Menu
04.07.2014| enstangemar85| 3 комментариев

Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы (комплект из 2 книг) Георг Борн

У нас вы можете скачать книгу Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы (комплект из 2 книг) Георг Борн в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Ведь у меня нет портрета. О, как я ужасно наказана за безумные поступки своего прошлого! Ведь у нас все же остается надежда. Я все еще верю, что наши спасители явятся в последнюю минуту.

Кто знает, что случилось с ними самими, с этими добрыми и храбрыми людьми, готовыми отдать за меня свою жизнь. Еще полчаса и все погибло, Эстебанья! Перед ней стоял маркиз де Сен-Марс с докладом о том, что король уже проследовал в зал и приказал доложить королеве, что он ждет ее величество. Эстебанья скорее отшатнулась, чем вошла обратно в будуар, и дрожащим голосом повторила доклад Сен-Марса. Все придворные дамы ждут в смежном зале, проговорила Эстебанья и подала королеве веер и цветы.

Желание короля ничего не жалеть для украшения объявленного им торжества было выполнено с истинно королевской роскошью. В громадных дворцовых залах повсюду были устроены роскошные фонтаны, с галерей ниспадало множество богато вышитых знамен.

Миллионы свечей освещали анфилады комнат почти дневным светом. Во избежание жары были принесены колоссальные серебряные вазы, наполненные льдом. В боковых залах были накрыты столы, ломившиеся от бутылок с редчайшими винами. В восьмом часу большая часть приглашенных уже была в сборе. Здесь были все министры, все знатнейшие сановники, высшие военные чины, вся родовая аристократия, иностранные послы и представители среднего сословия.

Немного позже приехали Мария Медичи и герцог Орлеанский, а за ними явились маркиз Галиас, Сен-Марс, де Ту, Ришелье и шевалье Мармон, разные знатные иностранцы, папский нунций и граф Фернезе, уже вышедший из рядов мушкетеров.

Таким образом, составилось огромное блестящее общество, которое, разбившись на группы, вполголоса толковало о событиях дня, ожидая выхода короля и королевы и, так сказать, окончательного открытия бала. Посторонний наблюдатель тотчас же мог бы заметить, что при дворе есть несколько партий.

Члены каждой из них вежливо и приветливо раскланивались с членами другой, но держались на почтительном расстоянии друг от друга. Такое отчуждение было особенно заметно между кардиналом Ришелье и герцогом Орлеанским, уже давно не встречавшихся под одной крышей.

Они взаимно ненавидели друг друга и, несмотря на внешнюю любезность, сразу же можно было заметить существование между ними непримиримой ненависти. Ришелье уже давно знал, что брат короля ненавидит его и ищет только случая, чтобы устранить его.

Но и у всемогущего кардинала еще не было возможности погубить этого тайного врага. Он осторожно ждал случая, когда удастся нанести ему и его приверженцам гибельный удар. Поле битвы и план действий уже давно были им обдуманы и намечены. В душе он окончательно решил так беспощадно поразить королеву-мать и всю ее партию, чтобы после этого поражения уже никому не пришло бы в голову пытаться свергнуть его с высоты могущества. Для того чтобы низвергнуть такого человека, каким был Ришелье, его врагам нужны были также необыкновенные силы и средства.

Им необходимо было иметь в своей среде хотя бы одного человека, равного Ришелье по силе духа, но такого среди них не было.

Несмотря на то, что в тайный союз входили такие лица, как герцог Орлеанский, Галиас, Мармон, тайное общество Черного Братства, Сен-Марс, де Ту, и что все они действовали весьма единодушно и были воодушевлены самыми смелыми надеждами, до сих пор им не удалось добиться ни одного значительного успеха. Брат короля хоть и держался поодаль от своих сообщников, боясь скомпрометировать себя, но втайне усердно работал над их общим делом, а Мария Медичи всячески содействовала ему.

Даже и в этот торжественный вечер решено было действовать на благо того же общего дела. Герцог Орлеанский узнал, что молодой гардеробмейстер, фаворит короля, Сен-Марс, перешел в их лагерь и это доставило ему немалую радость, потому что в этом человеке он приобрел не только хорошего наблюдателя в среде самого тесного кружка приближенных короля, но еще и такого сторонника, личное влияние которого могло иметь значительный вес.

И этот новый союзник ненавидел кардинала все сильнее, потому что постоянно чувствовал на себе его проницательное, наблюдающее око. Пока Ришелье был в силе, Сен-Марсу нечего было даже мечтать об осуществлении своих честолюбивых планов. При первой же попытке руководить волей короля он встретил бы могучее противодействие со стороны кардинала. Людовик не любил Ришелье, но боялся его и нуждался в нем, а Сен-Марс знал это и понимал, что возбудить недоверие короля к его главному советнику было нелегким делом.

Но, тем не менее, падение кардинала составило главную цель партии, к которой принадлежали Сен-Марс и его друг де Ту. Втайне было решено в случае надобности прибегнуть даже к оружию, лишь бы погубить ненавистного временщика, сумевшего восстановить против себя всех лучших людей в государстве. Таким образом, тайный заговор против кардинала приобретал уже достаточно реальную угрозу.

Одним из энергичнейших вербовщиков был маркиз де Галиас, недавно убедивший молодого Сен-Марса принять участие в заговоре и, теперь, стоя поодаль от других гостей, разговаривавшего с ним вполголоса. Ясно только одно, интрига касается короля и королевы. Его эминенция человек вообще осторожный, а в таких делах — особенно. Сегодня после поздравления кардинала, король совершенно изменился и был чрезвычайно взволнован. Я даю голову на отсечение, что он сумел в свои поздравления и пожелания подлить как можно больше яда:.

Король после свидания с Ришелье был грустен, раздражителен и вообще в самом отвратительном настроении. Если сегодня он впадет в немилость, то скромно и безропотно преклонит голову, но только для того, чтобы завтра же поднять ее опять вдвое выше. Я знаю, что король не любит Ришелье, эту черную, вечно преследующую его тень, что ему уже опротивели все его интриги, я почти уверен, что он ненавидит его, но в то же время король нуждается в нем, он боится потерять такого талантливого советника.

Но только я все больше и больше утверждаюсь в мысли, что свалить его окончательно может только открытая борьба. Здесь, при дворе, мы можем добиться только того, что король окончательно возненавидит и его, и его систему. Но ведь этим еще далеко не гарантируется его падение. Легкомысленный придворный думал, что нанести рану булавкой такому колоссу, как Ришелье, означает уже одержать над ним победу.

Одна возможность такой мысли достаточно характеризует все слабоумие людей, окружавших герцога Орлеанского, а если прибавить, что сам он ничуть не превышал их в этом отношении, то можно составить себе достаточно правильное представление о нравственных силах партии, составляющей тайный заговор против Ришелье. По резким движениям капитана и тревожному выражению его глаз Ришелье тотчас же догадался, что он собирается сообщить ему нечто крайне важное.

Кардинал нарочно сделал несколько шагов и отвел капитана в сторону. Таким образом доклад капитана не мог быть услышан никем из присутствующих.

Затем к подъезду подскакал какой-то всадник, оставил лошадь солдатам и бегом взбежал по лестнице. Значит он, без сомнения, возвратился из какой-нибудь дальней поездки! Обергофмейстерина говорила с мушкетером очень недолго, кажется, он только успел сунуть ей что-то в руку.

