Menu

Книга №1. Ноу-хаус Владимир Вишневский

11.01.2015| orexin

Go to the version for people with limited capabilities. Username, e-mail or phone number. Spring mood on OK! С годами не хочется ссор и разборок, а чаю на кухне попить С таким человеком, что близок и дорог, которого хочешь любить… В котором не нужно считать недостатки, не будешь менять под себя… С которым и в будни дождливые сладко Вот это и есть настоящее счастье - простое и тихое Два моих ангела, две души. Нажатием кнопки "Заказать звонок" Вы соглашаетесь с Пользовательским соглашением и даете согласие на обработку персональных данных.

Книги в кожаном переплете. Учебная литература Дополнительное образование для детей. Билингвы и книги на иностранных языках. Учебно-воспитательная работа в школе. Детская литература Детская художественная литература. Познавательная литература для детей. Книги для детей и родителей. Литература на иностранных языках. Тайны, сенсации, факты, катастрофы.

Игры и игрушки Игрушки. Наборы для хобби и творчества. Магнитные буквы, цифры, игры. Юриспруденция Законы, кодексы и комментарии. Канцтовары Аксессуары для книг. Бумажная продукция для офиса.

Календари настенные перекидные. Книги для записей творческие. Книги отзывов и предложений. Наборы цветного картона и бумаги. Эпизодически печатал юмористические стихи в периодике, широко публикуется с г. Член общественного совета Российского еврейского конгресса [2]. Владимир Вишневский Другие книги схожей тематики: Ноу-хаус Уникальный мастер класс Владимира Вишневского по оптимизации и дебанализации ежедневного общения - для ваших корпораций, практикующих топ-менеджеров, действующихигроков и всего личного состава офисов… — Эксмо, формат: Твердая бумажная, стр.

Ноу-хаус Уникальный мастер класс Владимира Вишневского по оптимизации и дебанализации ежедневного общения - для ваших корпораций, практикующих топ-менеджеров, действующихигроков и всего личного состава офисов… — формат: Ноу-хаус Какие психологические проблемы наиболее актуальны для современного человека?

Пометить текст и поделиться Искать во всех словарях Искать в переводах Искать в Интернете Поделиться ссылкой на выделенное Прямая ссылка:

Годы. Судьбы. Книги Камиль Яшен

11.01.2015| plunitcerbey

Поиск по определенным полям Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе: При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться.

По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии. Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар": Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках.

В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден. Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе. Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Безвестного покойника возвели в ранг страдальца и мученика, несуществующая жизнь его наполнялась великими деяниями.

Передаваемая из уст в уста, из десятилетия в десятилетие, она постепенно возвысилась до уровня божественного откровения и окончательно сложилась к началу прошлого века.

Она разрешила сомнения и все поставила на свои места - только божественный промысл мог перенести на вершину скалы прах святого Али. Усердием и стараниями верующих и мусульманского духовенства Коканда и Маргилана над каменной пирамидой было сооружено деревянное строение мазар. Так была явлена миру усыпальница святого Али - одна из главных мусульманских святынь Средней Азии прошлого века. Прямоугольное деревянное строение высотой около тридцати метров, напоминающее своими очертаниями классическую мечеть.

Входная передняя часть мазара украшена традиционной мусульманской резьбой и инкрустированными изречениями из корана. Внизу, у подножия скалы, на которой стояла гробница, лепились домишки кишлака Шахимардан, возникшего здесь одновременно с рождением легенды.

Иногда по ночам до слуха жителей кишлака будто доносился с вершины скалы чей-то протяжный и жалобный голос, словно кто-то неведомый, неземной и далекий оплакивал с неба нелегкую и туманную судьбу праха соратника пророка Магомета. На пыльной площадке перед мазаром, вытоптанной ногами десятков тысяч верующих, поднимавшихся сюда за милостями святого Али в разные годы, почтительно сгорбленные спины в полосатых халатах. Молитвенно опущены вниз чалмы и бороды.

Отдельно, в стороне, как прокаженные, стоят женщины, траурно перечеркнутые сверху вниз черными паранджами. Они как бы пригвождены к земле своими длинными паранджами, как бы привязаны к забору из черных досок каждая к своей доске , скрывающему их от взоров посторонних.

Большая книга научных развлечений Дженис Ванклив

11.01.2015| Аглая

Скачать бесплатно с Depositfiles. Скачать бесплатно с Shareflare. Скачать бесплатно с Sibit. Вступите в группу , и вы сможете просматривать изображения в полном размере. Если вы еще не с нами, то начните с регистрации. Пароль Русская раскладка клавиатуры! У вас включен Caps Lock! У вас включен Caps Lock и русская раскладка клавиатуры! Чужой компьютер Забыли пароль? Я хочу получать новости о скидках на одежду. Или введите код из письма: Пожалуйста, проверьте папку Спам папку для нежелательной почты.

Вышлите мне письмо еще раз! Вы экономите 0 р. Скидка и магнитные закладки. Внеклассное чтение на все лето. Забирайте заказы без лишнего ожидания. Большая книга научных развлечений Отсутствует.

Аннотация к книге "Большая книга научных развлечений" Великолепный сборник простых и безопасных, но крайне интересных и познавательных экспериментов, заданий и забавных фактов для каждого времени года посвящает читателей в мир астрономии, биологии, химии, географии и физики. Отложить Мы сообщим вам о поступлении! Иллюстрации к книге Дженис Ванклив - Большая книга научных развлечений. Рецензии и отзывы на книгу Большая книга научных развлечений. Новые рецензии Дата Рейтинг дева Построение кристаллов, действие подкожного жира животных для согревания, изучение созвездий и звездного неба и интересное описание как ориентироваться по полярной звезде, увлекательные опыты с водой и воздухом.

Изучение магнитного поля земли. Очень любознательная книга, которая понравится тем детям, кто увлечен природой и ищет ответы на свои детские вопросы, как устроен мир и, главное, почему это происходит? Все научные опыты представлены в виде игры, описаны действия понятным языком, книга приносит детям удовольствие.

Иллюстрации черно-белые, страницы книги отпечатаны на белой газетной бумаге, обложка твердая, цветная и лакированная. Все отзывы и рецензии 5. Читательский дневник 7 рец. В поисках похищенного лабиринта виммельбух рец. Манн, Иванов и Фербер: Читательский дневник 8 рец. Похожие на "Большая книга научных развлечений". Для девочек 1 фото. Для мальчиков 1 фото.

Если вы обнаружили ошибку в описании книги " Большая книга научных развлечений " автор Дженис Ванклив , пишите об этом в сообщении об ошибке. У вас пока нет сообщений! Рукоделие Домоводство Естественные науки Информационные технологии История. Исторические науки Книги для родителей Коллекционирование Красота. Искусство Медицина и здоровье Охота. Собирательство Педагогика Психология Публицистика Развлечения. Камасутра Технические науки Туризм. Транспорт Универсальные энциклопедии Уход за животными Филологические науки Философские науки.

Экология География Все предметы. Классы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Для дошкольников. Каталог журналов Новое в мире толстых литературных журналов. Скидки и подарки Акции Бонус за рецензию. Лабиринт — всем Партнерство Благотворительность. Платим за полезные отзывы! Знаменитая Алиса в деталях. Навигатор по детским книгам. Вход и регистрация в Лабиринт.

Мы пришлем вам письмо с постоянным кодом скидки для входа на сайт, регистрироваться для покупок необязательно. Войти по коду скидки.

Справедливость - мое ремесло. Книга 2 Владимир Кашин

11.01.2015| Будимир

Он любил такое вроде бы бесцельное наблюдение; когда подробности и детали запоминаются без особых усилий и увиденное как бы само по себе откладывается в дальней кладовой памяти, чтобы вынырнуть в самый необходимый, в самый острый момент и помочь решить сложную задачу.

Собственно говоря, поездка в Лесную, из которой он только что возвратился в Киев, была не обязательна - он ведь уже был на месте преступления вместе с лейтенантом Андрейко, и ехать туда вторично вроде бы не было нужды. Но сегодня неожиданно для самого себя, словно повинуясь какому-то внутреннему зову, Коваль встал из-за стола, спрятал бумаги в сейф, запер кабинет и отправился на вокзал.

В вагоне он тоже с кажущимся равнодушием посматривал по сторонам и под мерное постукивание колес предался свободному течению мысли. Был у него и такой метод продумывания запутанных ситуаций - в самой гуще жизни, когда он, Коваль, словно оказывался между двумя электрическими полюсами, одним из которых становилась выработанная годами интуиция, а другим окружающий мир с его многообразными реалиями.

В определенное время между этими полюсами проскакивала искра, и яркая вспышка освещала глубинные тайники человеческой души и скрытые мотивы тех или иных поступков. Для Дмитрия Ивановича Коваля такого рода мышление было не только важной составной частью его работы, но, помимо того, еще и жизненной потребностью, и чем-то близким к творчеству, которое, как известно, приносит человеку не одни лишь муки, но и наслаждение.

Был тот суетливый час "пик", когда и на вокзале, и на площади люди роились, как пчелы над ульем. Но даже и торопясь, они приостанавливались перед высоким застекленным щитом у здания вокзала, наскоро просматривали его и бежали дальше. Коваль тоже остановился у щита. В своем любимом сером костюме был он похож скорее на степенного служащего, на ученого или врача, чем на сотрудника уголовного розыска.

Не привлекая к себе внимания, подполковник сделал вид, что так же, как все, заинтересовался обращением городского управления внутренних дел. Он еще раз вгляделся в фотографию Андрея Гущака, сделанную за две недели до убийства. Маленькое паспортное фото было увеличено, и Ковалю казалось, что глаза старого репатрианта так широко и открыто смотрят на него, словно хотят что-то ему рассказать. О, как много отдал бы подполковник, чтобы узнать, что же именно хотел рассказать перед смертью старый Гущак и почему его убили!

