Menu
11.07.2014| resdere| 4 комментариев

Крещение остяков и вогулов П. Буцинский

У нас вы можете скачать книгу Крещение остяков и вогулов П. Буцинский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Уже два года как я пришла на BookMix. Вот читала раньше сообщения в блогах о юбилеях пребывания на Да, именно на "так далее" я и надеюсь, вот уже два года живя на уютном Букмиксе. Для регистрации на BookMix.

Главная Образование и наука История Крещение остяков и вогулов Купить по лучшей цене: Подробнее об акции [x]. Я читал эту книгу. Рецензии Отзывы Цитаты Где купить. Александр Невский и история России. Зарегистрируйтесь, чтобы получать персональные рекомендации. Буцинский можно приобрести или скачать: Обсуждение в группах Что вы помните о "Всаднике без головы"? Схимонах Феодор вместе со спутниками вышел на берег и собравшимся остякам через переводчика проповедовал христианское учение.

Проповедь не имела никакого успеха: Тогда схимонах обратился к остякам с такою речью: Не думайте, что он вас питает, но скорее разоряетесь от него приношением ему жертв. То же самое было и в Шарковых юртах, где стоял деревянный идол, сделанный наподобие человека и с посеребренным лицом. Шаманы, узнав о приближении христианской миссии, начали говорить остякам, что бог объявил им, что он не допустит сжечь себя и вместе с тем упрашивали верующих, чтобы они крепко стояли за своего кумира и не давали его русским для сожжения.

Этим шаманы так возбудили язычников, что они решились своею кровью защищать идола. И действительно, когда христианская миссия прибыла в Шарковы юрты и схимонах велел сжечь идола, то остяки с оружием в руках бросились на миссию и угрожали смертью. Но произошло то же самое, что и в Белогорских юртах: Так действовал схимонах Феодор на всем своем пути до самого Березова: Хотя до сего времени мы и не видели случаев крещения язычников, но тем не менее проповедь схимонаха Феодора производила на них сильное действие и заставляла усомниться в могуществе их богов.

Только в Кодской волости христианская миссия была счастливее и приобрела первых последователей христианского учения. И это очень естественно: После поучения схимонаха Феодора остяцкий князь Алачев, предки которого приняли христианство еще в конце XVI века, первый изъявил желание креститься, а его примеру последовало еще 13 остяков; река Обь была для них купелью крещения.

Этот первый успех проповеди привел в неописанный восторг Феодора, прежние неудачи были забыты, и он теперь мог надеяться, что как ни крепко держится идолопоклонство среди сибирских инородцев, но оно будет сокрушено терпением и энергией христианских проповедников. В следующем году схимонах Феодор вместе с прежними своими сопутниками предпринял второе путешествие в землю остяков Березовского уезда. На этот раз проповедь его имела несравненно больший успех, чем в прошлом году: И это очень естественно.

Как ни невежественен был остяк, но он должен был размышлять над этим делом христианской миссии. У него, естественно, являлись вопросы, почему его боги не оказали никакого сопротивления их истребителям?

Почему шаманы, которые представлялись остяку столь могущественными, что заставляли даже богов исполнять свою волю, теперь не проявили никакой силы и не защитили кумиров? Остяк верил, что боги вмешиваются в его жизнь, делают ему благо или вред, но теперь он целый год живет без идолов и перемены в своей жизни не замечает никакой; боги не мстят за сожжение русскими кумиров и ничем не выражают своего неудовольствия.

Значит, действительно остяцкие кумиры — только бездушное дерево, а шаманы, их служители, — только обманщики. Если ум остяка, размышляя над указанными обстоятельствами, может быть, и не доходил до такого решительного вывода, но тем не менее сомнение в могуществе идолов и шаманов было вполне естественным.

И действительно, христианская миссия во второй год проповеди Евангелия остякам уже не встречала со стороны последних ненависти и озлобления. Наоборот, язычники теперь со вниманием слушали поучения схимонаха Феодора и массами принимали христианство везде, где только он ни появлялся, много было обращенных остяков в Белогорских, Шарковых, Казымских и других юртах.

Несмотря на шум и крики остяков и намерение их броситься с оружием на миссию, схимонах Феодор стоял непоколебимо и увещевал язычников оставить идолопоклонство и шамана и принять христианскую веру. Он, между прочим, говорил им: Напоследок и сам шаман выразил желание креститься и был крещен. Всего в этом году крестилось до остяков. После этого христианская миссия снова оставила остяцкую землю и возвратилась в Тобольск, хотя и ненадолго. Обрадованный успехами проповеди между остяками, схимонах Феодор решился в следующем году отправиться с тою же целью в страну вогулов.

Ни старость, ни недуг, снова посетивший его вследствие трудных путешествий к остякам, — ничто не могло остановить ревность этого миссионера к просвещению язычников светом христианского учения. Отдохнув немного в Тюменском монастыре, он в жестокую зиму в начале года поспешил отправиться к вогулам.