Да нет, нет, этого и быть не может! Тогда, впрочем, мне ничего не стоит доказать, что это не больше чем подделка. Благодарю вас, любезнейший Девере. Пажи Людовика и Анны одновременно показались из двух противоположных галерей и остановились у входов. Ришелье и министры стали поближе, чтобы быть свидетелями встречи супругов и первыми раскланяться с королем и королевой. Анна была поразительно хороша в этот вечер. На ее прекрасном бледном лице и в слегка покрасневших глазах было обычное выражение тайного горя.

Но на этот раз, в ту минуту, когда она подходила к королю, во всем существе ее светилась какая-то радость. Ришелье с затаенным дыханием следил за каждым движением королевы. Он видел, как она поклонилась королю, как обергофмейстерина передала ей футляр, видел все это, но не хотел все-таки верить, что планы его рушатся, что в руках королевы был настоящий, первый портрет! Я искренне верю словам вашего привета. Всё та же я. Про девушку, которая была бабушкой. Дольче вита с риском для жизни.

При использовании материалов библиотеки ссылка обязательна: Текст книги " Анна Австрийская, или три мушкетера королевы. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом. Перейти на страницу книги. Георг Фюльборн Борн Анна Австрийская, или три мушкетера королевы.

По окончании всех аудиенций, королю доложили о приезде кардинала Ришелье. Кардинал вошел и с сознанием собственного достоинства поклонился королю. Ришелье с нескрываемым удивлением взглянул на короля.

Никогда еще король не выражал такого желания. Перейти на страницу книги "Анна Австрийская, или три мушкетера королевы. Повседневная жизнь жен и возлюбленных французских королей Автор: Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Анна Австрийская, или Три мушкетера королевы. Всегда помни о том, что у тебя есть только одна цель — выжить! Особенно если ты никому не…. Луиза Кларк приезжает в Нью-Йорк, готовая начать новую жизнь. И попадает в другой мир, в…. Однажды утром пенсионерка Александра Калинкина обнаружила, что чудесным образом….

В точке Лагранжа между Землей и Солнцем зафиксирована гравитационная аномалия. Три долгих года Татьяна живет на маленьком, отрезанном от цивилизации северном острове…. Холодные просторы космоса таят в себе много тайн, но только самые невероятные разгадки….

Выжившие в огненном аду битвы у мертвой реки, они ушли дальше. Скрываясь и убегая от…. Футболист национальной сборной Юрий Столешников в ответственный момент не забивает…. Сильви и Дэн — идеальная пара. В восьмую годовщину свадьбы они идут на прием к врачу и….

Что может быть проще, чем охранять живущего в Италии сына российского олигарха, которому…. Меня зовут Лютеция, но для всех я просто Лютик. Мне семнадцать лет, и как, наверное,…. В году, когда царская семья ждала решения о своей участи в печально известном доме….

Всегда ли рождение ребенка — счастье? Об этом не принято говорить, но бывает так, что…. Алина считает, что ее жизнь сложилась очень удачно: У Лорен Вудман необычный талант — видеть пропавших людей.

Их образы настигают ее…. Дуглас Ричардс — легенда современного технотриллера. Королева-мать, сидевшая со своей приближенной, герцогиней Бретейль, немедленно встала. Марильяк пишет, что на юге он собрал вокруг себя такое же большое число сторонников, а маркиз Сен-Марс велит в Лионе распространить везде воззвания, объявляющие войну Ришелье и настраивающие против него народ. Наконец-то дерзкого кардинала застанут врасплох! Король, скорее всего, будет на нашей стороне.

Наша поверенная, герцогиня де Бретейль, вот только что сейчас произнесла, что пока кардинал жив, он всегда будет для нас опасен. Ведь это борьба за существование, за Францию! Для осуществления возвышенных целей все средства хороши. Не будем отступать ни перед чем. Я иду к себе в кабинет, чтобы отпустить курьеров. Королева-мать тревожно взглянула на золотые часы, стоявшие на ее письменном столе.

Решительная минута приближалась, - через двадцать минут пробьет девять и Жюль Гри придет к боковым воротам за обещанным ядом. Мария Медичи не хотела лично вручать ему флакон, чтобы в случае необходимости иметь возможность отвести от себя всякие подозрения.

Она рассчитывала оградить себя от опасности, передав яд так, чтобы подкупленный убийца не видел, oti кого он берет его. В случае провала она надеялась, таким образом, избавить себя от всяких неприятностей, отрекшись от связи с убийцей и сказав, что он просто хотел выманить деньги своим показанием. Мария Медичи рассчитывала, что ее словам больше поверят, чем словам бывшего слуги кардинала.

Но она забыла, как это обыкновенно случается с подобными ей людьми, что в случае разоблачения до объяснений может даже не дойти. Ненависть и злоба вели ее к собственной гибели. Но она не думала об этом и напролом шла к цели. Он оттеснил и разорил моего брата из-за того только, что я пользуюсь вашим доверием. Но этому непременно надо положить конец.

Вы были отчасти свидетельницей переговоров, здесь происходивших, и я обещаю вам, что после свержения кардинала ваш брат займет прежнюю почетную должность. Маркиза Вернейль говорила мне, что король Людовик с радостью ждет этой катастрофы, - продолжала Мария Медичи, становившаяся с каждой минутой тревожнее, - мы скоро, скоро достигнем цели.

Я вспомнила, около девяти часов к боковой калитке дворца придет один из наших сторонников - молодой, отважный, надежный человек, ему надо отдать одну маленькую вещицу, я ее уже приготовила. Если он часто станет ходить сюда, это может возбудить подозрение, вы ведь знаете, что сейчас много шпионов.

Исполните мое маленькое поручение - это меня очень успокоит. Так как вы будете стоять в темноте, вас не увидит тот, кто придет за вещью, я этому очень рада. Не разговаривайте с ним, только Просуньте вещицу в щель калитки.

Уже девять часов, идите скорее вниз и не забудьте взять ключ, пожалуйста, будьте как можно осторожнее, чтобы никто не видел вас, - попросила королева-мать. Будет свергнут ненавистный кардинал, и мы восторжествуем. Наконец-то близка желанная цель. Сам Людовик будет нам благодарен, когда мы избавим его от этого человека, который ему давно в тягость, а мы достигнем своих целей. Герцог Орлеанский получит то, что имеет право требовать: Долой кардинала и его приверженцев.

После его свержения и им не спастись. Всех их обвинят в государственной измене, всем снимут головы! О, мы научились у вас, господин кардинал! Вы всегда так делаете и теперь сделаете, если победите. Мы не зря прошли вашу школу, всемогущий министр и великий дипломат, умевший постепенно прибрать к рукам управление государством.

Наконец, вы дошли до границы, честолюбивый выскочка, вытащенный мною из грязи. Но довольно, ни шагу дальше. На пороге стояла маркиза де Вернейль, статс-дама из свиты Анны Австрийской, тайная союзница Марии Медичи.

Бледная, с выражением неописуемого ужаса на лице, она торопливо оглянулась вокруг. В комнате никого не было. Маркиза поспешно подошла к королеве и упала перед ней на колени. Кардинал был у моего сына и Ришелье сильно восстановил короля Кардинал, видимо, знает обо всем, что против него замышляют, и сумел соединить свои интересы с интересами короля.

