Чево Олеся Мовсина

У нас вы можете скачать книгу Чево Олеся Мовсина в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Он был для Матвея духовным ростомером, слегка опережающим и всегда недоступным. Зная это, я даже никогда и не давал ему своего адреса, никогда и не просил у него ответа. Вспомнила, что на белом платье нет карманов и неоткуда вытащить каверзный вопрос. Кому ты пишешь свои красивые, свои бесценные письма, писатель? Они замерли друг против друга, а между ними замер камень.

Какая-то боль дернула его изнутри, он повернулся и пошел. Наконец-то покончив со смертями, новоявленный Марк прибыл на место службы место это находится где-то в Европе, около или, скорее, под. Прежде всего ему предстояло освоить на практике весьма изощрённый слегка извращённый способ получения и передачи информации. Его официальная служба не была ни опасна, ни трудна: Пицца там, птица и прочее.

Так вот, колеся по городу, он должен был выуживать и собирать воедино крупицы оставленных для него и зашифрованных посланий. Витрины, окна, рекламные щиты, так или иначе ежедневно изменяясь, складывались в смыслонесущие тексты. Первые дни Марк учился читать город, сначала по слогам, а потом все беглее и беглее. Такой сложнейший способ кодировки имел два явных преимущества.

Во-первых, агенты могли общаться со своим шефом почти лично, никогда не встречаясь с ним и не зная его в лицо, а во-вторых, исключалась возможность провала и предательства. Ибо поди докажи какой-нибудь контрразведке, что флюгер на зеленой башенке жилого дома, застрявший под углом 30 градусов к ветру, означает грядущее падение цен на нефть на мировом рынке, а 35 градусов того же флюгера говорят об успехе переговоров в Бернелозанне.

Всему этому он научился, сидя в Доме на поляне. Стоит ли разъяснять проницательному читателю нерукотворность происхождения этой азбуки? Нужно ли также подчеркивать, что ответы начальству не требовали со стороны Марка ровно никаких усилий? Мудрый резидент знал обо всех действиях своих подчиненных, изучая, к примеру, порядок флаконов на своем туалетном столике или сочетание кактусных колючек в окне дома напротив.

Таков был ключ и девиз шифра, открытого, но не изобретенного Хозяином Дома на поляне. Едва не забыл, что молодой парень, сын дантиста, недавно перебравшийся из провинции поближе к столице в поисках работы повеселей, должен любить девчонок и пиво. Должен иметь увлечение типа футбола или автомобилей. Но всё это Марк вовремя вспомнил. Когда-то он был равнодушен к пиву, а футбол презирал, как пустую трату времени. Но, будучи хорошим актером, теперь не зевал и не скрипел зубами в пабах и на стадионах.

Их было несколько, две или три штуки, и все ему странно что-то напоминали. Одной из них он даже подарил деревянные длинные серьги ее уши оказались непроколотыми , но в общем ухаживал как-то сонно, не тыкая девушку носом ни в свои, ни в ее чувства. Однажды после работы он подвозил огненноглавую лапушку Анну, колеся, вез как положено околесицу.

Она хихикала, теребя в руках какой-то предмет, от которого брезжило дежа-вю, подкатывало к животу и снова прядало, не дотягивая до воспоминания, до облегчающего чиха-оргазма. Перед тем как выскочить из машины, птичка наклонила к Марку свое миловидное спасибо и поцеловала ему щеку. При этом движении качнулся и вернулся обратно серебряный крестик над модным квадратным вырезом. Марк дернулся и неловко стукнулся о невидимую преграду: Вся увиденная картина снова заставила нашего доблестного разведчика вздрогнуть.

Он продолжал лихорадочно читать, схватывая знаки, заводя мотор. Как давно он ждал этого! На Меховой им сразу повезло. Ну что ж, придется поиграть с этими разбойниками в кошки-мышки. Сам же обещал тем временем а время было еще то послать на Горошковую улицу группу захвата. Ею оказались три сказочно добрых молодца в сером платье: Саша Дарницкий, Андрей Нарезной и Макс Бабаевский, все лейтенанты молодые, толстые от важности и бронежилетов.

Причем Максим сел за руль, а Саша и Андрей прильнули к клеточкам окна, затянув ремни парашютов и жалобную песню. Век реализма миновал еще в минувшем столетии, авось и такая группа захвата на что-нибудь сгодится. Он излил на бумаге всю боль, скопившуюся за день, промочив около трех листков. Каруселькина списывала, как последняя двоечница. Когда капитан через сорок пять минут собрал учительственным жестом листки, он воскликнул, глядя в Киссину работу:.

Капитоныч чуть не прописал Киссе ижицу, но она как всегда выкрутилась и вылезла вон через форточку. Всё это оказалось неосуществимым, окромя, пожалуй, фамилии. Востренький носик побывал в умных словарях, и Аленка Белкова превратилась в мисс Альбину Протеину; это гордое имя весьма украшало кикиморью фигурку, похожую по некоторым классификациям даже не на стиральную, а на гладильную доску. Капитан радостно запотирал руки и предложил устроить немедленный допрос.

Для чего посоветовал вытащить из Альбининого рта кляп, но тощих рук ее не развязывать во избежание рукопашной. Мене-то интересно знать, куда злодеи увезли внучку-жучку. Тут посыпался такой отвратительный и бессвязный горох, что Дарницкий, не дожидаясь приказания, взял на себя ответственность и залепил этой ответственностью ответчице рот. Все вздохнули с облегчением, даже Кисса через клетчатое витражное стекло.

Она торопилась, пока оба всё-таки чего-нибудь не передумали. Мама всё поняла быстрей, чем они успели навесить маски непринужденности. Не помните, как там дальше? Угораздило его сесть на какой-то почтово-багажный ближайший по времени, но ползущий до его родного города двадцать часов противу обычных девяти. Зато будет время всё обдумать и успокоиться.