Не исключено, конечно, что это один из тех несчастных случаев, которые происходят на железной дороге из-за неосторожности или нездоровья престарелого человека. Вопросы эти то и дело возникали в голове подполковника, оставаясь без ответа, а он внимательно вглядывался в фотографию старого Гущака, хотя видел это фото не впервые - оно ведь лежало под стеклом на его письменном столе и все время маячило перед глазами.

Дело опять запутанное и сложное. И главное - не за что ухватиться. Коваль понял это уже в тот момент, когда комиссар поставил перед ним задачу. Разве комиссар не понимает, что после истории с Сосновским ему, Ковалю, нельзя рисковать. Хотел было скептически скаламбурить, что, мол, нет в этом деле вообще ничего, в том числе и сомнений, но сдержался. Человек вернулся из длительной эмиграции на родину и - на тебе!

И просто-напросто по-человечески, и потому, что в эмигрантском болоте поднимут вой: У Гущака ведь когда-то были грехи, вот и сыграют на этом. Полагаюсь и надеюсь, Дмитрий Иванович, только на вас. Очевидно, что лейтенант Андрейко, начавший розыск, один с таким делом не справится. Если он вам нужен как помощник, пожалуйста. Если он вам не по душе, берите кого хотите. Из всего неисчислимого богатства родного языка в распоряжении Коваля оставалось для ответа всего-навсего три слова: Коваль решил, что оставит Андрейко в своей оперативной группе.

Уже после первой беседы с лейтенантом стало ясно, что тот имеет мало опыта, но энергичен и не просто исполнителен, а старается выполнить любое поручение с полной отдачей. А вот с молодым следователем прокуратуры Валентином Субботой работать будет посложнее.

Он уже успел наломать дров, поторопившись посадить в камеру предварительного заключения внука Гущака, которого, по мнению подполковника, без достаточных на то оснований подозревает в убийстве с корыстной целью. Суббота, конечно, прав, ссылаясь на азбучную истину, что преступление почти никогда не совершается без причины. Если старика столкнули под электричку, значит, кому-то это было нужно. У молодого следователя мгновенно готов однозначный ответ: Но есть и другая азбучная истина: Экспертиза, кстати, не сказала еще своего слова.

Кровоподтек на голове старого Гущака мог появиться и при жизни убитого, мог возникнуть и от удара о рельс в момент падения Глаза-то у меня видят пока! У окошка сидел, руки на коленях держал.

Он самый и есть! Век там не была, и ходить нечего. А как пропал у ей поросенок, только рукой махнул: Люди у щита менялись, а болтливая старуха без умолку распространялась о том да о сем. Коваль все надеялся, что она в конце-то концов выговорится, но, так и не дождавшись, выбрал подходящий момент и отозвал ее в сторону. Старушка, поняв, что имеет дело с работником милиции, сперва растерялась. Коваль тоже остановился у щита. В своем любимом сером костюме был он похож скорее на степенного служащего, на ученого или врача, чем на сотрудника уголовного розыска.

Не привлекая к себе внимания, подполковник сделал вид, что так же, как все, заинтересовался обращением городского управления внутренних дел. Он еще раз вгляделся в фотографию Андрея Гущака, сделанную за две недели до убийства. Маленькое паспортное фото было увеличено, и Ковалю казалось, что глаза старого репатрианта так широко и открыто смотрят на него, словно хотят что-то ему рассказать. О, как много отдал бы подполковник, чтобы узнать, что же именно хотел рассказать перед смертью старый Гущак и почему его убили!

Не исключено, конечно, что это один из тех несчастных случаев, которые происходят на железной дороге из-за неосторожности или нездоровья престарелого человека. Вопросы эти то и дело возникали в голове подполковника, оставаясь без ответа, а он внимательно вглядывался в фотографию старого Гущака, хотя видел это фото не впервые - оно ведь лежало под стеклом на его письменном столе и все время маячило перед глазами.

Дело опять запутанное и сложное. И главное - не за что ухватиться. Коваль понял это уже в тот момент, когда комиссар поставил перед ним задачу. Разве комиссар не понимает, что после истории с Сосновским ему, Ковалю, нельзя рисковать. Хотел было скептически скаламбурить, что, мол, нет в этом деле вообще ничего, в том числе и сомнений, но сдержался.

А комиссар невозмутимо продолжал: Человек вернулся из длительной эмиграции на родину и - на тебе! И просто-напросто по-человечески, и потому, что в эмигрантском болоте поднимут вой: У Гущака ведь когда-то были грехи, вот и сыграют на этом. Полагаюсь и надеюсь, Дмитрий Иванович, только на вас.

Очевидно, что лейтенант Андрейко, начавший розыск, один с таким делом не справится. Если он вам нужен как помощник, пожалуйста. Если он вам не по душе, берите кого хотите. Из всего неисчислимого богатства родного языка в распоряжении Коваля оставалось для ответа всего-навсего три слова: Коваль решил, что оставит Андрейко в своей оперативной группе.

Уже после первой беседы с лейтенантом стало ясно, что тот имеет мало опыта, но энергичен и не просто исполнителен, а старается выполнить любое поручение с полной отдачей. А вот с молодым следователем прокуратуры Валентином Субботой работать будет посложнее. Он уже успел наломать дров, поторопившись посадить в камеру предварительного заключения внука Гущака, которого, по мнению подполковника, без достаточных на то оснований подозревает в убийстве с корыстной целью.

Суббота, конечно, прав, ссылаясь на азбучную истину, что преступление почти никогда не совершается без причины. Если старика столкнули под электричку, значит, кому-то это было нужно. У молодого следователя мгновенно готов однозначный ответ: Но есть и другая азбучная истина: Экспертиза, кстати, не сказала еще своего слова.

Кровоподтек на голове старого Гущака мог появиться и при жизни убитого, мог возникнуть и от удара о рельс в момент падения Глаза-то у меня видят пока!

У окошка сидел, руки на коленях держал. Он самый и есть! Век там не была, и ходить нечего. А как пропал у ей поросенок, только рукой махнул: Люди у щита менялись, а болтливая старуха без умолку распространялась о том да о сем. Коваль все надеялся, что она в конце-то концов выговорится, но, так и не дождавшись, выбрал подходящий момент и отозвал ее в сторону.

Старушка, поняв, что имеет дело с работником милиции, сперва растерялась. А потом выяснилось, что не помнит она ни старика, снятого на фото, ни того, с кем он ехал или разговаривал, ни как он был одет. Вообще ничего не помнит и не знает. Она виновато моргала, глядя на Коваля подслеповатыми глазами. Вы уж меня простите, старую, товарищ начальник. Всякого народу ехало - и молодые, и старые.

А тот ли дед аль другой какой, видит бог, не знаю. Дома-то мне не с кем погутарить. И день молчит, и два, и месяц целый молчать может. А живем вдвоем, деточек бог не дал. Только и покалякаешь, как сюда на станцию выйдешь. С людьми добрыми поговоришь, и на душе легче. Дома потом и помолчать можно. Заметив, что "товарищ начальник" улыбнулся, старушка облегченно вздохнула, поклонилась и нырнула в метро.

Коваль направился к остановке троллейбуса. По дороге он еще раз оглянулся на щит, возле которого толпились люди. Следователь и сам-то был ненамного старше задержанного, но ему казалось, что юридическое образование и уже приобретенная, пусть небольшая, практика дадут ему возможность легко добиться признания. Допрашивал Суббота в свободной комнате офицеров уголовного розыска, где стояло еще два пустых стола. Разговаривать с парнем в прокуратуре, в общей комнате, на глазах у своих коллег, ему не хотелось.

В милиции он чувствовал себя более уверенно. А сегодня уверенность была ему особенно нужна. Во время первого разговора с Василием Гущаком он неожиданно вышел из себя и теперь тщательно подготовился к этой новой встрече. Он еще раз изучил материалы, связанные с загадочной гибелью репатрианта из Канады Андрея Гущака: Вчитывался, пытаясь представить себе всю цепь событий, приведших старика к гибели.

Словно в кино, кадр за кадром, видел он, как идет Василий со своим дедом из дому. Вот поднимаются они вверх по улице Смирнова-Ласточкина, где живет Василий с матерью.

Улица старая, вымощена тесаным камнем, по обе стороны, начиная от Художественного института, стоят ветхие домики, красные и желтые, кирпичные стены которых мечены временем и непогодами, а цоколь порос мхом и травою. Василий Гущак идет с дедом на Львовскую площадь, откуда трамвай повезет их на вокзал. Ему все здесь интересно.

Больше сорока лет бродил человек по свету и под конец не выдержал, вернулся. И не с пустыми руками: Но из близких на родине почти никого уже не застал: Вот только внук - родная кровь.

Старик, пока освоился, тихо прожил несколько дней, и пусть с грехом пополам, но все же снова заговорил на родном языке. Теперь шел он с внуком к трамваю, чтобы добраться до вокзала - надумал съездить в Лесную, небольшую курортную станцию на Брестском направлении.

Не без удовольствия посматривал на внука и улыбался: И знать не знал, ведать не ведал, что с каждым шагом приближается к смерти. Вот Гущаки - молодой и старый - сели в трамвай и вскоре вышли у вокзала. Молодой побежал в кассу за билетами Но здесь лента, которая так свободно мелькала перед глазами следователя, обрывалась, и, чтобы склеить ее, нужны были показания Василия Гущака.

В глазах Василия, сидевшего напротив, не было видно ни малейшего желания что-либо рассказывать. Наоборот, все чаще вспыхивал недобрый огонь упрямства. Конечно, теория итальянца Ламброзо о преступном типе и о наследовании преступных наклонностей сомнительна, но все-таки глаза этого студента-физика и весь его мрачный и агрессивный вид кое о чем говорят".

О, если бы, если бы этот вид можно было подшить к делу! Готовясь к разговору с подозреваемым, следователь Суббота не раз возвращался в мыслях к тому куску ленты, который оборвался на пригородном вокзале и к которому нужно было во что бы то ни стало приклеить продолжение.

Что же было дальше? Дальше Василий Гущак, естественно, купил билеты и вместе с дедом сел в электричку Парень поднял голову и пожал плечами. Суббота отложил ручку, пока еще ничего не записывая и надеясь этим расположить парня к себе, вызвать у него то самое доверие, которого до сих пор добиться не смог.