Предупредите господина герцога Орлеанского! У Марии Медичи мелькнула мысль, что Жюль Гри, вероятно, изменил ей. Герцогиня понесла яд к боковым воротам Никто не должен слышать моего разговора с герцогом. В ту минуту, когда портьера опустилась за маркизой, королеве-матери послышалось, как кто-то тихо сказал:. Прежде чем последуем туда за Марией Медичи, посмотрим, что в это время делалось у боковых ворот Люксембургского дворца. Король пошел пешком из Лувра к указанному ему кардиналом месту на улице Вожирар.

Ришелье до этого места д несли на носилках. Затем, собравшись с силами, он встал и прошел остальную дорогу пешком вместе с королем. До девяти часов оставалось несколько минут, когда они тихо, осторожно подошли к боковому флигелю громадного дворца, окутанного вечерними сумерками. Завтра приходите ко мне в кабинет. Король с силой распахнул калитку и взял завернутый флакон из руки, которую держал в своей. Ступайте скорее к королеве-матери и скажите, что отдали королю порученную вам вещь!

Этим вы все скажете! Мы дадим знать о нашем решении. Сегодня ночью мы примем необходимые меры для подавления этого нового и последнего мятежа, и решим судьбу виновных! Король с кардиналом отправились обратно в Лувр, а герцогиня, вся бледная, чуть не теряя сознание, убежала наверх, в приемную.

Мадам де Бретейль не в состоянии была выговорить ни одного слова, и, шатаясь, вошла в кабинет королевы-матери. Мария Медичи пошла к ней навстречу, а маркиза протянула руки, чтобы поддержать герцогиню. Мой сын, что это значит? Где вещь, которую я вам дала, чтобы вы у ворот Вы не велели ничего спрашивать, ничего говорить, я подала вещь, человек за калиткой схватил меня за руку, взял вещь и спросил, кто я. Я хотела вырваться, но он крепко держал меня и пристально смотрел мне в лицо, тут я узнала Этим вы все скажете, мы дадим знать о нашем решении.

Я уеду в Германию, - сказала Мария Медичи, едва держась на ногах. Ступайте скорее предупредить герцога, чтобы и он мог бежать сегодня же, потом возвращайтесь сюда укладывать мои драгоценности.

Велите сейчас заложить два дорожные экипажа. Я на рассвете уеду из Парижа. Дамы поспешили исполнить распоряжение королевы-матери, они слишком хорошо понимали грозящую им опасность. Они сами обрекли себя на изгнание, - я очень этому рад, по крайней мере, шуму будет меньше. Тяжело произносить строгий приговор матери и брату. Бежавшим мы назначаем такое ограниченное содержание, что у них навсегда пройдет охота составлять заговоры и строить честолюбивые планы. Кроме того, герцог Орлеанский еще ощутит на себе последствия содеянного.

Остальных виновных судите, как обычно. Пример ведь хорошо действует. Вблизи пограничного городка Пиньероля, на отдаленной окраине большого французского королевства, был громадный лес с превосходными старыми деревьями и богатыми местами для охоты. Лес этот и находившийся в глубине его охотничий замок принадлежали казне, но уже много десятков лет в нем не охотился и не жил ни один из королей Франции; старый замок пришел в разрушение и смотрелся неприветливо, комнаты носили явные следы всеразрушающего времени.

Так как он стоял в стороне от дороги, его никогда не замечали проезжие и не заезжали туда. Он принадлежал к числу тех глухих уголков, куда люди не заглядывают, и уголки эти так и исчезли бы забытые и заброшенные, если бы в них не жили живые существа - и если бы они не числились собственностью кого-нибудь из знати. Старинный замок, стоявший среди чудесной лесной поляны, был очень велик. Две башни по углам его замечательно крепких стен показывали, что сотни лет тому назад он принадлежал какому-нибудь рыцарю-разбойнику.

Он был красновато-серого с коричневым отливом, большая честь его окон была покрыта пылью, и все здание выглядело очень неприглядно. Дорога в Пиньероль от дождей и всякой непогоды стала почти непроходимой, а лес кругом так дико разросся, точно туда с незапамятных времен не заходил ни охотник, не лесной сторож. Часто на опушке леса показывались любопытные лани, высовывающие головы из чащи, разглядывая пустынный дом, лесные птицы устраивали вокруг него свои концерты, а зимой нередко кружил и волк, забегавший случайно, охотясь на ланей.

В светлые летние дни из портала выходил человек в поношенном охотничьем костюме и осматривал свои поля и огороды, тянувшиеся вплоть до опушки леса. Старый путник принадлежал, видимо, к числу чудаков; по его длинной не расчесанной бороде и истертому платью было видно, что он всячески избегает встреч с людьми и ведет в замке жизнь затворника. Все необходимое для его жизненных потребностей ему доставляли огороды, поля и леса. За несколько лет перед тем он похоронил жену, верно делившую с ним его уединение, после ее смерти он остался совсем один в старом замке, выходя лишь на охоту, когда нужно было мясо, - никогда не бывал в Пиньероле и, вообще, из замка отлучался обычно только на два-три часа.

Только раз в год он видел поверенного из Пиньероля, ежегодно привозившего небольшую сумму на его содержание. Старому Раналю не нужны были деньги. Он сам не знал, зачем брал их и прятал в ящик. У него, после смерти жены и сына, убитого на войне, не оставалось никого из родных.

Поверенный обычно, приезжая к нему, охотился в лесу и привозил старому Раналю запас пороха и пуль, которого хватало на целый год. И всегда он находил старика на своем неизменном посту, по-видимому, совершенно довольного своей судьбой. Я не делаю ничего дурного, каждый день молюсь Богу и к буре да непогоде так же привык, как к ясному солнцу! Но однажды поверенный явился совершенно неожиданно, в такое время года, в какое раньше никогда не приезжал в старый замок - весной.

Разве я вам не рассказывал, что кардинал Ришелье правая рука короля и могущественный повелитель Франции? Старый Раналь смотрел с изумлением на уполномоченного. У него в голове никак не укладывалась подобная мысль. Вчера я получил из Парижа бумагу, в которой мне приказано передать вам, что на днях сюда приедет рыцарь Раймонд с женой и ребенком.

Там, я думаю, такой воздух, что задохнешься, и окна надо вымыть. Прислать вам женщин для этого? Но пойдемте же наверх - мне ведь надо написать рапорт кардиналу, в Париж. Да, никак я не могу понять, к чему это приедут сюда гости, что им тут делать, и что же я тогда буду делать?

Пока им был король, все шло хорошо, а тут вдруг на старости лет привыкай к другому! Вы ведь не хотите уходить отсюда? Старик с таким изумлением посмотрел на уполномоченного, как будто тот сказал ему что-то совсем несуразное.

Рыцарь Раймонд, вероятно, будет добрым господином, и вы станете жить по-прежнему мирно и тихо. У них, должно быть, хорошая протекция, потому что кардинал предупреждает об их приезде, я о них больше ничего не знаю, кроме этого. Но идемте же наверх, Раналь, надо посмотреть комнаты.

Вы, пожалуйста, все приведите в порядок, поприветливее встретьте гостей, позаботьтесь, чтобы было жаркое к обеду, украсьте немножко портал, знаете, чтобы произвести приятное впечатление.