Успокоился он сразу, а думать не хотелось. Единственный пассажирский вагон населяли кроме него две пожилые проводницы да грустный старик профессорского вида. Почему-то их раздразнили неоткидывающиеся кресла: Сделав дело еще до того, как тронулся поезд, они стали было укладываться, но тут какая-то вспомнила: Если мир в одночасье лишится дураков почему-нибудь или чудом , он взлетит на воздух, приобретя райскую невесомость. На вокзале на подоконнике, где ему пришлось провести хвостик ночи, Матвей прочитал: Синим фломастером и едва ли не хромающей орфографией.

Явно не Мирча Элиаде писал. Но может быть, кто-то из начитавшихся. Эта сакрализация всего окружающего пространства чревата полной профанацией. Нет, не чревата, повальная сакрализация и есть профанация. Если идея превращается в миф, то ей суждено пойти по рукам. Девушка, разочаровавшись в посетителе ожидала, видно, кого-то другого , всё отрицала. Нет, вы, наверное, ошиблись. Да, мы купили эту квартиру три года назад.

Но нет, у прежних жильцов не было больного сына. Нет, она не знает их нового адреса. Костю родители увезли, да давно. Обменяли эту трехкомнатную на другую, поменьше, зачем, не знаю. Да, сюда приходили какие-то письма без обратного адреса, и папа попросил на почте, чтобы нам их больше не приносили.

Но как она с первой попытки попала в точку? Лисенок…Следующая ночь была ночью настоящего кризиса. Видимо, давно должно было ему случиться, да и повод-то больно хорош! После почты где ему вернули несколько замызганных конвертов , после трех-четырех знакомых где его едва узнавали по каким-то там причинам пятилетнего возраста , после паспортного стола где ему отказали в выдаче явок и адресов , Матвей не ощущал себя вполне живым.

Он с трудом поднял ногу, дабы переступить порог тем более что хозяйка его к этому не очень-то поощряла , протянул бабе Розе мешок с едой и выдавил из себя, как капельку пасты из тюбика: Роза недоверчиво попятилась и лишь заикнулась: Тошнило со всех трех сторон: Тошнило почему-то от хвойного запаха, хотя джин он, кажется, сегодня не… Город глупо моргал фонарями, за стеклянной дверью храпели бесчисленные родственники. Девчонка, что с нее взять! А, мы забыли вот чего еще сказать.

Матушка равно как и батюшка Евовичи равно как и Адамовича работала на секретном заводе, где выпускалась секретная продукция. Теперь Инфаркт Миокардович сидел за своим резидентским столом и строил коварные планы. Он обдумывал, как лучше поступить: Последний вариант был очень заманчив. Но как расположить к себе Евовичь? Можно, конечно, прикинуться ее освободителем и навеки подружиться со всей семьей Сиблингов.

Адамович вряд ли что-нибудь заподозрит, вот только бы Жучка не помешала…. Он отодвинул недостроенные коварные планы на край стола. Повестка дня стояла в соседней комнате, а на ней, накрытая простынкой, лежала несчастная собачка. Глаза ее были закрыты, а пульс ее был нитевидный. Он только что закончил операцию по вживлению под Жучкину кожу малюсенького подслушивающего устройства, призванного передавать всё, что будет говориться в радиусе семи метров от собаки.

Инфаркт Миокардович свистнул Сумрачного…Операция прошла успешно, пациентка должна была через полчаса очнуться, так и не поняв, что с ней произошло. Инфаркт Миокардович свистнул Сумрачного. Верному псу надлежало за эти полчаса оттащить бесчувственное Жучкино тельце куда-нибудь поближе к ее родному дому и оставить там под кустом. Заодно ротвейлер мог разнюхать обстановку в клубе и на площадке собаководов, не вызывая ни в ком подозрения.

Сумрачный сурово, но аккуратно взвалил Жучку-с-жучком себе на плечо, посмотрел хозяину в глаза с чувством истинного патриотизма и удалился под музыку, приличествующую патетическому моменту. Не имея наглости вернуться домой без сестры, Адамович принял предложение Каруселькиной переночевать у нее. Возле Киссиного дома, оказалось, расслабленно паслась Жучка, бледная и бестолковая от наркоза.

На все восклицания и вопросы несчастное животное только икало и пожимало плечами. Она даже ухитрилась отказаться от порции румяных сосисок, заботливо выуженных Киссой на ужин из факирского цилиндра. Делать нечего, тут нашим друзьям оставалось лишь произнести магическую фразу о том, что утро вечера мудренее, но вдруг они заспорили.

Что имели в виду древние, составляя эту поговорку? Это заставило его корректировать план строительства коварных планов. Как будто не глядя, спускаясь по лестнице, не рассчитала количество ступенек и неловко оступилась.

Свое будущее, предполагаемое дитя я любить не могла: Книги наперебой говорили о наступлении звездного часа женщины, советовали ждать какого-то прозрения.

Тем более что легкое, но постоянное подташнивание настойчиво требовало себе духовного оправдания. Была весна, и мне пришлось посмотреть на нее другими глазами.

Скажем, березовая ветка за окном качается и рябит сквозь жалюзи, а скоро она зарябит светло-зеленым, потом потемнеет. Она моя, потому что никто, кроме меня, не замечает ее красоты.

Но должен же быть кто-то второй, на меня очень сильно похожий, который будет радоваться жизни точно так же или почти так же , как я! То есть, я могу сделать так, чтобы еще одна пара глаз порадовалась, на зеленеющую ветку глядя. Тогда вспомнилось, как в детстве внезапное счастье приносили совсем уж простые вещи: Помню, как радовалась мама моей радости.

Это пугало и завораживало одновременно. Но я уже знала, что не только имею на это право, но и обязана поделиться белым светом с растущим во мне существом. Когда срок перевалил за половину, а я сама стала слегка переваливаться с боку на бок, хотя упорно старалась держать форму, пришло еще одно удивительное чувство.

Это было похоже на то, что пишут в книгах по психологии про раздвоение личности. Меня крайне забавляло это чувство. То есть не может пойти без меня куда-нибудь погулять с папой и не уедет до поры до времени к бабушке в деревню. Это значило, что я начинала его любить, уже предчувствуя свою будущую ревность. Тогда мне приснилось однажды смешное: Помню, я тогда возвращалась от остановки и вдруг поняла это: Язык был большой, фиолетовый, так что все сразу опознали его принадлежность к породе чао-чао пока-пока.