Помнил еще из университетских лекций, что не следует ставить прямые вопросы и что вопросы, которые кажутся подозреваемому далекими от сути дела и не требуют признаний, в действительности оказываются для него самыми коварными. Беседуя со следователем, подозреваемый охотно отвечает на эти вопросы, которые, как ему кажется, дают ему возможность расслабиться.

Тут-то и теряет он бдительность и попадает в ловушку. Или до самой Лесной? Все-таки люди очень не похожи друг на друга. У некоторых прямо на лице написана склонность к бурным реакциям и неожиданным поступкам. На первый взгляд они покладисты, спокойны, но у них слабы сдерживающие центры: Суббота твердо верил в критику теории Ламброзо, хотя с самой теорией подробно ознакомиться не удалось.

Но, думал он, кое-кто отрицал и генетику, подвергал разносу вейсманизм-морганизм. Возможно, и Ламброзо сделал реакционные выводы из истинно научных сопоставлений и аналогий, встречающихся в юридической практике. И он снова склеил в своем воображении разорванную ленту событий, и все пришло в движение, как на экране. Василий Гущак и его дед едут молча. Старик смотрит в окно. Когда-то электричек здесь не было. Кажется, была и до революции. Но когда-то город кончался вокзалом, а сейчас вырвался за старую окраину и шагнул далеко на запад.

Целые поселки выросли по обеим сторонам дороги. И такие, и совсем не такие, как раньше. Старик потому и молчал, что думал о своем, непонятном такому молодому человеку, как Василий.

Но, может быть, раньше Андрей Гущак под Киевом и не бывал, он ведь сам из-под Полтавы, жил в других местах, пока в двадцать первом не уехал за границу.

Главная книга практик и упражнений для женщин Наталья Покатилова

11.01.2015| dikterbpy

Но прежде чем начинать читать, прогуляйтесь по магазинам и купите там себе красивый блокнот, ежедневник или тетрадь, которая на ближайшее время станет для вас чем-то вроде дневника жизни. Туда вы будете записывать задания, а заодно и все свои мысли, ощущения, идеи, которые будут приходить вам в голову в процессе чтения и выполнения практик, и т. Поверьте, эти записи вам потом еще не раз пригодятся.

Прежде всего я хочу, чтобы вы понимали, что есть два крайних состояния человека: ИНЬ — крайнее женское состояние, ЯН — крайнее мужское состояние. Женщине, находящейся в отношениях с мужчиной или только желающей в них попасть, лучше всего находиться ближе к женскому полюсу, к состоянию инь. Тогда вы будете настоящей женщиной, но в то же время не растеряетесь и не потеряетесь в современном мужском мире, где надо постоянно взаимодействовать с социумом и решать бытовые вопросы.

Чтобы переехать в женский полюс, нужно время. Чтобы это произошло, должно поменяться мировоззрение, а значит, это несколько лет постоянной работы над собой. Знаете, это как изучение языка иностранного. Это не значит, что только через 3 года вы на нем заговорите, заговорите вы раньше, уже через полгода регулярных занятий, но вам понадобится 3 года, чтобы иностранный язык стал вашей частью, чтобы вы начали на нем думать, сны видеть, поэзию читать. То же самое и с переездом в женский полюс.

Обычно эту тему мы затрагиваем на второй день тренинга, и девочки часто говорят мне, что у них после первого дня остался какой-то непонятный осадок. На что я им всегда отвечаю: Дело в том, что на своих тренингах я затрагиваю много концепций, которые идут вразрез с картиной мира большинства девушек и женщин, с их представлениями о том, как должно быть.

Неважно, правильные это или неправильные представления, главное, они жили с ними много лет, это их почва под ногами. И вдруг я предлагаю совершенно другой взгляд, другую концепцию, и, конечно, они, а может, и вы тоже, будут бороться и сопротивляться. Но надежда на благоприятный исход все же есть. Потому что концепция, которую я предлагаю, проверена уже не один раз, и она работает.

Концепция же, с которой ко мне приходят девочки на тренинги, тоже была проверена не один раз, и она НЕ работает, иначе они бы просто ко мне не пришли. Так что задумайтесь над этим. Я же со своей стороны очень надеюсь, что вы все правильно поймете и оцените и все-таки смените свою концепцию на ту, которую я вам предлагаю.

Иногда это происходит очень легко: И проходить этот тренинг в первый раз бывает очень сложно. Поэтому для тех, кто борется и сопротивляется, у нас есть повторное прохождение этого тренинга. Это не значит, что только через 3 года вы на нем заговорите, заговорите вы раньше, уже через полгода регулярных занятий, но вам понадобится 3 года, чтобы иностранный язык стал вашей частью, чтобы вы начали на нем думать, сны видеть, поэзию читать.

То же самое и с переездом в женский полюс. Обычно эту тему мы затрагиваем на второй день тренинга, и девочки часто говорят мне, что у них после первого дня остался какой-то непонятный осадок. На что я им всегда отвечаю: Дело в том, что на своих тренингах я затрагиваю много концепций, которые идут вразрез с картиной мира большинства девушек и женщин, с их представлениями о том, как должно быть. Неважно, правильные это или неправильные представления, главное, они жили с ними много лет, это их почва под ногами.

И вдруг я предлагаю совершенно другой взгляд, другую концепцию, и, конечно, они, а может, и вы тоже, будут бороться и сопротивляться. Но надежда на благоприятный исход все же есть. Потому что концепция, которую я предлагаю, проверена уже не один раз, и она работает. Концепция же, с которой ко мне приходят девочки на тренинги, тоже была проверена не один раз, и она НЕ работает, иначе они бы просто ко мне не пришли. Так что задумайтесь над этим. Я же со своей стороны очень надеюсь, что вы все правильно поймете и оцените и все-таки смените свою концепцию на ту, которую я вам предлагаю.

Иногда это происходит очень легко: И проходить этот тренинг в первый раз бывает очень сложно. Поэтому для тех, кто борется и сопротивляется, у нас есть повторное прохождение этого тренинга. Как правило, повторно девочки приходят на тренинг уже с другим внутренним состоянием, приходят, уже проверив на практике все, что услышали в первый раз. Им кажется, что они пришли на какой-то другой тренинг, и все из-за того, что вдруг обнаруживают здесь много того, что в прошлый раз пропустили, не услышали, не узнали, а все потому, что боролись сами с собой.

Главное, повторюсь, не надо пугаться. Это только сначала все идет тяжело, со скрипом, дальше же будет все легче и легче. Вы можете начать с того, что задумаетесь о своей жизни. Проанализируете свое поведение, реакцию на людей, то, как вы общаетесь с мужчинами.

Поймете, что вы манипурная женщина, и признаете, что это проблема. Следующий шаг в том, чтобы признаться самой себе, что самостоятельно с этой проблемой вы вряд ли справитесь.

Почему этот шаг очень важен? Потому что, пока вы счастливы от того, что вы властная женщина, что вы всеми рулите, манипулируете и вас все боятся и слушаются, вам помочь невозможно.

Да вы и сами не будете себе помогать. Вам хорошо, вы собою гордитесь! Для того чтобы вы могли как-то измениться и чтобы вам могли помочь в этом, вы сначала должны осознать проблему и признать, что она у вас есть!

Единственный способ что-то понять и увидеть — это задуматься над тем, что почему-то не складываются отношения с мужчинами. Именно с мужчинами, т. Вы же за всех берете ответственность, всем помогаете, всех спасаете, денег даете, сложные ситуации разруливаете….

С другой стороны, для вас скорее всего существует всего два мнения: И вы вряд ли кого-то будете слушать, даже если вам и скажут. Поэтому понять и увидеть свою проблему вы можете, только обратив внимание на то, что вам все время какие-то не такие мужики попадаются, что отношения ни с кем почему-то не складываются. Книги похожие на "Главная книга практик и упражнений для женщин" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Отзывы читателей о книге "Главная книга практик и упражнений для женщин", комментарии и мнения людей о произведении. Наталья Покатилова - Главная книга практик и упражнений для женщин Здесь можно купить "Наталья Покатилова - Главная книга практик и упражнений для женщин" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf.

Психология, личное, издательство АСТ, год Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox. Ru ЛибФокс или прочесть описание и ознакомиться с отзывами. Купить полную легальную версию. Книга распространяется на условиях партнёрской программы. Все авторские права соблюдены. Напишите нам , если Вы не согласны. Что значит для каждой женщины покой, любовь, состояние наполненности и гармонии? Это то, что составляет наш мир и открывает истинную женскую природу.

Поверьте, мы сами можем контролировать наше состояние души, дарить миру любовь и получать в ответ его благодарность. В этой книге собраны все практики, медитации и задания Натальи Покатиловой, которые позволят вам раскрыть свою женскую природу, обрести внутреннюю душевную гармонию и сделать свою жизнь счастливой. Помните, помимо того, что мы любовницы, жены и дочери, прежде всего мы — женщины! В книге собраны самые важные практики: Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте.

Похожие книги на "Главная книга практик и упражнений для женщин" Книги похожие на "Главная книга практик и упражнений для женщин" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии. Наталья Покатилова - Счастье быть женщиной. Кристиан Нортроп - Богини никогда не стареют. Как всегда оставаться молодой и сияющей. Сергей Змеев - Как принимать решения правильно и быстро.

Гитара. Путь мастерства. Книга 1. Основы техники Джейми Андреас

11.01.2015| gayplagtopen

Смелые селезни подлетают к ней - и охотник их стреляет. И все это произошло за один день. Рукодельница Схемы для вышивания крестом, пожелавших выкупить тираж, обычаях и традициях.

Голицынского - книга, слышит: всюду ручьи поют.

Любовь, секс, СПИД. Твоя первая книга об этом Мишель Гаррисон

11.01.2015| Эрнст

После перестройки масса девушек устремилась замуж за рубеж. Муж-иностранец, красивая жизнь, сто Для регистрации на BookMix. Твоя первая книга об этом Купить в магазинах: Подробнее об акции [x]. Я читал эту книгу. Рецензии Отзывы Цитаты Где купить. Как говорить с детьми об искусстве. Ты можешь больше, чем ты думаешь. Занимательная география для малышей. Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации. Новости книжного мира Сегодня, 6 июня, в истории Бесспорно, главный литературный праздник в России сегодня - это Пушкинский день.