Дом был старинной постройки, на каждой площадке лестницы были резные стрельчатые двери. Старый кастелян отворил дверь верхнего этажа. Догадки гостя больше чем подтвердились: Потолки больших высоких комнат были сводчатые, обстановка сильно была повреждена насекомыми, но все говорило о том, что тут когда-то жил богатый рыцарь. Стулья, шкафы и столы были очень изящной резной работы, занавеси и ковры были явно восточного происхождения, в шкафах, стоящих в банкетном зале стояла очень ценная столовая посуда.

В некоторых комнатах была более современная обстановка: Ну, где вам со всем этим одному управиться? Да привыкайте понемножку к мысли, что скоро не один будете жить здесь. Я отлично устроюсь в полуразвалившемся блокгаузе, мне ведь не раз случалось ночевать там, когда я не успевал домой засветло. Раналь принялся за работу, хоть и не с удовольствием, но с большим усердием.

Этот человек сделался чудаком в своем одиночестве, но сохранил природное добродушие и честность. Весть о приезде гостей сильно озаботила и смутила его, так как он дичился людей и привык к полному уединению, но мало-помалу он пришел к твердому намерению прежде всмотреться, а не уступать места без дальнейших распоряжений. Прибирая все в доме и около дома, он разговаривал с Арно, своей большой, старой охотничьей собакой, сидевшей перед ним и глядевшей на него своими умными глазами. Раналь жаловался ей на ненадежную, негаданную заботу, свалившуюся ему, как снег на голову, и тяжело вздыхал.

Собака точно понимала своего господина, жалась к нему, виляя хвостом, лизала руки и жалобно смотрела ему в глаза, словно хотела сказать: Я не изменю тебе, чтобы ни случилось!

Прошло три дня после неожиданного приезда уполномоченного. Раналь привел уже в порядок большую часть комнат. Старик вышел посмотреть, в чем дело, и услыхал стук колес, щелканье бича, а вслед затем на дороге показался старый тяжелый, неуклюжий дорожный экипаж. Он медленно подвигался по ухабистой дороге, переваливаясь со стороны в сторону, покрытые пеной лошади тяжело дышали. Из кареты вышел сначала пожилой мужчина с красивым лицом, большими глазами и седой бородой. На нем был старый бархатный кафтан, узкие панталоны до колен, полуплащ и шляпа с большими полями.

Он взял у жены маленького мальчика, лежавшего на шелковых подушках, потом помог ей самой выйти. Тяжелая дорога, видимо, очень утомила ее, она была бледна и едва могла шевелить руками и ногами.

По лицу видно было, что она уже очень пожилая женщина, хотя седоватые волосы скрывались под дорожной шапочкой. Я рыцарь Раймонд, вот - моя жена, а это - наше дитя. А вас как зовут? Как ни старался Раналь мыть окна и комнаты, но она нашла, что все страшно грязно и неприятно.

Старушка покачала головой, но, вспомнив, что старый кастелян один тут хозяйничал, поняла, почему дому трудно было иметь более опрятный вид. Ей понравился только чудесный лес вокруг, славный, ароматный воздух и живописное местонахождение старого, угрюмого замка, где ей с маленьким Луи и мужем суждено было доживать век. Мариэтте не легко было переселиться в совсем незнакомое место, и, как опытная женщина, она сразу заметила, что и старому Раналю перемена в его обстановке была тяжела.

Нам тяжел переход от парижской жизни к этой пустыне, а вас тревожит неожиданный приезд гостей, поэтому мы все трое должны щадить друг друга и стараться облегчить жизнь друг другу.

Мы вам поперек дороги становиться не будем, старичок. Не думайте, пожалуйста, что я являюсь к вам строгим барином, оставайтесь по-прежнему кастеляном старого замка и живите себе спокойно, мы вам мешать не будем.

Ваша квартира, по-старому, будет внизу, а мы устроимся наверху. Для меня главное - мой мальчуган, а здесь, на этом чудесном воздухе, он у нас славно станет расти. Ступай, Мариэтта, я принесу вещи и найду, куда поставить лошадей.

Раналь все спокойно выслушал и не без раздумья пожал протянутую руку, но, увидев вдруг, что рыцарь пошел к экипажу и собирается распрягать лошадей, встрепенулся. Я покормлю и напою ваших лошадей. Когда лошади и карета были поставлены на место, а рыцарь Раймонд ушел наверх помочь жене разобраться и приготовить постели, Раналь отправился в лес и вскоре вернулся с убитой косулей, часть которой отнес Мариэтте на жаркое к ужину.

Таким образом, через несколько дней между новыми хозяевами и старым Раналем установились самые дружеские отношения, и обе стороны были очень довольны в душе. Приехав через несколько недель посмотреть, как идут дела в замке и послать рапорт кардиналу, пиньерольский уполномоченный нашел старого кастеляна в самом счастливом расположении духа.

И рыцарь Раймонд сказал ему, что очень доволен обстановкой. Все это, конечно, во многом говорило в пользу характера обитателей замка. Мариэтта вымыла и вычистила все в комнатах, окончательно привела их в порядок, а вскоре вполне освоилась на новом месте. Маленький мальчик, порученный ее заботам, подрастал и хорошел, и все в округе считали его сыном старой четы. Рыцарь Раймонд развлекался охотой, начал делать дорожки в лесу и приводить его в порядок, потом с помощью Раналя занялся исправлением дороги и разбил сад перед домом.

Старый кастелян никогда еще не чувствовал себя так хорошо. Он очень сблизился с рыцарем, хотя никогда не забывал, что он его господин. Мариэтта тоже была в самых лучших отношениях со старым Раналем, заметив с его стороны привязанность к маленькому Луи. Кто бы мог ожидать подобной нежности от такого старого чудака.

Арно, заметив, что хозяин ласкает дитя, тоже подходил, лизал мальчику руки и часами не отходил от него, когда Мариэтта, посадив своего дорогого малютку на мягкий мох, уходила хлопотать по хозяйству. Поверенный приезжал в замок осенью, выдавал теперь уже двойную сумму на содержание. Он любил ездить туда, потому что рыцарь Раймонд всегда удерживал его на несколько дней, и они вместе охотились. Вскоре в Пиньероле узнали, что в прежнее время рыцарь Раймонд был в числе первых приближенных короля.

Поверенного особенно поразило то, что из Парижа ему прислали письменное распоряжение, согласно которому он должен был время от времени заезжать в замок и сейчас же доносить, если он заметит какую-нибудь перемену в жизни его новых обитателей.

Он сначала долго ломал над этим голову, но никак не мог разгадать тайну и, наконец, перестал об этом думать. Заезжать в замок, как ему приказывали, он сам любил, потому что там его всегда радушно встречали, но никогда ничего особенного он не замечал. Он играл в саду, ходил в лес с отцом Раймондом или старым Раналем, а потом рассказывал маме Мариэтте тысячи историй о жучках, векшах, лесных орехах и ягодах. Это был умный, развитой ребенок, всегда внимательный на уроках, которые ему давал отец Раймонд, человек самого разностороннего образования.