Впрочем, все так же единогласно не знали, что с этим языком дальше делать. Оракул питался исключительно мышами из щедрых подвалов, а вещал пословицами и поговорками русского народа. Для толкования заумных высказываний Железного Капитон Капитоныч выписал из-за моря мудреца-толмача. Им оказался известный итальянский писатель Дальвино. Этот книжный червь питался бумагой, на которую нанесены хоть какие-нибудь печатные символы, но предпочтение отдавал словарям ненормативной лексики и газетам, публикующим криминальную хронику.

Когда милиционеры вошли к оракулу, он как раз закончил анализировать какие-то анналы и обратил свои ясные очи к клетчатому солнцу. Капитан и три лейтенанта выстроились перед ним полухороводом, и Капитон Капитоныч протянул священной птице собачий язык.

Феникс лениво щелкнул клювом и, не отрывая своего взора от вольной воли за окном, прохрюкал:. Потом шумно, по-млекопитающи понюхал воздух, подцепил когтем зеленый листик, прилипший к кителю Дарницкого, и еще изрек:.

Капитан шепнул на ухо среднему лейтенанту, чтобы тот распорядился насчет порции свежих мышей, а сам обратился к толмачу, что, мол, давай переводи. Дальвино торопливо вытащил из дырки в зубе кусочек аннала и начал:. Там эта банда себе гнездышко устроила. Вот и птичка говорит, да и у летописи нынче вкус больно древнерусский. После этих слов он отчаянно начал проситься в туалет, потому что его держали вместе с Фениксом взаперти, а выпускать иногда забывали.

Вот в этот как раз трогательный миг и появились на пороге отделения милиции наши верные друзья: Адамович Сиблинг, Жучка и Кисса Каруселькина. Сначала охранник не хотел их пропускать в воскресное полупустое отделение милиции, но Кисса знала секретный пароль, она сказала: Каруселькина присвистнула и стала ломиться во все подряд закрытые двери, надеясь отыскать хоть какого живого свидетеля.

Кисса даже язык проглотила от изумления уж не фиолетовый ли? Простите, вы не подскажете…Дальвино смекнул, что Железный Феникс вот-вот начнет пророчествовать, и книжному червю до ужаса захотелось поразить оробевших визитеров своим толмаческим мастерством. Друзья с любопытством построились перед Железным. Оракул вдруг задрожал, мелко-мелко затрясся каждым перышком, и это значило, что он перебирает своими птичьими мозгами все знакомые пословицы, выбирая из них единственно верную.

Эта верная даже навернулась слезой на зоркий оракулий глаз и выпала через клюв: Иначе вас ждут большие…Но тут еще один слезовидный перл капнул из уст кумира: Дальше было вот чего. Адамович и Жучка, одинаково вскрикнув, смятенно воззрились друг на друга. Во вторую секунду Адамович прошептал: Дабы помочь своему народу сохранить тайну в тайне, она пошла решительно побежала на это. Уложивший асфальт на соседней улице каток фирмы Broadway превратил нашу самоотверженную героиню в листок черно-серо-белой шагреневой кожи.

Не волнуйтесь, не больно-то ей было больно, она даже ничего не почувствовала. Поняв, что произошло, Кощей Бессмертный яростно метнул хрустальную пепельницу в виде яйца в голову нерасторопно растопырившегося Белкова. Последнему пришлось, разинув пошире рот, не жуя, проглотить драгоценность.

Дальвино смекнул, что Железный Феникс вот-вот начнет пророчествовать…. Это позволит контролировать умы населения на территории, примерно равной Красноярскому краю. Город продолжал подавать ему сигналы, настаивая на серьезности задания: Начнут они, наверное, с одного аппарата, но этот момент никак нельзя упустить, ибо в случае удачи…. Но так не бывает, хорошие изобретения никогда долго не задерживаются в хороших руках. Ведь это ваш адрес?

Так вот как выглядят заслуженные инженеры-баллистики! Марк проводил глазами пиццу до мусорного ведра и кивнул. Если этот человек владеет тайнами великого Шифра, значит, либо он очень хитрый профессионал, либо ставленник Дома на поляне. Заслуженный Инженер-баллистик усмехнулся, аккуратно взял мячик и, не глядя, подбросил его до потолка, но ловить не стал, и маленькое солнышко звонко застучало по крышке стола, потом перебралось на пол и затихло где-то в углу [2].

Едва Адамович и Кисса отскребли совковой лопатой печальные Жучкины останки, как увидели Ладу, спешащую к ним со всех своих толстеньких ног:. Вот они и посоветуют нам, что дальше делать, раз они такие мудрые. Норальные Мормы как раз попивали чай с шоколадкой и обсуждали текст нового законопроекта, принятого на днях государственной дамой. Адамович не успел сосчитать, сколько именно этих Морм сидело за столом, кажется, много.

Лада пошепталась с одной из них, видимо, самой норальной и мудрой, и кивнула ему, дабы он начал свой рассказ. Но тут приступ слез снова преступил все границы, Адамович начал захлебываться, давиться, кашлять, икать и наконец вовсе упал в обморок от горя, прижимая к груди Жучкины останки, завернутые в клетчатый носовой платок. Пришлось Киссе пересказывать все то, что уже известно читателю. Коллеги, каково будет ваше мнение?

Все как-то стыдливо покосились на клетчатый носовой платок в руке обморочного Адамовича. Тут морма-альбинос протянула лапу к Старшей и взяла у нее слово:. Адамовича до завода вели под руки: На проходной завода сидел молодой контрразведчик Ворошиловский, переодетый и загримированный под старого хрыча вахтера, и никого не пускал. Надеюсь, читатель уже догадался, что все три фразы были не иным чем, как паролем, специальным ключиком для входа на завод.

Всё еще хмуро поглядывая на странную троицу, страж порядка позвонил по местному телефону и промычал в трубку не берусь передать дословно, но как-то так: Через минуту из глубины завода вышел маленький лысый человек и чрезвычайно строго спросил у наших героев: Видимо, Адамович и вправду слегка загоревался, потому что вместо просьбы о приведении Жучки в божеский вид, он вдруг ляпнул Яромиру Кашице в лицо: Такой реакции Ворошиловского не ожидал никто. Он выхватил трехствольный пистолет, и каждый из наших героев оказался под своим персональным дулом.