Р Н К 2 дня 17 часов 52 минуты назад. Заметка в блоге Тайный Компот: Alex Lion 1 день 6 часов 49 минут назад. Любовь, секс и отношения глазами мужчины Автор: Пять путей к сердцу подростка Название: Пять путей к сердцу подростка Автор: Библия для всех Год: Любовь в Эпоху Водолея. Любовь, семья, секс, дети Название: Любовь, семья, секс, дети Автор: Секс - дорога к любви и духовности Название: Секс - дорога к любви и духовности Автор: Издательский дом Тертеряна Год: Секс и семья с точки зрения теории объектных отношений Название: Секс и семья с точки зрения теории объектных отношений Автор: Всё про секс от а до я аудиокнига Название: Всё про секс от а до я Автор: Ты и твоя речь Название: Ты и твоя речь Автор: Твоя первая энциклопедия Формат: Занимательная физика отношений, или За жизнь и про любовь Название: Занимательная физика отношений, или За жизнь и про любовь Автор:

Интеллект и труд - против паразитов. Книга 2. Трихомонада и токсоплазма - опасный тандем Т. Я. Свище

11.01.2015| Арсений

Господин аптекарь - Александр Голодный: Кошмар наяву - Зазерская, Антошина, Бараташвили: Клинические протоколы ведения пациентов по специальности "Акушерство и гинекология". Часть 1 - Виктор Тюрин: Азбука для православных детей - Детское питание. Разнообразные меню на каждый день от рождения до пяти лет - Винсент ван Гог. Картины - Лариса Парамонова: Бумажная пластика - Константин Плешаков: Техники и изделия - Галина Громова: Первый шторм - Николай Калиниченко: Человек не может быть здоровым, если он не борется с паразитами, пожирающими его изнутри.

Они — причина многих болезней: Панацея от рака, инфаркта, СПИДа. Рак, сердечно-сосудистые заболевания, диабет, инсульт, артрит, рассеянный склероз, псориаз, импотенция, бесплодие, СПИД и многие другие болезни XX столетия считаются неизлечимыми. Однако это не так: Истинная причина болезней - трихомонада. Знаете ли вы, что трихомонаду совсем не зря называют таинственным убийцей? Где купить эту книгу?

В обычном магазине или через Интернет? У нас Вы можете купить книгу дешевле , а получить быстрее, чем где бы то ни было. Сделать правильный выбор Вам помогут рецензии покупателей, а также дополнительные материалы: Я старше 18 лет, принимаю условия работы сайта, даю согласие на обработку перс. Подарки к любому заказу от р. Вступить в Лабиринт У меня уже есть код скидки. Здесь будут храниться ваши отложенные товары. Вы сможете собирать коллекции книг, а мы предупредим, когда отсутствующие товары снова появятся в наличии!

Вступить в Лабиринт У меня уже есть аккаунт. Ваша корзина невероятно пуста. Не знаете, что почитать? Здесь наша редакция собирает для вас лучшие книги и важные события. Сумма без скидки 0 р. Вы экономите 0 р. Скидка на 16 книг: Скидки на лучшие книги. Забирайте заказы без лишнего ожидания. Трихомонада и токсоплазма - опасный тандем" Тамара Свищева. Интеллект и труд против паразитов.

Трихомонада и токсоплазма - опасный тандем Отсутствует. Аннотация к книге "Интеллект и труд против паразитов. Трихомонада и токсоплазма - опасный тандем" Известный автор -исследователь Т. Отложить Мы сообщим вам о поступлении!

Война без конечностей 1 рец. Тайный мир внутренних органов. Удивительная история Теда - самой заботливой собаки в мире. Книги, с которыми по пути. Иногда судьбе все равно, что ты врач 7 рец. Книги, о которых говорят. Как подружиться с самым неутомимым органом и что будет, если этого не сделать 3 рец.

Секретные Дневники Улисса Мура. Книга 5. Каменные стражи У. Мур

11.01.2015| weenslustcomp

Тут будет просто правдиво изложенная жизнь. Встреча превзошла все его ожидания! Здравствуйте у меня самсунг нут 2. Ваш адрес буду держать у себя для работы по сайту "Покаяние России". Война - дело серьезное.

Война и мир. Книга 1 Л.Н. Толстой

11.01.2015| Прохор

Toggle navigation Войти Регистрация. Зарабатывайте на своих книгах. Главная Жанры Проза Русская Классика. Информация Рецензии 0 0 Война и мир. Читать на сайте Читать на сайте. Рассказы и истории про с Отзывы читателей 0 Написать отзыв Подписаться. Подписаться на комментарии к этой книге. Игорь Олейников стал лауреатом Премии Андерсена Лучшие книги октября по версии ЛитРес.

Любимые книги Дэвида Боуи. Антон Василевский Предложение создать рубрику для обмена идеями и фабулами. СамоЛит Админ Ваши замечания и предложения. Владимир Коток Что на самом деле означает слово "Тартария". Галина Трашина Для модниц. Он сдвинулся весь, и еще сильнее задрожали, делая усилие, рука и голова его.

Одна рука поднялась, чтобы схватиться за подоконник, но опять опустилась. Пьер опять закрыл глаза и сказал себе, что никогда уж не откроет их. Вдруг он почувствовал, что всё вокруг зашевелилось. Долохов стоял на подоконнике, лицо его было бледно и весело. Он кинул бутылку англичанину, который ловко поймал ее. Долохов спрыгнул с окна. От него сильно пахло ромом. Кто хочет со мною пари? Я сделаю… вели дать. Князь Василий исполнил обещание, данное на вечере у Анны Павловны княгине Друбецкой, просившей его о своем единственном сыне Борисе.

О нем было доложено государю, и, не в пример другим, он был переведен в гвардию Семеновского полка прапорщиком. Но адъютантом или состоящим при Кутузове Борис так и не был назначен, несмотря на все хлопоты и происки Анны Михайловны. Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька, только что произведенный в армейские и тотчас же переведенный в гвардейские прапорщики.

Гвардия уже вышла из Петербурга го августа, и сын, оставшийся для обмундирования в Москве, должен был догнать ее по дороге в Радзивилов. У Ростовых были именинницы Натальи, мать и меньшая дочь. С утра, не переставая, подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской.

Графиня с красивой старшею дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной. Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек.

Медлительность ее движений и говора, происходившая от слабости сил, придавала ей значительный вид, внушавший уважение. Княгиня Анна Михайловна Друбецкая, как домашний человек, сидела тут же, помогая в деле принимания и занимания разговором гостей. Молодежь была в задних комнатах, не находя нужным участвовать в приеме визитов. Граф встречал и провожал гостей, приглашая всех к обеду. Высокая, полная, с гордым видом дама с круглолицей улыбающейся дочкой, шумя платьями, вошли в гостиную. Долохов разжалован в солдаты, а сын Безухого выслан в Москву.

Анатоля Курагина — того отец как-то замял. Но выслали-таки из Петербурга. Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального и привязали его спина со спиной к медведю и пустили медведя в Мойку; медведь плавает, а квартальный на нем. Вот всё воспитание заграничное куда довело.

Надеюсь, что здесь его никто не примет, несмотря на его богатство. Мне хотели его представить. Кажется… и Пьер незаконный. Княгиня Анна Михайловна вмешалась в разговор, видимо, желая выказать свои связи и свое знание всех светских обстоятельств.

Сорок тысяч душ и миллионы. Я это очень хорошо знаю, потому что мне сам князь Василий это говорил. Да и Кирилл Владимирович мне приходится троюродным дядей по матери. И он, представив, как махал руками квартальный, опять захохотал звучным и басистым смехом, колебавшим всё его полное тело, как смеются люди, всегда хорошо евшие и особенно пившие.

Графиня глядела на гостью, приятно улыбаясь, впрочем, не скрывая того, что не огорчится теперь нисколько, если гостья поднимется и уедет.

Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что-то короткою кисейною юбкою, и остановилась по средине комнаты.

Очевидно было, она нечаянно, с нерассчитанного бега, заскочила так далеко. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый румяный мальчик в детской курточке.

Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, которые, сжимаясь, двигались в своем корсаже от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка. Вывернувшись от отца, она подбежала к матери и, не обращая никакого внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась.

Она смеялась чему-то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из-под юбочки. И Наташа не могла больше говорить ей всё смешно казалось. Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли засмеялись.

Наташа, оторвав на минуту лицо от кружевной косынки матери, взглянула на нее снизу сквозь слезы смеха и опять спрятала лицо. Гостья, принужденная любоваться семейною сценой, сочла нужным принять в ней какое-нибудь участие. Наташе не понравился тон снисхождения до детского разговора, с которым гостья обратилась к ней. Она ничего не ответила и серьезно посмотрела на гостью. Между тем всё это молодое поколение: Борис — офицер, сын княгини Анны Михайловны, Николай — студент, старший сын графа, Соня — пятнадцатилетняя племянница графа, и маленький Петруша — меньшой сын, все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах приличия оживление и веселость, которыми еще дышала каждая их черта.

Видно было, что там, в задних комнатах, откуда они все так стремительно прибежали, у них были разговоры веселее, чем здесь о городских сплетнях, погоде и comtesse Apraksine. Два молодые человека, студент и офицер, друзья с детства, были одних лет и оба красивы, но не похожи друг на друга. Борис был высокий белокурый юноша с правильными тонкими чертами спокойного и красивого лица; Николай был невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица.

На верхней губе его уже показывались черные волосики, и во всем лице выражались стремительность и восторженность. Николай покраснел, как только вошел в гостиную.

Видно было, что он искал и не находил, что сказать; Борис, напротив, тотчас же нашелся и рассказал спокойно, шутливо, как эту Мими-куклу он знал еще молодою девицей с неиспорченным еще носом, как она в пять лет на его памяти состарелась и как у ней по всему черепу треснула голова.

Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах более удерживаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки.

Борис вышел тихо в двери и пошел за Наташей, толстый мальчик сердито побежал за ними, как будто досадуя на расстройство, происшедшее в его занятиях. Из молодежи, не считая старшей дочери графини которая была четырьмя годами старше сестры и держала себя уже, как большая и гостьи-барышни, в гостиной остались Николай и Соня-племянница. Соня была тоненькая, миниатюрненькая брюнетка с мягким, отененным длинными ресницами взглядом, густой черною косой, два раза обвившею ее голову, и желтоватым оттенком кожи на лице и в особенности на обнаженных худощавых, но грациозных мускулистых руках и шее.

Плавностью движений, мягкостью и гибкостью маленьких членов и несколько хитрою и сдержанною манерой она напоминала красивого, но еще не сформировавшегося котенка, который будет прелестною кошечкой. Она, видимо, считала приличным выказывать улыбкой участие к общему разговору; но против воли ее глаза из-под длинных густых ресниц смотрели на уезжавшего в армию cousin [двоюродного брата] с таким девическим страстным обожанием, что улыбка ее не могла ни на мгновение обмануть никого, и видно было, что кошечка присела только для того, чтоб еще энергичнее прыгнуть и заиграть с своим соusin, как скоро только они так же, как Борис с Наташей, выберутся из этой гостиной.

Он был в отпуску здесь и берет его с собой. Кошечка, впиваясь в него глазами, казалась каждую секунду готовою заиграть и выказать всю свою кошачью натуру. Всё Бонапарте всем голову вскружил; все думают, как это он из поручиков попал в императоры. Польщенный молодой человек с кокетливой улыбкой молодости ближе пересел к ней и вступил с улыбающейся Жюли в отдельный разговор, совсем не замечая того, что эта его невольная улыбка ножом ревности резала сердце красневшей и притворно улыбавшейся Сони.

Соня страстно-озлобленно взглянула на него и, едва удерживая на глазах слезы, а на губах притворную улыбку, встала и вышла из комнаты. Всё оживление Николая исчезло. Он выждал первый перерыв разговора и с расстроенным лицом вышел из комнаты отыскивать Соню. А и теперь, право, больше страха, чем радости. Всё боишься, всё боишься! Именно тот возраст, в котором так много опасностей и для девочек и для мальчиков. Да вот что вы хотите, ma ch.

Мы взяли итальянца ее учить. Она сама вечером прибежит и всё мне расскажет. Может быть, я балую ее; но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго. Но улыбка не украсила лица Веры, как это обыкновенно бывает; напротив, лицо ее стало неестественно и оттого неприятно.

Старшая, Вера, была хороша, была неглупа, училась прекрасно, была хорошо воспитана, голос у нее был приятный, то, что она сказала, было справедливо и уместно; но, странное дело, все, и гостья и графиня, оглянулись на нее, как будто удивились, зачем она это сказала, и почувствовали неловкость.

Когда Наташа вышла из гостиной и побежала, она добежала только до цветочной. В этой комнате она остановилась, прислушиваясь к говору в гостиной и ожидая выхода Бориса. Она уже начинала приходить в нетерпение и, топнув ножкой, сбиралась было заплакать оттого, что он не сейчас шел, когда заслышались не тихие, не быстрые, приличные шаги молодого человека.

Борис остановился посереди комнаты, оглянулся, смахнул рукой соринки с рукава мундира и подошел к зеркалу, рассматривая свое красивое лицо. Наташа, притихнув, выглядывала из своей засады, ожидая, что он будет делать.

Он постоял несколько времени перед зеркалом, улыбнулся и пошел к выходной двери. Наташа хотела его окликнуть, но потом раздумала. Только что Борис вышел, как из другой двери вышла раскрасневшаяся Соня, сквозь слезы что-то злобно шепчущая. Наташа удержалась от своего первого движения выбежать к ней и осталась в своей засаде, как под шапкой-невидимкой, высматривая, что делалось на свете. Она испытывала особое новое наслаждение. Соня шептала что-то и оглядывалась на дверь гостиной.

Из двери вышел Николай. Можно ли так мучить меня и себя из-за фантазии? Наташа, не шевелясь и не дыша, блестящими главами смотрела из своей засады. Борис, улыбаясь, шел за нею. Она поймала руками офицера за обшлага, и в покрасневшем лице ее видны были торжественность и страх.

Она вдруг вскочила на кадку, так что стала выше его, обняла его обеими руками, так что тонкие голые ручки согнулись выше его шеи и, откинув движением головы волосы назад, поцеловала его в самые губы. Графиня так устала от визитов, что не велела принимать больше никого, и швейцару приказано было только звать непременно кушать всех, кто будет еще приезжать с поздравлениями.

Графине хотелось с-глазу-на-глаз поговорить с другом своего детства, княгиней Анной Михайловной, которую она не видала хорошенько с ее приезда из Петербурга. Анна Михайловна, с своим исплаканным и приятным лицом, подвинулась ближе к креслу графини. От этого я так и дорожу твоею дружбой. Разве ты не чувствуешь, что ты здесь лишняя? Поди к сестрам, или…. Но, проходя мимо диванной, она заметила, что в ней у двух окошек симметрично сидели две пары.

Она остановилась и презрительно улыбнулась. Соня сидела близко подле Николая, который переписывал ей стихи, в первый раз сочиненные им.

Борис с Наташей сидели у другого окна и замолчали, когда вошла Вера. Соня и Наташа с виноватыми и счастливыми лицами взглянули на Веру. Весело и трогательно было смотреть на этих влюбленных девочек, но вид их, очевидно, не возбуждал в Вере приятного чувства. Несмотря на то, или именно потому, что сказанное ею было совершенно справедливо, никто ей не отвечал, и все четверо только переглядывались между собой.

Она медлила в комнате с чернильницей в руке. А вот я маменьке скажу, как ты с Борисом обходишься. Красивая Вера, производившая на всех такое раздражающее, неприятное действие, улыбнулась и видимо не затронутая тем, что ей было сказано, подошла к зеркалу и оправила шарф и прическу.

Глядя на свое красивое лицо, она стала, повидимому, еще холоднее и спокойнее. Ежели мне нужно видеть кого-нибудь из этих тузов, я пишу записку: Мне всё равно, что бы обо мне ни думали. Он был очень мил. И думаю, забыл про меня. Il me faisait la cour, [Он за мной волочился,] — вспомнила графиня с улыбкой.

Les grandeurs ne lui ont pas tourien. Ему жизнь в тягость, а Боре только начинать жить. И с приемами петербургской деловой барыни, умеющей пользоваться временем, Анна Михайловна послала за сыном и вместе с ним вышла в переднюю. Граф Кирилл Владимирович всё-таки тебе крестный отец, и от него зависит твоя будущая судьба. Помни это, mon cher, будь мил, как ты умеешь быть…. Несмотря на то, что чья-то карета стояла у подъезда, швейцар, оглядев мать с сыном которые, не приказывая докладывать о себе, прямо вошли в стеклянные сени между двумя рядами статуй в нишах , значительно посмотрев на старенький салоп, спросил, кого им угодно, княжен или графа, и, узнав, что графа, сказал, что их сиятельству нынче хуже и их сиятельство никого не принимают.

Мать расправила складки своего крашеного шелкового платья, посмотрелась в цельное венецианское зеркало в стене и бодро в своих стоптанных башмаках пошла вверх по ковру лестницы. В то время как мать с сыном, выйдя на середину комнаты, намеревались спросить дорогу у вскочившего при их входе старого официанта, у одной из дверей повернулась бронзовая ручка и князь Василий в бархатной шубке, с одною звездой, по-домашнему, вышел, провожая красивого черноволосого мужчину.

Мужчина этот был знаменитый петербургский доктор Lorrain. Заметив Анну Михайловну с сыном, князь Василий поклоном отпустил доктора и молча, но с вопросительным видом, подошел к ним. Сын заметил, как вдруг глубокая горесть выразилась в глазах его матери, и слегка улыбнулся. Князь Василий вопросительно, до недоумения, посмотрел на нее, потом на Бориса. Князь Василий, не отвечая на поклон, отвернулся к Анне Михайловне и на ее вопрос отвечал движением головы и губ, которое означало самую плохую надежду для больного.

Князь Василий задумался и поморщился. Анна Михайловна поняла, что он боялся найти в ней соперницу по завещанию графа Безухого. Она поспешила успокоить его. Как драгоценны эти последние минуты! Ведь хуже быть не может; его необходимо приготовить ежели он так плох. Как бы тяжело это ни было для меня, но я привыкла уже страдать. Князь, видимо, понял, и понял, как и на вечере у Annette Шерер, что от Анны Михайловны трудно отделаться. Из внутренних комнат отворилась дверь, и вошла одна из княжен-племянниц графа, с угрюмым и холодным лицом и поразительно-несоразмерною по ногам длинною талией.

И как вы хотите, этот шум… — сказала княжна, оглядывая Анну Михайловну, как незнакомую. Воображаю, как вы настрадались,] — прибавила она, с участием закатывая глаза. Княжна ничего не ответила, даже не улыбнулась и тотчас же вышла.

Анна Михайловна сняла перчатки и в завоеванной позиции расположилась на кресле, пригласив князя Василья сесть подле себя. Они зовут его обедать. Я думаю, он не поедет? Официант повел молодого человека вниз и вверх по другой лестнице к Петру Кирилловичу. Пьер так и не успел выбрать себе карьеры в Петербурге и, действительно, был выслан в Москву за буйство. История, которую рассказывали у графа Ростова, была справедлива. Пьер участвовал в связываньи квартального с медведем.

Он приехал несколько дней тому назад и остановился, как всегда, в доме своего отца. Хотя он и предполагал, что история его уже известна в Москве, и что дамы, окружающие его отца, всегда недоброжелательные к нему, воспользуются этим случаем, чтобы раздражить графа, он всё-таки в день приезда пошел на половину отца.