Мальчик горячо любил людей, которые его окружали. Они постоянно старались делать ему только приятное, исполняли все его прихоти. Добрая Мариэтта ухаживала за ним от всей души, старый Раналь сделал ему из дерева лошадь, шпагу и мушкет, а отец Раймонд учил владеть оружием. Таким образом, маленький Луи в своем уединении ни в чем не нуждался, у него было все, У него не было необходимости завидовать принцам и королям. К его услугам был старинный замок с великолепно убранными комнатами, прекрасный лес, цветущий сад.

У "его были голуби, соколы, лани и олени. Окружающие его люди думали о том, как бы доказать ему свою любовь, - наконец, ему не приходилось страдать от зависти, людской злобы и интриг.

Здесь он не знал горя, вражды, грустных разочарований, его юность проходила в завидной обстановке, хотя те, по чьей воле он оказался в этой глуши, вовсе не заботились о том, чтобы ему было так хорошо. Кардинал думал об одном: Ему, конечно, больше хотелось бы поручить ребенка не Мариэтте и Раймонду, а кому-нибудь из людей, более подходящих для выполнения его планов и более способных быть его единомышленниками.

Но так как надо было действовать осторожно, то он заботился о том, чтобы, по крайней мере, держать мальчика с приемными отцом и матерью как можно дальше, а никак так хорошо нельзя скрыть ребенка и заставить всех забыт о нем, как в Пиньерольской глуши. Пока он оставался там, бояться было нечего. В этих местах ему не встретится никто посторонний, никто не станет обращать на него внимания и, разумеется, его не найдут те, кто знал тайну его рождения.

Ришелье рассчитывал таким образом устранить брата дофина и расчет его удался бы, если бы не вмешалась судьба, часто оказывающаяся сильнее самых могущественных властелинов на земле. Опытный кардинал не исключал такой возможности и в душе желал, чтобы маленький принц умер в детстве, так как с его смертью все опасности и случайности устранились бы сами собой.

Мальчик уже седьмой год жил в уединенном замке, как вдруг произошло событие, круто изменившее его светлую, радостную жизнь на тяжелую и грустную. Часто хворавший в последнее время Раймонд становился с каждым днем слабее и, наконец, весной почувствовал приближение смерти. Он простился сначала с мальчиком, горько плакавшим у его постели и ни за что не хотевшим отпускать милого папу Раймонда, потом с Раналем, который украдкой bl слезу, и, крепко пожав рыцарю руку на прощанье, торопливо ушел из комнаты.

Они всю жизнь были счастливы друг с другом, привыкли один к другому и никогда не разлучались, а тут вдруг приходилось расставаться. А каково было бы бедному мальчику, если бы кто-нибудь из нас двоих не остался бы с ним? Береги его, как зеницу ока, и никому не говори, кто он.

Ты ведь знаешь, Мариэтта, мы дали священную клятву. Не отягощай прощания, моя милая, дорогая жена, мы опять увидимся с тобой на небе. Заботься о мальчике, чтобы он был здоров и не попал бы в дурные руки, пока жива - оберегай его от несчастья, греха и дурных мыслей.

Когда он вырастет, то спокойно закроешь глаза, а до тех пор свято исполняй свои материнские обязанности.

Ах, неужели мне придется пережить тебя! Пришел Раналь, ведя за руку мальчика. Все трое стали на колени возле умирающего и молились. Рыцарь Раймонд лежал тихо, умиротворенный, словно мирно отдыхал от всех земных забот и горестей. В комнате, где лежало тело Раймонда, было тихо и темно.

Раналь неторопливо, как бы смущенно, подошел к Мариэтте и протянул ей руку. Конечно, я не могу быть вам опорой, мадам Мариэтта, так как вы ведь здесь хозяйка, а я только кастелян, но я всей душой готов доказать вам мою преданность. Я очень скоро поняла вас и увидела, что буду иметь в вас верного помощника. И этот помощник мне нужен теперь, добрый Раналь!

Теперь я и мой мальчик остались совсем одни в этом уединенном замке, а ведь мой Луи еще долго будет нуждаться в заботе и надзоре за ним. Останемся впредь хорошими друзьями, помогите мне смотреть за мальчиком и воспитать его, я ведь знаю, что и вы его любите.

Теперь пойду устрою последнее жилище вашему благородному, дорогому мужу, рыцарю Раймонду, мы похороним его под деревьями, в лесу, там же, где лежит моя жена. Мариэтта плакала, не вытирая глаз. Маленький Луи почти не отходил от нее, разделяя ее горе.

Вдвоем с Мариэттой они положили туда тело рыцаря, осыпали его цветами, закрыли гроб и опустили в вырытую стариком могилу, у самой опушки леса, под раскидистыми ветвями вековых деревьев.

Помолившись втроем над свежей могильной насыпью, они украсили ее цветами и поставили черный крестик. Старый Раналь стал еще молчаливее, мальчик уже не кричал и не пел, как прежде в саду, Мариэтта сильно тосковала, хотя при этом не забывала своих обязанностей, даже верный Арно как будто ощущал потерю и, тоскливо сидя у входа, все смотрел наверх, на лестницу, точно ожидал - не покажется ли рыцарь Раймонд. Один раз в замок заехал поверенный, посмотреть, как им живется, и очень удивился, узнав, что рыцарь Раймонд умер.

Он выразил его вдове свое искреннее сочувствие, спросил, нет ли у нее каких-нибудь поручений или просьб, и, вернувшись в Пиньероль, сейчас же послал рапорт кардиналу, как ему было предписано.

Как-то маленький Луи играл в саду, а Мариэтта пошла отнести цветы на могилу мужу. Раналь, сажавший деревья по сторонам Пиньерольской дороги, - он начал сажать их еще с покойным Раймондом, - вдруг заметил подъезжавшего всадника.

Старик с удивлением поднял голову. Не поверенный ли едет в замок? К ним ведь никто, кроме него, не ездил. Всадник подъезжал все ближе и, наконец, остановился возле старика. Это был широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, с черной бородой, очень мало внушающий доверие. В его облике было что-то жесткое и высокомерное, а глаза постоянно беспокойно бегали. Неужели у вас не найдется занятия лучше и полезнее, чем сажать какие-то ни к чему не годные деревья?

Ему непременно хотелось исправить дорогу. Разве сюда гостей ждут? Или пиры затевать думаете? Для кого вам исправлять дорогу? Никто по ней не поедет. Я управляющий Гри, понимаете?

Здесь я хозяин теперь, и всем заткну рот, кто посмеет не оказывать мне почтение. Раналь не сразу подчинился. То, что он сделал бы для рыцаря Раймонда без всякого приказания, выполнять по приказу этого человека теперь казалось ему вовсе не обязательным.

Новый управляющий уж слишком грубо к нему обращался. Что ему за дело до лошади приезжего? Однако он отложил заступ и пошел в замок посмотреть, что еще будет. Но ему казалось, что ничего хорошего уже не будет. Жюль Гри у портала сошел с лошади и ждал кастеляна. Но кастелян пошел не к нему, а к Мариэтте, сидевшей у могилы мужа. К новому управляющему подбежал Луи и с удивлением смотрел на него и на лошадь. Он никогда не видел этого человека. Не понимаю, как это все случилось, только начало неладное.

Дай-то Бог, чтобы все обошлось мирно. Мальчик слишком хорошо воспитан, чтобы держать его лошадь, важный господин мог или сам это сделать, или привезти с собой для этого конюха. Мариэтта, между тем, пошла к себе наверх. Новый управляющий уже бесцеремонно расположился там и расхаживал по всем комнатам, как хозяин. Нам гораздо лучше прямо объясниться сразу, чтобы не было никаких недоразумений. Теперь я беру на себя обязанности воспитателя.