Неизвестно, чем окончилась бы эта нелепая сцена, если бы Яромир Кашица внезапно не узнал Адамовича. Это же Секретный завод, где работают его матушка и батюшка, только сейчас воскресенье, и они отдыхают по своим делам где-то в другом городе. Адамович пришел в себя и нашел там трезвый взгляд на вещи. Этим взглядом он взглянул на Кашицу и вежливо ему поклонился: Тревожась и думая о смерти, которая всех нас ждет, герои нашего романа покинули территорию завода футбольных мячей, самого Секретного завода на свете.

Матвей не решился оттолкнуть хама, сам отодвинулся и неловко заскользил ботинком по невидимой грязи. Человек театрально взмахнул рукой в ту сторону, откуда они только что пришли и вздохнул:. Но теперь ему было на все наплевать, он даже не сделал усилия ответить горбатому, просто дальше куда-то пошел.

Ему навстречу город истерично замигал, и тут же затормозил, неестественно расширяясь. Так они долго шли, а потом он спросил, что вам надо, и человек ответил, что ничего, но снова преследовал, и Матвею захотелось убить его сильно-сильно ударить , а закончилось всё совместным распитием отвратительного пойла из фляжки бомжеватого горбуна.

Долго лежал и даже не пытался что-либо вспомнить или осознать, вслушивался в стук, и так прошло еще несколько часов. Потом какой-то странный некрасивый человек не то с горбом, не то в пиджаке, надетом поверх рюкзака, потянул его за рукав: Поезд притормозил на каком-то полустанке, и горбатый вытолкнул равнодушное тело Матвея в окно, а потом, выпрыгнув сам, наступил ему на руку.

Поезд тут же утащила ночь, а огрызочек луны, смеясь, поставил запятую в этой странной истории. Когда в следующий раз он пришел в себя, его память по-прежнему изменяла ему неизвестно с кем. Рядом с кроватью барахтались какие-то чужие недоразвитые ребятишки, и Матвей решил, пусть это объяснится бредом. Потом приходила некрасивая женщина в платке, молчала и говорила, что ее зовут Татьяна. Кажется, она лечила его от какой-то болезни, по крайней мере, выгоняла, суетливая, странных детей.

Потом она становилась всё разговорчивей, пытаясь, кажется, внушить Матвею какую-то сложную книжную истину. Однажды Матвей проснулся и понял, что сознание начинает повиноваться ему. Матвей почти удивился и покорно пошел за ней по коридорам, облепленным какой-то разноцветной бумагой. Отец Елизар лежал ничком на полу, уткнувшись лицом в красную подушечку, на которой остроумно были вышиты крестиком несколько распятий.

Отец Елизар оказался на редкость приятным, умноглазым стариканом, таким, знаете ли, интеллигением. Однако потом он довспомнил, что это всё же были желтые листья на осеннем снегу. Когда же включился, какая-то фраза отца Елизара оборвалась, оставив в воздухе: Или же я сошел с ума. Из-под его последней фразы отец Елизар строго посмотрел на Татьяну, а та начала в чем-то оправдываться: Здесь мы обеспечим вас всем, что необходимо для жизни, размышления и творчества.

Матвей протянул руку к паузе: Но всё-таки это называется немного иначе. Люди, собранные нами здесь, работают в первую очередь для себя, они свободно творят, а мы им только помогаем, создавая самые благоприятные условия. Мы не делаем на этом денег. Никто и никогда не продаст, не напечатает ни единого вашего труда ни под вашим, ни под чьим-либо другим именем, ни одна рукопись не покинет стен этого Дома. Только мы, руководители, ваши коллеги и последователи смогут прикоснуться к вашим драгоценным творениям.

Значит, это все-таки банальное насилие! Вы же сами нас выбрали, сами пришли сюда, мы вам нужны даже больше, чем вы нам. Считайте, что мы просто командируем вас выполнять необходимую и интересную работу. Отправляясь в своего рода метафизическую разведку, вы поможете нам, поможете человечеству на несколько шагов приблизиться к Истине.

Матвей одурело смотрел на вещавшего: Кстати, тут у всех наших питомцев есть что-то вроде подпольных имен, ну, так удобнее. Как вам нравится, а? Простенько и со вкусом. Возвращаясь со спецзадания в тайное шпионское берлогово, ротвейлер Сумрачный как-то странно загрустил. Бесчувственную Жучку он сложил аккуратненько под кустом, потом разнюхал обстановку на площадке перед клубом собаководов, и вот уже отважно трусил мимо тридцать третьего дома одному ему ведомыми тропами, как вдруг запах небывалого волнения ударил в его правую ноздрю.

Сумрачный вспомнил, как беспомощно скатилась Жучкина черная башка с его плеча, когда он перепрыгивал через лужу. Инфаркт Миокардович мирно, по-домашнему, строил коварные планы, баба Яга искала у бассета блох, а Жиров, Белков и Углеводов играли в контурные карты и ели черно-красную икру. Они уже съели так много этой икры, что начали икать, то есть говорить каждое слово через и краткую. Но Сумрачного почему-то обуяло презрение к происходящему, и он не пошел, как делал это обычно, на доклад к начальству, а сразу заснул тревожным, растрепанным сном.

Тут-то и пришла в голову ротвейлеру мысль провести первый допрос заключенной без санкции на то начальства прямо-таки, скажем, дурацкая мысль.

Так или иначе, он стырил у Миокардыча заветные ключи и, не замеченный никем, пробрался в камеру Евовичи.

Проплакав все глаза, девочка безропотно мотала свой сырок. При виде сумрачно появившегося ротвейлера она взвизгнула и вспрыгнула на нары, как от крысы. Василиса-наша-премудрая, воспользовавшись этим открытием, расположила к себе раскисшего врага и выяснила следующие факты: Жучке временно удалось бежать, саму Евовичь тоже скоро отпустят, но всей семье продолжает угрожать какая-то опасность.