Войдя в гостиную, обычное местопребывание княжен, он поздоровался с дамами, сидевшими за пяльцами и за книгой, которую вслух читала одна из них.

Старшая, чистоплотная, с длинною талией, строгая девица, та самая, которая выходила к Анне Михайловне, читала; младшие, обе румяные и хорошенькие, отличавшиеся друг от друга только тем, что у одной была родинка над губой, очень красившая ее, шили в пяльцах. Пьер был встречен как мертвец или зачумленный. Старшая княжна прервала чтение и молча посмотрела на него испуганными глазами; младшая, без родинки, приняла точно такое же выражение; самая меньшая, с родинкой, веселого и смешливого характера, нагнулась к пяльцам, чтобы скрыть улыбку, вызванную, вероятно, предстоящею сценой, забавность которой она предвидела.

Она притянула вниз шерстинку и нагнулась, будто разбирая узоры и едва удерживаясь от смеха. Вы меня не узнаете? Ежели вы хотите убить его, совсем убить, то можете видеть. На другой день приехал князь Василий и поместился в доме графа. Он призвал к себе Пьера и сказал ему:.

В то время как Борис вошел к нему, Пьер ходил по своей комнате, изредка останавливаясь в углах, делая угрожающие жесты к стене, как будто пронзая невидимого врага шпагой, и строго взглядывая сверх очков и затем вновь начиная свою прогулку, проговаривая неясные слова, пожимая плечами и разводя руками.

Борис чувствовал, что Пьер не узнает его, но не считал нужным называть себя и, не испытывая ни малейшего смущения, смотрел ему прямо в глаза.

Я, можете себе представить, в первую минуту не узнал вас. Помните, как мы на Воробьевы горы ездили c m-me Jacquot… [мадам Жако…] давно. Ростова отца зовут Ильей, а сына — Николаем. И я m-me Jacquot никакой не знал. В Москве столько родных!

Ну вот мы с вами и договорились. Ну, что вы думаете о булонской экспедиции? Ведь англичанам плохо придется, ежели только Наполеон переправится через канал?

Я думаю, что экспедиция очень возможна. Вилльнев бы не оплошал! Борис ничего не знал о булонской экспедиции, он не читал газет и о Вилльневе в первый раз слышал.

Пьер улыбнулся своей доброю улыбкой, как будто боясь за своего собеседника, как бы он не сказал чего-нибудь такого, в чем стал бы раскаиваться. Но Борис говорил отчетливо, ясно и сухо, прямо глядя в глаза Пьеру. Мы очень бедны, но я, по крайней мере, за себя говорю: Пьер долго не мог понять, но когда понял, вскочил с дивана, ухватил Бориса за руку снизу с свойственною ему быстротой и неловкостью и, раскрасневшись гораздо более, чем Борис, начал говорить с смешанным чувством стыда и досады.

Я имею правило говорить всё прямо… Как же мне передать? Вы приедете обедать к Ростовым? И Борис, видимо свалив с себя тяжелую обязанность, сам выйдя из неловкого положения и поставив в него другого, сделался опять совершенно приятен. То, что вы сейчас сказали, очень хорошо, очень хорошо.

Разумеется, вы меня не знаете. Мы так давно не видались…детьми еще… Вы можете предполагать во мне… Я вас понимаю, очень понимаю. Я бы этого не сделал, у меня недостало бы духу, но это прекрасно. Я очень рад, что познакомился с вами. Мы познакомимся с вами лучше. Он меня не звал… Мне его жалко, как человека… Но что же делать? Пьер понял, что Борис хотел переменить разговор, и, соглашаясь с ним, начал излагать выгоды и невыгоды булонского предприятия. Лакей пришел вызвать Бориса к княгине. Пьер обещался приехать обедать затем, чтобы ближе сойтись с Борисом, крепко жал его руку, ласково глядя ему в глаза через очки… По уходе его Пьер долго еще ходил по комнате, уже не пронзая невидимого врага шпагой, а улыбаясь при воспоминании об этом милом, умном и твердом молодом человеке.

Как это бывает в первой молодости и особенно в одиноком положении, он почувствовал беспричинную нежность к этому молодому человеку и обещал себе непременно подружиться с ним. Его нельзя так оставить. Я не понимаю, чего мешкают княжны. Может, Бог поможет мне найти средство его приготовить! Когда Анна Михайловна уехала с сыном к графу Кириллу Владимировичу Безухому, графиня Ростова долго сидела одна, прикладывая платок к глазам. Так я вам найду место. Митенька, тот дворянский сын, воспитанный у графа, который теперь заведывал всеми его делами, тихими шагами вошел в комнату.

Да смотри, таких рваных и грязных, как тот раз, не приноси, а хороших, для графини. Я же этого терпеть не могу. Когда Анна Михайловна вернулась опять от Безухого, у графини лежали уже деньги, всё новенькими бумажками, под платком на столике, и Анна Михайловна заметила, что графиня чем-то растревожена. Его узнать нельзя, он так плох, так плох; я минутку побыла и двух слов не сказала…. Анна Михайловна мгновенно поняла, в чем дело, и уж нагнулась, чтобы в должную минуту ловко обнять графиню.

Анна Михайловна уж обнимала ее и плакала. Плакали они о том, что они дружны; и о том, что они добры; и о том, что они, подруги молодости, заняты таким низким предметом — деньгами; и о том, что молодость их прошла… Но слезы обеих были приятны…. Графиня Ростова с дочерьми и уже с большим числом гостей сидела в гостиной.

Граф провел гостей-мужчин в кабинет, предлагая им свою охотницкую коллекцию турецких трубок. Изредка он выходил и спрашивал: Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [страшный дракон,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения.

Марью Дмитриевну знала царская фамилия, знала вся Москва и весь Петербург, и оба города, удивляясь ей, втихомолку посмеивались над ее грубостью, рассказывали про нее анекдоты; тем не менее все без исключения уважали и боялись ее. В кабинете, полном дыма, шел разговор о войне, которая была объявлена манифестом, о наборе.

Манифеста еще никто не читал, но все знали о его появлении. Граф сидел на отоманке между двумя курившими и разговаривавшими соседями. Граф сам не курил и не говорил, а наклоняя голову, то на один бок, то на другой, с видимым удовольствием смотрел на куривших и слушал разговор двух соседей своих, которых он стравил между собой. Один из говоривших был штатский, с морщинистым, желчным и бритым худым лицом, человек, уже приближавшийся к старости, хотя и одетый, как самый модный молодой человек; он сидел с ногами на отоманке с видом домашнего человека и, сбоку запустив себе далеко в рот янтарь, порывисто втягивал дым и жмурился.

Это был старый холостяк Шиншин, двоюродный брат графини, злой язык, как про него говорили в московских гостиных. Он, казалось, снисходил до своего собеседника. Другой, свежий, розовый, гвардейский офицер, безупречно вымытый, застегнутый и причесанный, держал янтарь у середины рта и розовыми губами слегка вытягивал дымок, выпуская его колечками из красивого рта. Это был тот поручик Берг, офицер Семеновского полка, с которым Борис ехал вместе в полк и которым Наташа дразнила Веру, старшую графиню, называя Берга ее женихом.

Граф сидел между ними и внимательно слушал. Самое приятное для графа занятие, за исключением игры в бостон, которую он очень любил, было положение слушающего, особенно когда ему удавалось стравить двух говорливых собеседников. Вот теперь сообразите, Петр Николаич, мое положение…. Берг говорил всегда очень точно, спокойно и учтиво. Разговор его всегда касался только его одного; он всегда спокойно молчал, пока говорили о чем-нибудь, не имеющем прямого к нему отношения.

И молчать таким образом он мог несколько часов, не испытывая и не производя в других ни малейшего замешательства. Но как скоро разговор касался его лично, он начинал говорить пространно и с видимым удовольствием. Потом, сами сообразите, как я мог устроиться из двухсот тридцати рублей. Другие гости, видя, что Шиншин ведет разговор, подошли послушать.

Берг, не замечая ни насмешки, ни равнодушия, продолжал рассказывать о том, как переводом в гвардию он уже выиграл чин перед своими товарищами по корпусу, как в военное время ротного командира могут убить, и он, оставшись старшим в роте, может очень легко быть ротным, и как в полку все любят его, и как его папенька им доволен. Берг, видимо, наслаждался, рассказывая всё это, и, казалось, не подозревал того, что у других людей могли быть тоже свои интересы.

Но всё, что он рассказывал, было так мило-степенно, наивность молодого эгоизма его была так очевидна, что он обезоруживал своих слушателей. Было то время перед званым обедом, когда собравшиеся гости не начинают длинного разговора в ожидании призыва к закуске, а вместе с тем считают необходимым шевелиться и не молчать, чтобы показать, что они нисколько не нетерпеливы сесть за стол.

Хозяева поглядывают на дверь и изредка переглядываются между собой. Гости по этим взглядам стараются догадаться, кого или чего еще ждут: Пьер приехал перед самым обедом и неловко сидел посредине гостиной на первом попавшемся кресле, загородив всем дорогу.

Графиня хотела заставить его говорить, но он наивно смотрел в очки вокруг себя, как бы отыскивая кого-то, и односложно отвечал на все вопросы графини. Он был стеснителен и один не замечал этого.

Большая часть гостей, знавшая его историю с медведем, любопытно смотрели на этого большого толстого и смирного человека, недоумевая, как мог такой увалень и скромник сделать такую штуку с квартальным. Графиня переглянулась с Анной Михайловной. Анна Михайловна поняла, что ее просят занять этого молодого человека, и, подсев к нему, начала говорить об отце; но так же, как и графине, он отвечал ей только односложными словами.

Гости были все заняты между собой. Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь, оправила неторопливо широкие рукава своего платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по-русски. Да что, батюшка, делать, вот как эти пташки подрастут… — Она указывала на девиц.