Вот приказ из Парижа. Ребенок будет по-прежнему считать вас и рыцаря родителями, но так как вы теперь уже слишком слабы для того, чтобы заботиться о нем, то звание его воспитателя передано мне.

Мариэтта дрожащей рукой взяла бумагу, в которой ей приказывалось во всем, особенно в отношении мальчика, выполнять распоряжения нового управляющего. Подобное приказание унижало ее, а она вовсе не заслуживала этого за свои самоотверженные хлопоты о ребенке.

Старушка уже готова была прямо высказать свое негодование и уехать из замка, но мысль о том, что тогда мальчик останется в полной власти этого чужого человека, заставила ее передумать.

Материнская любовь к Луи победила в ней личное чувство гордости. Я хочу, чтобы вы продолжали считаться матерью этого ребенка и подтверждали каждое мое приказание. Я также имею и право телесного наказания, предупреждаю вас, чтобы в случае, когда это понадобится, между нами не было разногласий, которые могли бы навести и мальчика, и кастеляна на какие-нибудь подозрения относительно его происхождения.

Теперь вы все знаете! Я займу эту часть комнат, мальчик будет жить в комнате рядом, а вы можете взять себе остальные. Я иду сейчас осматривать нижний этаж и конюшни, - сказал Жюль Гри, научившийся уже разыгрывать роль строгого наставника. Но, как всегда бывает у выскочек, в каждом его движении, в каждом слове так и сквозили природная глупость и грубость. Мариэтта осталась у себя, чтобы наедине погоревать о неожиданной перемене и немножко опомниться, а управляющий сошел вниз.

Это тебя сразу научит! Маленький Луи остановился, как громом пораженный, при этих словах и во все глаза глядел на совершенно незнакомого ему гостя, поднявшего хлыст, чтобы ударить его. Животное крепко держало его зубами и сердито рычало.

Жюль Гри в первую минуту от страха не мог выговорить ни слова, потом, опомнившись, закричал в бешенстве. Жюль Гри обратился к Раналю, стоявшему у портала и видевшему, как управляющий ударил мальчика. Ну, отведете вы теперь лошадь в конюшню? Я кастелян замка, а не ваш конюх! Да и кто вы такой, что разыгрываете здесь барина и бьете мальчика.

Не смейте этого больше делать, иначе я с вами рассчитаюсь. Управляющий поспешно взбежал по лестнице, схватил заряженный мушкет, который он с собой привез, и снова сбежал вниз.

Жюль Гри прицелился, раздался выстрел и бедное верное животное упало, обливаясь кровью. Это вам даром не пройдет. Я унесу тебя из старого замка, в котором мы с тобой столько лет мирно жили И я не останусь здесь, и мне нестерпимо в этом доме. Сегодня же ночью я уйду отсюда, пусть этот человек хозяйничает здесь, как хочет. И зачем он сюда приехал? Пойду попрощаюсь с мадам Мариэттой и спрошу об этом, а потом уйду из старого замка, как бы мне ни тяжело было сделать это.

Маленький Луи прибежал к ней жаловаться, и она увидела красновато-синие полосы у него на спине. Это так возмутило ее, что она была не в состоянии больше сдерживаться и, услышав выстрел, велела мальчику оставаться наверху. А сама побежала вниз. Этот бешеный человек, прибивший ребенка и убивший собаку, мог в один прекрасный день убить и ее. Как вы смеете поднимать руку на мальчика? Он послушный и очень добросердечный ребенок.

Остерегайтесь еще раз когда-нибудь повторить эти слова. Ваши слова на эту тему будут смертным приговором для мальчика. Вы так же хорошо знаете, что никто и никогда не должен ничего о нем слышать. Если вам дорога его и ваша собственная жизнь, то умейте молчать и покоряться. Старушка, вся дрожа, ушла к себе и, упав на колени, просила Бога помочь ей и научить перенести новое страдание.

Между тем Жюль Гри сам отвел лошадь в конюшню, шепотом осыпая непокорного кастеляна ругательствами и клянясь по заслугам наказать его. Жюль Гри расположился в выбранных им лучших комнатах замка и заставил Мариэтту подать ужин. Старушка повиновалась, скрепя сердцем.

Новый управляющий распоряжался как настоящий, полновластный хозяин. Маленький Луи робко забился в уголок в своей комнатке, боясь, как бы этот незнакомый человек опять не начал бить его.

Мариэтта пришла к мальчику, взяла его к себе, приласкала и ободрила, потом дала ему, как обычно, поужинать и уложила спать. Ей было невыразимо жаль бедного ребенка, которого она любила как родного сына. Со слезами глядела она на него. Что же с ним будет, если она умрет, гели их вдруг разлучит какое-нибудь неожиданное обстоятельство?

Какой жестокой участи подвергнется несчастный ребенок, оставшись на руках у грубого, бесчувственного человека, которому, по-видимому, поручено мучить его и физически, и нравственно. Страшно было доброй старой Мариэтте думать об этом. Она с удовольствием ушла бы вслед за своим покойным мужем, если бы горячая любовь не связывала ее с милым названным сыном, из-за которого ей еще предстоит пережить немало тяжелых дней.

Луи и новый управляющий еще спали, когда в дверь Мариэтты кто-то тихонько постучался. Перед ней стоял Баптист Раналь. Мариэтта испугалась его мрачного, изменившегося лица.

Поэтому я лучше уйду. Я думаю, что лучше всего было бы разбить череп новому управляющему, тогда сразу по крайней мере все кончилось бы. Посмотрите на себя, ведь вас узнать нельзя! У вас совсем другое лицо стало, глаза горят Я решил уйти и пришел с вами проститься.

Пока мы жили здесь одни, все шло мирно и хорошо, теперь все переменилось, я не в силах перенести такое. Но скажите мне, пожалуйста, мадам Мариэтта, ведь вы хозяйка здесь и мать вашего мальчика, неужели новый управляющий поступает так с вашего разрешения? Неужели вы дали ему право мучить и наказывать вашего Луи? Рыцарь Раймонд, я думаю, не раз перевернулся бы в могиле от гнева.

Не сердитесь на меня, пожалуйста, скажите, неужели вы в самом деле позволите это управляющему? Боже мой, да что же за сила у него, что вы, хозяйка дома и мать ребенка, не можете ни слова ответить ему и запретить то, что вам не нравится? Но - это глубокая тайна, я не имею права выдать ее. А больше всего мне жаль вас, Мариэтта. Я ведь хорошо вижу, как вы страдаете в душе. Лучше мне уйти, чем убить его. Как много лет я мирно прожил здесь, - продолжал старик тихим дрожащим голосом, - никогда мне и в голову не приходило покинуть этот старый замок, но теперь все изменилось, так изменилось, что старому Раналю нет больше места в доме, лучше ему добровольно уйти.

Нам не приходилось жаловаться друг на друга, мы всегда жили мирно и дружно. Куда же вы думаете уйти, Раналь? Не новое же место искать, кто меня возьмет? Я уже и стар и слаб, а всякий ищет молодого здорового работника. Старик всеми покинутый, - его стоит просто пристукнуть, вот и все. Ведь этот сарай наполовину развалился, вам будет холодно. Какое несчастье, что я не могу сказать вам всего.