Какая именно, тут ротвейлер опомнился и замолчал с чувством собственного достоинства и прилипшего к лапе сырка. Часы допроса пролетели незаметно для обоих. Из камеры ротвейлер вышел не чуя под собой ног: Сумрачный только услышал голоса, произносящие ее имя.

Он не понял, о чем речь, но, набравшись наглости, чтобы скрыть смущение, протянул:. Он не мог купить себе породистого щенка, потому что втайне считал куплю-продажу слишком грязным фактом для начала высоких отношений, а подобрать на улице бездомную дворнягу не позволяло дяде Ярику врожденное чувство брезгливости и почти маниакальной чистоплотности.

Он мечтал о каком-нибудь выходящем за рамки обыденности случае. Но, увы, он надует, как мяч, ее прекрасное тело, но не сможет вдохнуть в неё жизнь. Хотя насчет последнего обстоятельства была у Кашицы кой-какая мыслишка. Хорошо, что сегодня как раз воскресенье, рабочих на заводе нет, а ключи от клонировочной можно выиграть у Ворошиловского в честном бою. Охранник с удовольствием поставит на кон вверенную ему связку ключей, так как в последний раз продул последний пятак и едва удержался, чтобы не бросить предательский взгляд на своего трехствольного друга.

Когда родился мой мальчик, я поняла, как похожи друг на друга жизнь и смерть. Знак поменялся с минуса на плюс, но неподъемное для человеческого рассудка чудо снова заставило меня задыхаться и искать поддержки у кого-то более сильного. Но таковой среди людей ни в первый, ни во второй раз так и не нашелся. Почему из пустоты появляется новое существо с всезнающими, самодостаточными глазами? Роль человека, самого близкого тому, кто умер, и тому, кто родился. Не схалтурить, не увильнуть, ни на секунду не обмануть заходящуюся криком неотвратимость.

Такое же чувство было несколько месяцев назад, когда я спрашивала, почему это случилось именно со мной, когда искала хоть какой лазейки для успокоения и не находила. Конечно же, теперь было счастье. Но это было очень трудное счастье. Всё, кажется, плыло навстречу, и что-то удавалось схватить, а что-то плыло дальше само по себе.

Теперь каждая минута радости стала стоить мне титанического труда. То, что раньше двигалось само, теперь приходилось заводить и толкать вручную. Дотащившись через весь день до вечера, вытащив любимого человечка из-под бремени мокрых пеленок, массажей и болей в животике, я зависала над кроваткой как зачарованная. Судорожно смеялась, касаясь щекой спящего личика, а его молочно-карамельный запах, кажется, щекотал мне самое сердце. Но это спрашивает здоровый рассудок, может быть, исключительно мужской.

Болезни, несчастные случаи, какие-то невиданные катастрофы материализовались в кошмар и начали всюду преследовать меня своими наглыми глазами. Но избавиться от него не могла. Возможно, это чувство знакомо всем, особенно молодым, мамашам. Другое дело, у меня оно усугублялось страшным опытом: Да-да, надо будет написать об этом статью, не забыть, нашему редактору подобные вещи нравятся. Среди прочих премудростей, которыми наградил Марка Дом на поляне, значилась так называемая техника ускоренного общения.

Целью этой штуковины была возможность в предельно краткий срок не только втереться в доверие к незнакомому человеку, но и узнать этого человека как облупленного. Мимолетный диалог с прохожим на отвлеченно-бытовую тему должен был заменить, по мнению Мэтра-с-кепкой, десятилетие отсидки за одной партой плюс застенно-коммунальное проживание по соседству. Каким именно образом это должно было происходить, лично мне до сих пор неведомо.

Им я одно могу подсказать: После беседы с Баллистиком нашего искателя чрезвычайно интересовал человеческий фактор. Интриговал, даже можно сказать. Поэтому, когда на автозаправке с ним случайно заговорил нагловатый Парис среднего достатка, Марк поддержал разговор жадно и во всеоружии. Трубочка поминутно пикала, и ее хозяин тут же начинал говорить как бы с самим собой, со своим альтер-эгом, а потом внезапно снова переключался на реального собеседника.

Сначала Марк испугался, что такой живой гипертекст создаст непреодолимые преграды в общении, но оказалось: Ну и передай ему…. Марк едва успевал вставлять необходимые по плану реплики, когда понимал, что Йозеф обращается на сей раз к нему, а не к невидимому абоненту. Помню, как ты рассказывал…. Полагаю, что даже создатель техники ускоренного общения получил бы на месте Марка обухом по голове.

Дело в том, что в беседе Марка и Йозефа сработала обратная связь. Понятно ли я объясняю? Возвращаясь после встречи домой, Марк долго думал, прежде чем сесть за отчет. История последнего увлечения Йозефа была бы нестерпимо скучна для Марка, если бы не впадала в истерику абсурда.

Нашего нового знакомого не интересовало в жизни практически ничего, кроме мобильных телефонов. За последние три года он сменил несколько десятков моделей, а теперь строил грандиозные планы.

Желание самоутвердиться, быть самым-самым? Но ведь старые, слегка поднадоевшие телефоны Йозеф дарил, продавал и терял без намека на жалость. Но ведь вот до чего докатилось больное воображение! Йозеф намеревался запатентовать свое изобретение и стать первым его пользователем после того, как обдумает еще одну деталь.

Он пока что не мог решить, каким образом окружающие, заинтересованные и просто посторонние наблюдатели, будут догадываться о наличии у человека в голове самого престижного в мире телефона.

Он предполагал, что это будет какая-нибудь мелкая деталь, вроде бирочки, торчащей из уха. Но эта деталь должна стать известной всем, она должна вызывать зависть и восхищение.

Как могло получиться, что по налаженному им информационному каналу сведения хлынули в обратную сторону? Он не имел права допускать подобных вещей! Когда вечером Марк заехал за новоиспеченным приятелем, всерьез восприняв идею боулинга, его заплаканная жена сообщила, что какие-то три негодяя похитили Йози.

Она ничего не знает, но, дескать, кто-то давно завидует ему и охотится за его гениальным изобретением. Эта новость так обескуражила нашего бесстрашного разведчика, что он поспешно откланялся, даже не попытавшись быстро вчитаться в убитую горем рыжеволосую даму.