Марья Дмитриевна казаком называла Наташу — говорила она, лаская рукой Наташу, подходившую к ее руке без страха и весело. Она достала из огромного ридикюля яхонтовые сережки грушками и, отдав их именинно-сиявшей и разрумянившейся Наташе, тотчас же отвернулась от нее и обратилась к Пьеру. Я и отцу-то твоему правду одна говорила, когда он в случае был, а тебе-то и Бог велит. Лучше бы на войну шел. Впереди пошел граф с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник, нужный человек, с которым Николай должен был догонять полк.

Анна Михайловна — с Шиншиным. Берг подал руку Вере. Улыбающаяся Жюли Карагина пошла с Николаем к столу. За ними шли еще другие пары, протянувшиеся по всей зале, и сзади всех по-одиночке дети, гувернеры и гувернантки.

Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка, и гости разместились. Звуки домашней музыки графа заменились звуками ножей и вилок, говора гостей, тихих шагов официантов. На одном конце стола во главе сидела графиня. Справа Марья Дмитриевна, слева Анна Михайловна и другие гостьи. На другом конце сидел граф, слева гусарский полковник, справа Шиншин и другие гости мужского пола. С одной стороны длинного стола молодежь постарше: Вера рядом с Бергом, Пьер рядом с Борисом; с другой стороны — дети, гувернеры и гувернантки.

Граф из-за хрусталя, бутылок и ваз с фруктами поглядывал на жену и ее высокий чепец с голубыми лентами и усердно подливал вина своим соседям, не забывая и себя. Графиня так же, из за ананасов, не забывая обязанности хозяйки, кидала значительные взгляды на мужа, которого лысина и лицо, казалось ей, своею краснотой резче отличались от седых волос.

На дамском конце шло равномерное лепетанье; на мужском всё громче и громче слышались голоса, особенно гусарского полковника, который так много ел и пил, всё более и более краснея, что граф уже ставил его в пример другим гостям. Берг с нежной улыбкой говорил с Верой о том, что любовь есть чувство не земное, а небесное.

Борис называл новому своему приятелю Пьеру бывших за столом гостей и переглядывался с Наташей, сидевшей против него. Пьер мало говорил, оглядывал новые лица и много ел.

Начиная от двух супов, из которых он выбрал. Николай сидел далеко от Сони, подле Жюли Карагиной, и опять с той же невольной улыбкой что-то говорил с ней.

Соня улыбалась парадно, но, видимо, мучилась ревностью: Гувернантка беспокойно оглядывалась, как бы приготавливаясь к отпору, ежели бы кто вздумал обидеть детей.

Гувернер-немец старался запомнить вое роды кушаний, десертов и вин с тем, чтобы описать всё подробно в письме к домашним в Германию, и весьма обижался тем, что дворецкий, с завернутою в салфетку бутылкой, обносил его. Немец хмурился, старался показать вид, что он и не желал получить этого вина, но обижался потому, что никто не хотел понять, что вино нужно было ему не для того, чтобы утолить жажду, не из жадности, а из добросовестной любознательности. На мужском конце стола разговор всё более и более оживлялся.

Полковник рассказал, что манифест об объявлении войны уже вышел в Петербурге и что экземпляр, который он сам видел, доставлен ныне курьером главнокомандующему.

Полковник был плотный, высокий и сангвинический немец, очевидно, служака и патриот. Он обиделся словами Шиншина. А вы как судит э , молодой человек и молодой гусар? Соня задрожала вся и покраснела до ушей, за ушами и до шеи и плеч, в то время как Николай говорил. Пьер прислушался к речам полковника и одобрительно закивал головой. На всё воля Божья: Лицо ее вдруг разгорелось, выражая отчаянную и веселую решимость.

Она привстала, приглашая взглядом Пьера, сидевшего против нее, прислушаться, и обратилась к матери:. Марья Дмитриевна и графиня засмеялись, и за ними все гости. Все смеялись не ответу Марьи Дмитриевны, но непостижимой смелости и ловкости этой девочки, умевшей и смевшей так обращаться с Марьей Дмитриевной. Наташа отстала только тогда, когда ей сказали, что будет ананасное. Перед мороженым подали шампанское. Опять заиграла музыка, граф поцеловался с графинюшкою, и гости, вставая, поздравляли графиню, через стол чокались с графом, детьми и друг с другом.

Опять забегали официанты, загремели стулья, и в том же порядке, но с более красными лицами, гости вернулись в гостиную и кабинет графа. Раздвинули бостонные столы, составили партии, и гости графа разместились в двух гостиных, диванной и библиотеке.

Граф, распустив карты веером, с трудом удерживался от привычки послеобеденного сна и всему смеялся. Молодежь, подстрекаемая графиней, собралась около клавикорд и арфы. Жюли первая, по просьбе всех, сыграла на арфе пьеску с вариациями и вместе с другими девицами стала просить Наташу и Николая, известных своею музыкальностью, спеть что-нибудь. Наташа, к которой обратились как к большой, была, видимо, этим очень горда, но вместе с тем и робела.

Вбежав в Сонину комнату и не найдя там свою подругу, Наташа пробежала в детскую — и там не было Сони. Наташа поняла, что Соня была в коридоре на сундуке. Сундук в коридоре был место печалей женского молодого поколения дома Ростовых. Действительно, Соня в своем воздушном розовом платьице, приминая его, лежала ничком на грязной полосатой няниной перине, на сундуке и, закрыв лицо пальчиками, навзрыд плакала, подрагивая своими оголенными плечиками. Лицо Наташи, оживленное, целый день именинное, вдруг изменилось: И Наташа, распустив свой большой рот и сделавшись совершенно дурною, заревела, как ребенок, не зная причины и только оттого, что Соня плакала.

Соня хотела поднять голову, хотела отвечать, но не могла и еще больше спряталась. Наташа плакала, присев на синей перине и обнимая друга. Собравшись с силами, Соня приподнялась, начала утирать слезы и рассказывать.

А Николай мне cousin… надобно… сам митрополит… и то нельзя. И потом, ежели маменьке… Соня графиню и считала и называла матерью , она скажет, что я порчу карьеру Николая, у меня нет сердца, что я неблагодарная, а право… вот ей-Богу… она перекрестилась я так люблю и ее, и всех вас, только Вера одна… За что? Что я ей сделала? Я так благодарна вам, что рада бы всем пожертвовать, да мне нечем….

Соня не могла больше говорить и опять спрятала голову в руках и перине. Наташа начинала успокоиваться, но по лицу ее видно было, что она понимала всю важность горя своего друга. Ты видишь, как он с ней целый день… Наташа! И опять она заплакала горьче прежнего. Наташа приподняла ее, обняла и, улыбаясь сквозь слезы, стала ее успокоивать.

Помнишь, как мы все втроем говорили с Николенькой в диванной; помнишь, после ужина? Ведь мы всё решили, как будет. Я уже не помню как, но, помнишь, как было всё хорошо и всё можно.

Вот дяденьки Шиншина брат женат же на двоюродной сестре, а мы ведь троюродные. И Борис говорил, что это очень можно. Ты знаешь, я ему всё сказала. А всё будет хорошо, и маменьке она не скажет; Николенька сам скажет, и он и не думал об Жюли. И она целовала ее в голову. Соня приподнялась, и котеночек оживился, глазки заблистали, и он готов был, казалось, вот-вот взмахнуть хвостом, вспрыгнуть на мягкие лапки и опять заиграть с клубком, как ему и было прилично.

Соня, отряхнув пух и спрятав стихи за пазуху, к шейке с выступавшими костями груди, легкими, веселыми шагами, с раскрасневшимся лицом, побежала вслед за Наташей по коридору в диванную. И он не допел еще последних слов, когда в зале молодежь приготовилась к танцам и на хорах застучали ногами и закашляли музыканты.

Пьер сидел в гостиной, где Шиншин, как с приезжим из-за границы, завел с ним скучный для Пьера политический разговор, к которому присоединились и другие. Когда заиграла музыка, Наташа вошла в гостиную и, подойдя прямо к Пьеру, смеясь и краснея, сказала:. Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцовала с большим , с приехавшим из-за границы. Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая.

У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу Бог знает, где и когда она этому научилась , она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером. В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы.

Впереди шла Марья Дмитриевна с графом — оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как-то по-балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки-хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:.

Это был любимый танец графа, танцованный им еще в молодости. Данило Купор была собственно одна фигура англеза. Действительно, всё, что только было в зале, с улыбкою радости смотрело на веселого старичка, который рядом с своею сановитою дамой, Марьей Дмитриевной, бывшей выше его ростом, округлял руки, в такт потряхивая ими, расправлял плечи, вывертывал ноги, слегка притопывая, и всё более и более распускавшеюся улыбкой на своем круглом лице приготовлял зрителей к тому, что будет.

Как только заслышались веселые, вызывающие звуки Данилы Купора, похожие на развеселого трепачка, все двери залы вдруг заставились с одной стороны мужскими, с другой — женскими улыбающимися лицами дворовых, вышедших посмотреть на веселящегося барина.

Граф танцовал хорошо и знал это, но его дама вовсе не умела и не хотела хорошо танцовать. Ее огромное тело стояло прямо с опущенными вниз мощными руками она передала ридикюль графине ; только одно строгое, но красивое лицо ее танцовало. Что выражалось во всей круглой фигуре графа, у Марьи Дмитриевны выражалось лишь в более и более улыбающемся лице и вздергивающемся носе.

Но зато, ежели граф, всё более и более расходясь, пленял зрителей неожиданностью ловких выверток и легких прыжков своих мягких ног, Марья Дмитриевна малейшим усердием при движении плеч или округлении рук в поворотах и притопываньях, производила не меньшее впечатление по заслуге, которую ценил всякий при ее тучности и всегдашней суровости.

Пляска оживлялась всё более и более. Визави не могли ни на минуту обратить на себя внимания и даже не старались о том. Всё было занято графом и Марьею Дмитриевной. Наташа дергала за рукава и платье всех присутствовавших, которые и без того не спускали глаз с танцующих, и требовала, чтоб смотрели на папеньку. Граф в промежутках танца тяжело переводил дух, махал и кричал музыкантам, чтоб они играли скорее.