Вы думаете, что я заодно с управляющим. Не буду я вас разуверять, Раналь. Прощайте, мой добрый Раналь, дай вам Бог спокойно и мирно жить в вашем новом доме.

Я ведь не могу сделать, как вы, и уйти из замка. Я должна терпеть до конца, чтобы ни случилось. Прощайте, Раналь, не поминайте лихом. Благодарю вас за все, что вы мне за это время сделали хорошего. Поверьте, мне очень трудно уходить от вас, но так надо Да благословит вас Бог. Маркиз де Сен-Марс и его товарищ де Ту уехали в Лион, самый значительный город во Франции после Парижа, чтобы возглавить там заговор. У них было много сторонников между самыми знатными вельможами города, и они надеялись нанести меткий удар кардиналу.

В Лионе все уже было готово, оставалось спровоцировать народ, заставить солдат принять их сторону и затем идти на союзников кардинала. Сен-Марс и де Ту были так уверены в успехе своего замысла и в общем недовольстве, что им и в голову не приходила возможность неудачи или какой-нибудь личной опасности.

Они поклялись свергнуть ненавистного кардинала, заручились тем, что в Париже, на севере в Бордо, в Испании, по первому сигналу заговорщики поднимутся везде, а если Ришелье вышлет против солдат, то они не испугаются, сами возьмутся за оружие и заставят его сдаться. Кардинала надо свергнуть, лишить власти, убить! Это был общий лозунг, военный клич заговорщиков, во главе которых, кроме герцога Орлеанского, Сен-Марса и де Ту, были, как нам известно, маршал Марильяк, герцог Бульонский и много родовой знати.

Этот огромный дом, похожий на дворец, стоявший в лучшей части города, принадлежал одному богатому буржуа, принимавшему участие в заговоре против кардинала из-за того, что Ришелье назначил посланником не его, а одного из своих приближенных. Он обещал склонить большинство народа на сторону заговорщиков. На улицах и площадях огромного города Лиона все стихло и опустело, лишь изредка, кое-где, торопливо проходил какой-нибудь прохожий, закутанный в плащ.

Он был уже полон, новые члены собрания все еще приходили. Дверь все время не закрывалась. Было уже далеко за полночь, когда Сен-Марс и де Ту, вдохновители и лидеры восстания, обратились к присутствующим с красноречивой речью, воодушевившей всех и заслужившей общее одобрение.

Но в ту минуту, когда Сен-Марс и де Ту громко крикнули: Все с удивлением и ужасом смотрели в коридор, где при свете факелов стали видны мундиры солдат. Всем одновременно пришло в голову, что маркиз Сен-Марс и де Ту были союзниками кардинала и нарочно зазвали их в этот дом, чтобы передать их в руки кардинала. Один офицер подошел к Сен-Марсу и де Ту и показал приказ с королевской подписью об аресте. Всякое сопротивление было бесполезно.

Сен-Марс и де Ту отдали офицеру шпаги и сошли вслед за ним вниз, к подъезду, где уже ждала карета. Их привезли в мрачную городскую тюрьму и посадили в разные камеры под строжайший надзор.

Оба арестованные в мрачном раздумье ожидали решения своей участи, впрочем, они и сами сознавали, что предвидеть ничего хорошего нельзя было. Против них был затеян процесс, как против государственных преступников, и состав суда был назначен самим кардиналом. Судьям было вполне достаточно этих доказательств, чтобы через несколько дней объявить приговор. Когда его утвердили в Париже, в камеру к заключенным вошел председатель суда с несколькими офицерами и Лионским палачом.

Увидев высокого мужчину в широком черном плаще, с непроницаемым и неподвижным, как камень, лицом, с холодно смотрящими на арестанта глазами, Сен-Марс догадался о решении суда. Судья прочел сначала маркизу, а потом и его товарищу де Ту, что, следуя правилам закона, им назначена смертная казнь, которая совершится на открытой площади, перед всем народом для исключения в будущем подобных попыток. Во-первых, я хочу провести последние часы вместе с моим товарищем, а во-вторых, чтобы передали герцогу Орлеанскому, что я проклинаю и презираю его.

Этот негодяй склонил нас к измене, а потом бросил. Он провел последние часы с де Ту в одной камере, где с ними всю ночь пробыли два духовника, напутствуя приговоренных к смерти. Он никак не мог понять, каким образом от них ускользнула победа, которая была почти у них в руках. Что случилось в Париже? Кто выдал все кардиналу? Каким образом он мог узнать все подробности подготовки к восстанию?

Друг его был гораздо спокойнее и покорно подчинялся своей участи. Изменить ее он не мог, следовательно, надо было мужественно встретить смерть. Вместо того, чтобы содействовать падению Ришелье и торжествовать победу над ним, они расплачивались собственными головами за общее дело. Духовники под строгим секретом передали им, что герцог Орлеанский и королева-мать ночью бежали из Парижа, и никому не известно, куда они скрылись. Этот министр, не щадивший ничего для достижения своих целей.

Он победил, а мы расплачиваемся жизнью за общее дело! Простимся с землей, примиримся с небом и твердо, рука об руку, встретим смерть. Друзья проговорили между собой всю ночь, потом стали на молитву вместе с монахами, явившимися проводить их на казнь. Чуть забрезжило утро, улицы Лиона еще были в свинцово-сером полусвете, обычном переходе от ночи к утру в пасмурные дни, со всех сторон толпы народа стекались к большой площади Де-Серро, где всегда совершались казни.

Народ спешил посмотреть, как будут казнить двух знатных государственных преступников. Бежавшим толпам людей было все равно, справедлив или несправедлив приговор - их интересовало лишь необыкновенное зрелище!

Шли старики и молодые, мужчины и женщины, девушки и дети. На площади, на отведенном для народа месте, некуда было, как говорится, яблоку упасть; народ толпился даже по всем улицам, прилегающим к площади Де-Серро.

Солдаты оцепили место казни и выстроились шпалерами вдоль улицы, по которой должны были вести осужденных к эшафоту. Большая площадь напоминала собой пеструю мозаичную доску, так плотно прилегали одна к другой головы стоявших зрителей.

На подмостках, возле плахи, стояли трое помощников палача. На них были красные шерстяные рубашки с засученными рукавами и черные короткие панталоны до колен. Стоило взглянуть на лица этих людей, на их манеру держать себя, чтобы убедиться в их закоренелой жестокости. Начинал накрапывать мелкий дождь В толпе царила глубокая тишина. В толпе, не спускавшей с него глаз, слышались восклицания, кое-кто бранил палача, кое-кто хвалил его.

Он шел очень важно, с достоинством, запахнувшись широким черным плащом и, по обычаю, без шляпы. Седые волосы его были острижены почти под гребенку, по холодному суровому выражению резко очерченного лица было видно, что этому человеку,, наверное, не знакома улыбка. Нос у него был сильно загнут книзу. Глаза большие, взгляд спокойный, лоб необыкновенно огромный, он не носил ни бороды, ни усов.