Ну и вот, значицца, пошли они в баню. Вернее, в Союз банных работников, понесли туда чучело Жучки, выполненное в натуральную величину. Было это на понедельниковом рассвете, и следовала за ними, перебегая от угла до угла, осторожная тень. Видимо, Яромиру Кашице в эту утреннюю смену тоже не спалось. Лада какое-то время пошепталась с тщедушной но вполне великодушной начальницей душевого отделения товарищью Веревкиной и всё уладила. Правда, оная товарищь возжелала составить протокол оживления собачки и задала несколько вопросов.

Веревкина внимательно осмотрела Жучку, выдавая в себе ветерана ветеринарного дела, но послушно записала: Что предстоит пережить его верной дворняге, он не знал. Через двадцать минут оттуда вышла санитарочка в розовом халатике с шильдиком на левой груди: Спустя час Адамович, Кисса, Лада и воскресшая Жучка уже следовали за розовым халатиком незнамо куда. Навстречу им вышла хозяйка замка, герцогиня Флора, дама, страдающая хронической эмигренью, даже в старости сохранившая следы былого безобразия на лице.

Почему-то на ней была прикноплена только одна ветхая бумажка, чёрным по желтому гласившая: Далее друзьям пришлось поддержать на весу светскую беседу о питании раздельном, слитном и через-дефис, а уж потом каждому из них выдали некую тару для нектара, что предвещало приближение угощений. Они приближались со скрипом на небольшой золоченой тележке, толкаемой котом-инвалидом по имени Офелий.

Офелий медленно кивнул, стал пятиться к дверям и, наконец, скрылся в их темном проеме, что-то прошипев. Он уже давно у нас. Последний из рода Поплавских. Вот ты меня пошлушай, я вщё жнаю. Жил-был Кощей, и хранил он шмерть швою как и положено в яйше. Надумал он женичьшя, ну, ештештвенно на Вашилише. Штал он, жначит, шары к ней подкатывать. Кисса хотела истошно завизжать, но сдержалась и выдавила в лицо этому коллективному бессознательному: Почему-то она поняла, что это был консьерж: Лада никогда не нюхала моря, но она слышала, как говорили: Повеяло великими открытиями, и слева от консьержа прозвенело: Сначала с потолка посыпалась еда, а потом вошли они, с табличками на груди, гласившими: Один из них заговорщицки признался: Другой был еще менее адекватен, он начал рассказывать: Снесла раз она…Но Жучка не стерпела такого издевательства.

Она что было силы закричала на непрошеных гостей: Когда внезапно стемнело, он неловко вскочил, что-то опрокинул и что-то пролил, возможно, свет. Он не бессмертный, смерть его живет в хрустальной пепельнице, похожей на яйцо. Верный слуга день-деньской сидит на горшке, пытаясь извлечь смерть Инфаркта Миокардовича как можно тактичней.

Кощей волнуется и ждет. Тут все пришли в себя от Жучкиного лая. Вернулся свет, вернулись угощения, вернулся даже кот Офелий, прятавшийся за филенчатой дверью, и просипел: Причем увидев последнего из рода Поплавских, Кисса Каруселькина попыталась спрятаться за Адамовича, так, на всякий случай. Матвею нравилось наблюдать, он только удивлялся тому, как быстро можно привыкнуть к нелепости и несвободе.

Матвей не думал, чем рано или поздно закончится этот бедлам. Приняв все условия Лесного Дома, он отдался созерцанию и стал осторожно знакомиться с сектантами. Сумасшедшими они не были. Матвею представлялись они какими-то заколдованными что ли; такое определение вполне гармонировало с обстановкой, при этом двусмысленно кивало на лица и отношения между ними. Не торопясь делать выводы о товарищах по несчастью, герой наш взялся укрощать идею, которая брыкалась и вставала на дыбы с первой минуты возвращения сознания.

Он был цельный, он знал, что искал, он находил Бога в парадоксах, и гармонию и смысл даже в человеческом существовании. Такое новое, что духовно обогатит людей, даже для себя самого я не смогу найти цели поиска, с Фенечкой или без нее. Как только Матвей начинал стараться не думать о Фенечке, в памяти его приходил в движение всегда один и тот же эпизод.

Тогда возвращались они из гостей. Это было в самые сочные, самые невесомые, первые и почти безоблачные их дни. Матвей и Фенечка, ни слова не говоря, даже не глядя в глаза друг другу, как-то слаженно оделись и счастливо выпали в холодную ночь. По темному двору они шли, тихонько смеясь и целуясь, то есть буквально не отклоняя одного лица от другого.

Из тех, что так любят рыть в наших дворах для ремонта якобы каких-то труб. Матвей чувствовал спиной, как погнулся при падении ее длинный модный зонтик, а губами ловил, задыхаясь, пахучий оранжевый ливень.

Потом, когда они замолчали, услышали голоса. Тот пьяный господин из Фенечкиных приятелей вырвался на поиски приключений: Хотя о мистических смыслах Матвею было думать не по карману.

Обо всем, кроме бытовой мельтешни. Далее шла неразборчивая и многотрудная теория о соотношении жизненных этапов человека, о соотношении этапов истории и мировой культуры. То же самое происходит с духом. Сила не есть грубость, всё это ерунда, что говорит господин Руссо из десятой комнаты. Воспитать в человеке сопротивляемость жестокому миру можно только на основе здорового и сильного духа. Но сопротивляемость не следует путать с нечувствительностью к боли, попомните мое слово.

Так вот, значит, откуда этот ипохондрический ветер! Хотя неизвестно еще, что в данном случае первично. Через полчаса Матвея уже тошнило от груза нескольких томов медицинских знаний, и он с наслаждением переправил болезненного философа кому-то из праздношатавшихся.

При этом они все вроде бы что-то сочиняют и даже заслуживают одобрение отца Елизара. При этом я и сам скоро буду таким, если не захочу и не смогу выбраться отсюда. Нет, все они не сумасшедшие, но у каждого слишком сильна идея фикс. Один считает себя благодетелем человечества и поэтому варит яйца вкрутую для своих соседей, не понимая, что они любят всмятку. Они уже ничего не ищут, их заклинило на какой-то мысли и ее они продолжают растить и размазывать во всех направлениях.