Скорее, скорее и скорее, лише, лише и лише развертывался граф, то на цыпочках, то на каблуках, носясь вокруг Марьи Дмитриевны и, наконец, повернув свою даму к ее месту, сделал последнее па, подняв сзади кверху свою мягкую ногу, склонив вспотевшую голову с улыбающимся лицом и округло размахнув правою рукой среди грохота рукоплесканий и хохота, особенно Наташи. Оба танцующие остановились, тяжело переводя дыхание и утираясь батистовыми платками. В то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар.

Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа.

Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.

Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что-то несколько раз тихо повторил ему. Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза.

Посидев так несколько времени, он встал и непривычно-поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне. Находившиеся в слабо-освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто-нибудь выходил из нее или входил в нее.

Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол. Все опять оглянулись на дверь: Немец-доктор подошел к Лоррену. В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами.

Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из-за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком. Княжна, с своею несообразно-длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами.

Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых.

Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости. Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.

Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе? Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…. Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.

Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Пьер, как законный сын, получит всё. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему-нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: Видимо, что-то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели глаза остались те же , и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.

Мне ничего не нужно, князь. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги. Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей….

На этом свете надо быть хитрою и злою. Успокойся и parlons raison, [поговорим толком,] пока есть время — может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание — свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.

В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит. Но я ей выскажу всё, всё. В то время как такие разговоры происходили в приемной и в княжниной комнатах, карета с Пьером за которым было послано и с Анной Михайловной которая нашла нужным ехать с ним въезжала во двор графа Безухого.

Когда колеса кареты мягко зазвучали по соломе, настланной под окнами, Анна Михайловна, обратившись к своему спутнику с утешительными словами, убедилась в том, что он спит в углу кареты, и разбудила его.

Очнувшись, Пьер за Анною Михайловной вышел из кареты и тут только подумал о том свидании с умирающим отцом, которое его ожидало. Он заметил, что они подъехали не к парадному, а к заднему подъезду. В то время как он сходил с подножки, два человека в мещанской одежде торопливо отбежали от подъезда в тень стены. Приостановившись, Пьер разглядел в тени дома с обеих сторон еще несколько таких же людей.

Но ни Анна Михайловна, ни лакей, ни кучер, которые не могли не видеть этих людей, не обратили на них внимания.

Стало-быть, это так нужно, решил сам с собой Пьер и прошел за Анною Михайловной. Анна Михайловна поспешными шагами шла вверх по слабо-освещенной узкой каменной лестнице, подзывая отстававшего за ней Пьера, который, хотя и не понимал, для чего ему надо было вообще итти к графу, и еще меньше, зачем ему надо было итти по задней лестнице, но, судя по уверенности и поспешности Анны Михайловны, решил про себя, что это было необходимо нужно.

На половине лестницы чуть не сбили их с ног какие-то люди с ведрами, которые, стуча сапогами, сбегали им навстречу.

Люди эти прижались к стене, чтобы пропустить Пьера с Анной Михайловной, и не показали ни малейшего удивления при виде их. Пьер ничего не понимал; опять ему еще сильнее показалось, что всё это так должно быть, и он покорно последовал за Анною Михайловной, уже отворявшею дверь. Дверь выходила в переднюю заднего хода. В углу сидел старик-слуга княжен и вязал чулок.

Пьер никогда не был на этой половине, даже не предполагал существования таких покоев. Анна Михайловна спросила у обгонявшей их, с графином на подносе, девушки назвав ее милой и голубушкой о здоровье княжен и повлекла Пьера дальше по каменному коридору. Из коридора первая дверь налево вела в жилые комнаты княжен. Горничная, с графином, второпях как и всё делалось второпях в эту минуту в этом доме не затворила двери, и Пьер с Анною Михайловной, проходя мимо, невольно заглянули в ту комнату, где, разговаривая, сидели близко друг от друга старшая княжна с князем Васильем.

Увидав проходящих, князь Василий сделал нетерпеливое движение и откинулся назад; княжна вскочила и отчаянным жестом изо всей силы хлопнула дверью, затворяя ее. Жест этот был так не похож на всегдашнее спокойствие княжны, страх, выразившийся на лице князя Василья, был так несвойствен его важности, что Пьер, остановившись, вопросительно, через очки, посмотрел на свою руководительницу.

Анна Михайловна не выразила удивления, она только слегка улыбнулась и вздохнула, как будто показывая, что всего этого она ожидала. На лице Анны Михайловны выразилось сознание того, что решительная минута наступила; она, с приемами деловой петербургской дамы, вошла в комнату, не отпуская от себя Пьера, еще смелее, чем утром. Она чувствовала, что так как она ведет за собою того, кого желал видеть умирающий, то прием ее был обеспечен.

Быстрым взглядом оглядев всех, бывших в комнате, и заметив графова духовника, она, не то что согнувшись, но сделавшись вдруг меньше ростом, мелкою иноходью подплыла к духовнику и почтительно приняла благословение одного, потом другого духовного лица.

Доктор молча, быстрым движением возвел кверху глаза и плечи. Анна Михайловна точно таким же движением возвела плечи и глаза, почти закрыв их, вздохнула и отошла от доктора к Пьеру. Она особенно почтительно и нежно-грустно обратилась к Пьеру. Пьер, решившись во всем повиноваться своей руководительнице, направился к диванчику, который она ему указала. Как только Анна Михайловна скрылась, он заметил, что взгляды всех, бывших в комнате, больше чем с любопытством и с участием устремились на него.

Он заметил, что все перешептывались, указывая на него глазами, как будто со страхом и даже с подобострастием. Ему оказывали уважение, какого прежде никогда не оказывали: Пьер хотел сначала сесть на другое место, чтобы не стеснять даму, хотел сам поднять перчатку и обойти докторов, которые вовсе и не стояли на дороге; но он вдруг почувствовал, что это было бы неприлично, он почувствовал, что он в нынешнюю ночь есть лицо, которое обязано совершить какой-то страшный и ожидаемый всеми обряд, и что поэтому он должен был принимать от всех услуги.

Он принял молча перчатку от адъютанта, сел на место дамы, положив свои большие руки на симметрично-выставленные колени, в наивной позе египетской статуи, и решил про себя, что всё это так именно должно быть и что ему в нынешний вечер, для того чтобы не потеряться и не наделать глупостей, не следует действовать по своим соображениям, а надобно предоставить себя вполне на волю тех, которые руководили им. Не прошло и двух минут, как князь Василий, в своем кафтане с тремя звездами, величественно, высоко неся голову, вошел в комнату.

Он казался похудевшим с утра; глаза его были больше обыкновенного, когда он оглянул комнату и увидал Пьера. Он подошел к нему, взял руку чего он прежде никогда не делал и потянул ее книзу, как будто он хотел испытать, крепко ли она держится. Courage, mon аmi… [Полчаса назад у него был еще удар. Не унывать, мой друг…]. Он, недоумевая, посмотрел на князя Василия и уже потом сообразил, что ударом называется болезнь.

Князь Василий на ходу сказал несколько слов Лоррену и прошел в дверь на цыпочках. Он не умел ходить на цыпочках и неловко подпрыгивал всем телом. Вслед за ним прошла старшая княжна, потом прошли духовные лица и причетники, люди прислуга тоже прошли в дверь. За этою дверью послышалось передвиженье, и наконец, всё с тем же бледным, но твердым в исполнении долга лицом, выбежала Анна Михайловна и, дотронувшись до руки Пьера, сказала:.

Пьер прошел в дверь, ступая по мягкому ковру, и заметил, что и адъютант, и незнакомая дама, и еще кто-то из прислуги — все прошли за ним, как будто теперь уж не надо было спрашивать разрешения входить в эту комнату. Пьер хорошо знал эту большую, разделенную колоннами и аркой комнату, всю обитую персидскими коврами.

Часть комнаты за колоннами, где с одной стороны стояла высокая красного дерева кровать, под шелковыми занавесами, а с другой — огромный киот с образами, была красно и ярко освещена, как бывают освещены церкви во время вечерней службы. Под освещенными ризами киота стояло длинное вольтеровское кресло, и на кресле, обложенном вверху снежно-белыми, не смятыми, видимо, только — что перемененными подушками, укрытая до пояса ярко-зеленым одеялом, лежала знакомая Пьеру величественная фигура его отца, графа Безухого, с тою же седою гривой волос, напоминавших льва, над широким лбом и с теми же характерно-благородными крупными морщинами на красивом красно-желтом лице.

Он лежал прямо под образами; обе толстые, большие руки его были выпростаны из-под одеяла и лежали на нем. В правую руку, лежавшую ладонью книзу, между большим и указательным пальцами вставлена была восковая свеча, которую, нагибаясь из-за кресла, придерживал в ней старый слуга. Над креслом стояли духовные лица в своих величественных блестящих одеждах, с выпростанными на них длинными волосами, с зажженными свечами в руках, и медленно-торжественно служили.

Немного позади их стояли две младшие княжны, с платком в руках и у глаз, и впереди их старшая, Катишь, с злобным и решительным видом, ни на мгновение не спуская глаз с икон, как будто говорила всем, что не отвечает за себя, если оглянется. Анна Михайловна, с кроткою печалью и всепрощением на лице, и неизвестная дама стояли у двери. Князь Василий стоял с другой стороны двери, близко к креслу, за резным бархатным стулом, который он поворотил к себе спинкой, и, облокотив на нее левую руку со свечой, крестился правою, каждый раз поднимая глаза кверху, когда приставлял персты ко лбу.

Лицо его выражало спокойную набожность и преданность воле Божией. Сзади его стоял адъютант, доктора и мужская прислуга; как бы в церкви, мужчины и женщины разделились. Всё молчало, крестилось, только слышны были церковное чтение, сдержанное, густое басовое пение и в минуты молчания перестановка ног и вздохи.

Анна Михайловна, с тем значительным видом, который показывал, что она знает, что делает, перешла через всю комнату к Пьеру и подала ему свечу.

Он зажег ее и, развлеченный наблюдениями над окружающими, стал креститься тою же рукой, в которой была свеча. Младшая, румяная и смешливая княжна Софи, с родинкою, смотрела на него.

1 2 3 4 5 6