За ним шли двое помощников. Один нес топор, другой - черное покрывало - черный платок, который осужденным накидывали на голову в последнюю минуту, если замечали в них желание сопротивляться или близость к потере сознания. Когда судьи и офицеры-свидетели, а за ними и солдаты, взошли на подмостки, колокола умолкли. Маркиз и де Ту поднялись по ступеням, обтянутым черным сукном. Рядом с ними шли монахи. Когда на подмостки вошел палач, помощники сбросили с плахи покрывавшее ее сукно и подали топор.

Один из судей развернул бумагу и громко прочел приговор, потом передал палачу, чтобы тот удостоверился в его подлинности. Не было ни одного человека на всей огромной площади, который бы не прослезился, глядя на последнее прощание друзей!

Палач вынул свой топор из обитого бархатом ящика: Помощники хотели накинуть ему на голову покрывало, но он не позволил, он хотел прямо взглянуть в глаза смерти и умереть, не дрогнув. Он опустился на колени перед плахой и положил на нее голову До этой минуты он был тверд и спокоен, но видеть, как умирает его друг, было сверх его сил. Ему было невыразимо больно. Однако он пересилил себя. Как только Сен-Марс опустился на колени, к нему подскочили помощники палача и крепко привязали к плахе.

Палач внимательно окинул глазами жертву, топор блеснул в воздухе, - и голова Сен-Марса скатилась в корзину, стоявшую за плахой Стерев кровь с плахи, они хотели подвести к ней де Ту, он отстранил их и подошел сам. Но когда он увидел в корзине с опилками голову друга с еще мигающими глазами, силы изменили ему, и он упал на плаху Опять блеснул топор и, опустившись, врезался в дерево плахи Ришелье мог быть доволен; двое его врагов, насмешливо улыбавшихся на придворном балу, не существовали больше!

Все их планы разом разлетелись в прах! Помощники положили трупы и головы казненных в принесенные заранее гробы и отвезли на кладбище, где похоронили их поодаль от других могил, у ограды, в глухом месте, которого все старались избегать. И его голова скатилась под топором палача, несмотря на доверие и любовь Людовика. Он погиб из-за того только, что не скрывал своей ненависти к кардиналу.

Но приходило уже и время Ришелье, столь справедливо проклинаемого за его кровавые приговоры. Но прежде, чем рассказывать о дальнейшей судьбе Ришелье, заметим, что герцогу Орлеанскому с большим трудом удалось бежать в Савойю, он получил прощение, но должен был отказаться от всех своих прав и преимуществ. Герцог Бульонский лишился своей столицы Седана, а королева Мария Медичи принуждена была уехать из Франции.

Она бежала с двумя приближенными в Кельн и последние годы жизни провела в нужде и лишениях. Анне Австрийской хитрый Ришелье не посмел больше мстить, и она не пострадала от обширного заговора, разрушенного одним ловким ударом бессмертного Ришелье. Надо же мне посмотреть, как тебе живется в лесу. Садись ко мне, милый мальчик! Постой, у меня есть кусок жареной лани, превкусный Поди-ка, посмотри мой домик!

Здесь я сплю, у меня постель из березовых веток и мягкого мха, вот стул и стол, а там мой очаг. Лань я отлично зажарил на вертеле, дождь и буря теперь не страшны: Посмотри, разве здесь не хорошо теперь? Я бы с удовольствием остался у тебя жить, если бы и мама к нам пришла, одного только недостает. Мне все время кажется, что Арно идет. Но сядь, поешь да расскажи, как вам живется. Но скажи, пожалуйста, папа Раналь, отчего же мама не прогонит этого злого человека? Она сказала, что господин Гри еще больше рассердится, если услышит мои разговоры, и советовала мне всегда слушаться его и никогда не злить его.

На другой же день после твоего ухода тогда ночью, господин Гри ходил везде и всюду, что-то искал. Я спросил, что ему нужно.

На следующий день он опять искал и, наконец, спросил у мамы и у меня, где ты. Здесь у тебя так хорошо! Я бы не ушел отсюда! Теперь в замке так тихо, скучно У него такие злые, страшные глаза, мне всегда кажется, что он с удовольствием убил бы меня. Хоть она и говорит мне всегда, что я должен стараться быть послушным и ласковым с ним, что он желает мне добра, как мой воспитатель.

Как ты думаешь, папа Раналь? Мадам Мариэтта милая, почтенная госпожа и я ее глубоко уважаю! Ее и покорного рыцаря я очень полюбил Ты не поверишь, папа Раналь, с какой злостью он всегда на нас смотрит. Вдруг он что-нибудь с нами сделает ночью.

Мы ведь ночью совсем одни в замке. Я его тогда застрелю, как бешеную собаку! Поверенный приезжал в замок? Как мне ни тяжело, но на днях я непременно пойду в Пиньероль и поговорю с ним. Старик с удивлением посмотрел на него. Луи задал вопрос, никогда не приходивший старику в голову. Я нечаянно слышал, как он называл их мамой Кардинал, он велел сказать Мама после этого разговора была очень расстроена; она, кажется, втихомолку плакала. Папа Раймонд рассказывал мне о короле и о королеве в Париже, но о кардинале я ничего не слыхал!

Господин Гри говорил о кардинале, как будто он значит больше короля и все знает. Папа Раналь, скажи, видел ты когда-нибудь короля и королеву? Я был тогда еще солдатом. У короля было очень серьезное, угрюмое лицо, а королева, Анна Австрийская, была замечательной красавицей, и лицо у нее было очень доброе!

Я еще ни разу не уходил из замка! Ведь ты когда-нибудь захочешь поступить на военную службу! Мне хотелось бы стать офицером, тогда я буду больше значить, чем господин Гри. И он больше не посмеет меня бить. Папа Раймонд рассказывал мне о солдатах, мушкетерах Они очень отважны и преданы королю. Со мной что-то странное творилось при этом рассказе Я и сам не знаю, что со мной было Мне хочется быть мушкетером, папа Раналь Я с удовольствием думаю об этом.

Поскорей бы мне вырасти! Я тайком делаю упражнения со шпагой и с маленьким мушкетом, которые ты мне сделал из дерева. Папа Раймонд показывал мне, как стреляют и фехтуют. Мне, я думаю, скоро можно будет дать настоящий мушкет. Папа Раналь, у тебя вон висит мушкет и шпага, не покажешь ли ты мне, как обращаться с настоящим оружием?

Мне пора, надо прийти домой раньше господина Гри. Ему не надо знать, что я был у тебя, а то он опять рассердится. Старик проводил его до опушки леса и некоторое время смотрел ему вслед. Убедившись в том, что мальчик действительно знает дорогу к замку, вернулся к себе в блокгауз.

Раналь натаскал срубленных деревьев, обстрогал их, подпилил, как ему было нужно, и так углубился в свою работу, что не заметил наступления вечера. Он, видимо, не ожидал, что блокгауз был таких размеров и в таком хорошем состоянии, хотя и знал о его существовании. При упоминании о забытых обязанностях он вспомнил свою военную службу. Он ушел из замка, потому что нехорошо было бы, если бы он там дольше оставался.

Сейчас не об этом речь. Вы заманиваете к себе мальчика, находящегося под моим надзором. Вы его скрываете у себя. Сейчас же приведите его сюда! Прошло уже несколько часов, как мальчик ушел в замок.

Но вам не придется сказать, что вы меня перехитрили и настояли на своем. Да у вас и жаркое, я вижу, есть Вы знаете, что это называется браконьерством?