Очевидно, в эпохи так называемых исторических подъемов именно это место в голове людей занимали так называемые великие идеи. Сначала он думал, что это местная особенность. Он вспомнил одного своего знакомого редактора, вполне здравомыслящего и неглупого, с которым ему довелось побеседовать за два года всего около десяти или пятнадцати раз.

Но по странному совпадению стечению каких-то там обстоятельств четыре раза из десяти разговор сводился к одной фразе, к одной теме, никак не связанной с предметом деловой беседы. Мне в свое время забыли объяснить. Теперь моему уже семь, но я так до сих пор и не понял. Вот и спрашиваю у всех, может быть, вы мне объясните? Первые раза два Матвей пропустил тираду мимо ушей, дежурно и любезно улыбнувшись.

Нет, не похоже, чтобы это было стандартной формой проверки незнакомого человека. Причем твердит, как заученный стих, всегда в одной и той же форме? Интересно, а у самой Фенечки есть навязчивая идея? Матвей заворочал мозгами, но никак не мог ее сформулировать. Ведь все эти люди не замечают бревна, то есть никто не поверит в ненормальность своего образа мыслей.

Значит, возможно, не замечаю и я. Евовичь поспешно вставила ключ и некоторое время, может, от волнения или просто так суетливо поворачивала его влево-вправо. Наконец с той стороны помогли, и дверь, с трудом и лязгая, упала внутрь вонючего каземата, придавив собой нашу героиню.

Придя в себя, превозмогая головную боль, Евовичь услышала, что в дверь стучат. Дверь больно давила на грудь, тем самым затрудняя дыхание. Во всяком случае, дверь продолжала покачиваться в такт постанываниям нашей героини. Нужно научиться абстрагироваться от собственного страдания.

Вы разве не умеете? Я, например, этому легко научилась, когда была совсем маленькой. Наш автор очень часто абстрагировался, когда обдумывал, как бы поудачнее вклеить меня в текст. Как вам там, кстати, внизу, не давит? Так вот, дорогуша, всё, что бы мы ни делали, что бы с нами ни происходило, это называется простым не то французским, не то китайским словом сю-жет.

Евовичь как-то хрипло вздохнула несколько раз то ли от слов незнакомки, то ли от ее активных перемещений вдоль двери. Сейчас, пока никого нет… Всё это произошло оттого, что пришел кажется, по почте, судя по названию, от английского некто Постный Модернизм. Меня поместили в соседнюю с вами камеру для какой-то очередной аллюзии на не помню, как его фамилия. Иначе я уже сейчас могу умереть. Евовичь не помнила, как пришел слесарь, как приподнял плиту, чуть не ставшую для героини могильной, как приварил на место и запер дверь.

Когда девочка очнулась, всё уже давно закончилось и стихло. Он даже прям не знал чему верить: Вчера его уши услышали фразу, опалившую сумрачное сознание: Это была точно она, ротвейлер мог бы поклясться, теперь он узнал бы ее из тысячи!

Только хвост у Жучки был перебинтован толсто и некрасиво, и это очень не шло к ней. Так стояли двое друг против друга, не зная, что сказать. Сумрачный вспомнил, что вообще-то расстались они врагами, и смог вымолвить только: Что у тебя с хвостом? Не твое собачье дело! Сумрачный был где-то вне себя от восторга. Марк сидел в какой-то кофейной забегаловке, разложив перед собой на столе феномены массового сознания. Посетители слонялись возле, ступая тихо и тяжело.

Но для него самого эти каракули обозначали соответственно: Он вглядывался поочередно в каждый из листов, пытаясь высмотреть хоть где-то ответ на полученное задание. Слоновая топотня посетителей кафешки вдруг взорвалась начинкой громких и несогласных голосов.

Знакомился с людьми, изучал их по специальной методике ускоренного общения, следил за событиями общественной жизни, думал, решал, обобщал. Даже воровал документы и стрелял из-за угла. Но чем дальше Марк шел в своем поиске, тем скорей отбрасывал каждую следующую идею. Дотошно анализировались, а потом летели в мусорную корзину его мыслительного процесса и нелепые решения во время выборов, и необъяснимая национальная неприязнь, и погромы футбольных фанатов, и нежная привязанность к рекламируемому, и плебейское доверие к телевидению, и даже снобистское охлаждение родственников друг к другу.

Администратор даже пошел вызвать полицию, а охранник сам было начал прикладывать руки к плечам настырного господина. Но спутник скандалиста, тоже приличный на вид джентльмен тех же самых средних лет, что-то сказал вполголоса, и все начали угоманиваться. Собаку привязали снаружи, и оба господина не постеснялись усесться у всех на виду. Эти шифровки добавляли в постскриптуме, что резидент недоволен, торопит, а дальше ставили многоточие, что означало, пожалуй, грядущее отстранение от задания.

Марк понял, что он моментально должен подняться и выйти, иначе обух воспоминания прикончит и без того едва дышащее дело. Собирая в карман свою писанину, он подумал, что собака могла бы быть хорошим предлогом для начала беседы это уже по привычке последних месяцев заговаривать с неизвестными. Но он и рта не имел права открыть по-русски, а другой язык сейчас бы прозвучал кощунственно.

Потому что он был еще очень молодым и очень горячим, а может быть, даже неопытным искателем приключений. Здесь он не был давно, пожалуй, с первых, ознакомительных дней своего пребывания в городе. Красиво… Марк постоял на краю, рассматривая заросшую цветами внутренность провала. Теперь он знал достаточно много, чтобы остаться в пределах своего задания. Во-первых, он знал, что экспериментальный генератор запущен, и он знал точные координаты его влияния. В-третьих, он верил, что резидент одобрит это решение и позволит ему на время уехать.

Друзья шли и по-братски делились впечатлениями. Противоречивость информации, полученной каждым из них в бреду, благопрепятствовала не только дальнейшему развитию событий, но и мыслительному процессу героев. Откуда ни возьмись, вдруг вынырнула из-за деревьев подозрительного вида машина и остановилась в нескольких метрах от героев, преградив им всю лесную дорогу. Со штурманского сиденья выскочила на поляну Альбинка Белкова-Протеина и сразу затараторила что-то неимоверно быстро.

Как это ей так быстро удалось? Некоторые вещи из Альбинкиного трынденья все-таки удалось им опознать. Оказывается, она говорила про какого-то очень важного и богатого человека по фамилии Бог, у которого она, Протеина теперь служит секретаршей.

Правда, Киссе послышалось, что это Альбинка просто их о чем-то слезно умоляет. Также рассказчица успела протараторить последнюю сплетню: Ребята и зверята тут же поняли, что этот господин и есть Яков Иваныч. Бог протянул мальчику запечатанный сургучом пакет, потом ударил по земле хлыстиком с золоченой рукояткой, отчего Белкову сдуло на сиденье машины, и, ни на кого больше не глядя, вернулся за руль.

Представление было окончено, авто горячо вздохнуло и исчезло за соснами так же неожиданно, как. Спишь всю дорогу, даже похмелье не мучает. Вы меня однажды спасли, а теперь я приехал к вам на помощь, потому что уже пришел мой черед. Вдруг под утро вижу: Ну, ничего, думаю, бывает, я вот тоже, например, частенько того… Только нет, смотрю, не того. Берет эта дамочка и через парапет перелезает и в воду прыгает.

Только дамочка сначала в воду-то нырнула, а потом сразу вынырнула и поплыла. Видать, холодок-то апрельский ее пыл-то поостудил.

Да и плавать она, видимо, была с детства приучена, это ее от утопления и удержало. Подплывает, значит, она к моему парапету, сама ревмя ревет и зубами стучит. Она меня увидела, разглядывать стала и вдруг как засмеется: Ну, я ей, естественно, водочки предложил, она не отказалась и начала тут же какую-то чушь молоть. Что, дескать, милый ее бросил, а когда она отправилась на поиски этого милого, ей, вроде, сказали, что он помер. Я, говорит, тебя научу, как и что сделать, да бандеролью-то и отправлю.

Добрый такой дядечка, приветливый, взял да и отправил. Адамович наконец догадался прочитать на бумажном пакете с сургучными нашлепками фамилию отправителя. Чижик еще потоптался молча секунд несколько в лучах всеобщего внимания, а потом шепотом приоткрыл друзьям тайну спасения. Когда я в очередной раз, всё еще надеясь, вошла в парадную дома, где он жил последнее время… Одним словом…. Это было раннее утро, а она, видимо, так и проспала под дверью всю ночь, эта девочка. Сидела так неудобно на сумке, закинув голову к стене и обхватив руками живот.

Но всё говорило о том, что расспрашивать ее бесполезно. Она проснулась и тяжело осознала происходящее. Она не могла долго говорить, постоянно впадая в какой-то не то обморок, не то сон.

Мы посидели рядом и поплакали, но я не решалась ее обнять, несмотря на единство нашего горя. Конечно, Жиров, Белков и Углеводов, как истинные разбойники, не дураки были выпить. Может быть, смешно и недостойно было вступать в спор с нахальной серой птичкой, мол, кто кого перепьет, но это всяко веселей, чем постно стоять и охранять логово хозяина-Кощея.

Серая птичка так и не назвавшая им своего имени , казалось, наливала из воздуха разные крепкие напитки. Здесь был и ветер, и голуби, насмерть стоящие против ветра. Почему-то дома раз и навсегда устыдились своей индивидуальности и отказались от имен собственных. Мучимая желанием найти объект и помня инструкцию не обращаться ни к кому из посторонних, благородная дама ощутила давно забытый привкус замешательства.

Наконец она решительно потыкала пальцем в черный телефон, прося помощи у кого-нибудь из своих. И через минуту два новеньких красных автомобиля ворвались на улицу с разных сторон. Они встретились, слегка притормозили возле уродливой пятиэтажки и разъехались. А дама, ничем не выразив своей причастности к поданному знаку, докурила и медленно направилась к парадной.

Впрочем, у посетительницы был вид особы, которая красит губы чаще, чем целует ребенка. Да и потом она произнесла. По инструкции проводил ее на кухню. Марк задумался, не предложить ли чаю, и за те восемь минут, что они оба пялились в свои стаканы, весны не наступило. Лишь проходя вдоль зеркального коридора, она сдалась — улыбнулась своей прическе. И тут же сурово и прямолинейно вышла из поля зрения Марковой жизни. Спустя три дня спустив эти три дня с верхней полки поезда женщина явилась еще в один дом.

Может быть, это была другая женщина, но столь же сильно смахивающая на неумолимую богиню судьбы, как и та. Задача у этой, правда, была посложнее: Бодро шел й год, корреспондент какого-то телеканала бодро нес пасхальную околесицу. Потом жертва журфака пообещала народонаселению отпущение грехов, в особенности за несоблюдение поста. Специально для наших телезрителей…. Ольга Адамовна рассмеялась, поскольку была остро умной вниманию наборщиков и корректоров!

Забавные мелочи дня виньеткой легли вокруг черной дыры, а все последующие годы так и сползли в эту дыру, один за другим. Она задумалась на секунду: Впрочем, гостья не стала утруждать себя поиском слов. Стоит ли говорить ах, какой вкусный штамп!

Стоит ли говорить, что поездка в город, где Марк жил последние несколько лет, поиски его начальства, сослуживцев или хотя бы квартирной хозяйки — поразили нулевым результатом? Стоит ли говорить, что до последнего вздоха старушка Матвеева так и не смогла поверить тому письму и тому свидетельству и, уходя в мир иной, надеялась не встретить там сына еще какое-то время? Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. Цвет фона Цвет шрифта. Она говорила это каждое утро, и это пока всё, что мы о ней знаем.

Адамович, подай маме зонтик! Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. Мальчика звали в миру Адамович 2 Не вздумай начать с начала: Эти лукавые скобки — я для себя, и читателю — если только по секрету. А вот и дата рождения моего героя: Сомнений быть не могло: Когда догорело письмо, он стал собирать свои вещи.