К такой поспешности побудило схимонаха Фе-одора следующее обстоятельство. У кондийского князя Сатыка заболели два сына; отец обратился к шаманам, чтобы они испросили у богов исцеления его любимых детей. Шаманы потребовали жертв, и Сатык не щадил ничего, лишь бы спасти сыновей. Но во время жертвоприношений дети его умерли. Это страшно раздражило князя против своих кумиров: Народ пришел в ужас и умолял Сатыка пощадить последнего.

Князь внял мольбам своего народа, не тронул кондийского кумира, но множество других вогульских идолов было истреблено им в это время. И вот когда об этом узнал схимонах Феодор, то спешил воспользоваться таким обстоятельством, чтобы показать князю и вогулам, как ничтожны их боги и что от них не следует ждать никакой помощи.

И действительно, успех проповеди в земле вогульской был велик уже в первый год миссионерской деятельности схимонаха Феодора. Русская миссия еще не дошла до Пелыма, как явился один вогул и просил миссионеров крестить его со всем домом.

В самом Пелыме собралось много вогулов, и схимонах Феодор вместе с своими сподвижниками по целым дням просвещал их христианским учением, а к князю Сатыку отправил некоторых священников. Следствием проповеди было то, что в короткое время приняли христианство до вогулов. Довольный таким успехом, схимонах Феодор, оставив священников для наставления вогулов в истинах христианской веры, сам отправился в Тюмень, чтобы весною того же года предпринять третье путешествие в страну остяков.

К новому путешествию в Березовский уезд этого доброго пастыря побуждало то обстоятельство, что магометанские муэдзины, или, как русские тогда называли их — абызы, ходят по остяцким юртам, проповедуют магометанство и отвращают от христианской веры новокрещеных остяков.

Следует здесь упомянуть, что на возвратном пути из Пелыма жизни схимонаха Феодора угрожала серьезная опасность. Князь Кошичских юрт составил замысел, чтобы напасть на христианскую миссию, когда она будет возвращаться в Тобольск, и перебить миссионеров. Но замысел его не удался: Мы упомянули об этом случае, во-первых, для того, чтобы показать, с каким ожесточением магометане относились к русским проповедникам христианства между сибирскими язычниками, а во-вторых, потому, что он послужил поводом к проповеди Евангелия магометанам Кошичских юрт и другим, жившим по среднему течению реки Тавды.

Схимонах Феодор, узнав об упомянутом нападении на его сподвижников, просил тогдашнего тобольского губернатора схватить князя Кошичских юрт и допросить о причинах его злодейского поступка. Новицкий передает, что светская власть, захватив князя, наверно присудила бы его к смертной казни, если бы только схимонах Феодор не заступился за него: Во время пути схимонах Феодор беспрестанно поучал князя христианской вере и настолько успешно, что этот магометанин принял крещение.

После крещения он отправил князя в Тобольск к митрополиту Иоанну. Последний, также усердный ревнитель распространения христианской религии среди сибирских иноверцев, немедленно послал новокрещеного вместе с священником на его родину для проповеди Евангелия.

Расчет миссионеров оказался верным: Третье путешествие схимонаха Феодора в землю остяков было самое продолжительное и стоило жизни трем из его спутников. Отправившись из Тобольска вниз по Ирты шу 12 июня года, христианская миссия чрез три дня плавания достигла остяцких Бурейковых юрт.

В прежнее время схимонах Феодор почему-то обходил эти юрты, и потому здешние остяки еще ни разу не слышали христианской проповеди.

Но на этот раз он высадился на берег и начал проповедовать остякам Слово Божие. Оказалось, что в Бурейковых юртах уже действовал магометанский муэдзин, и его описание рая, который Магомет обещал своим последователям, так пленило остяков, что они согласились принять магометанство. Кроме того, муэдзин доказывал остякам, что христианство налагает на своих последователей такие тягости, которые невозможно исполнять: Это так ожесточило остяков против христианских проповедников, что они и слышать не хотели их проповеди.

Побуждаемые магометанским учителем, остяки начали стрелять в русскую миссию из луков и пищалей и трех человек смертельно ранили. Их князь Уршанко выстрелил даже в самого схимонаха Феодора и попал в живот, но Бог хранил этого пастыря: Этот факт засвидетельствован не только Новицким, но и самим схимонахом. Впоследствии он в своем донесении Синоду писал: Несмотря на все старания, схимонаху не удалось успокоить остяков; ярость их была столь велика, что русская миссия принуждена была оставить Бурейковы юрты и плыть далее к реке Оби.

После этого миссионерам везде приходилось проходить юрты остяков, уже принявших христианство в прежние их путешествия, им приятно теперь было видеть, с какою радостью встречали их новокрещен-цы и с каким благоговением последние слушали поучения схимонаха Феодора. Новицкий передает, что учитель поучал гражданству, которого прежде не было у остяков, христианскому добронравию и искоренял разные языческие обычаи, а особенно он восставал против неестественных, неравных браков, ибо остяки брали в жены девочек семи и восьми лет и беззаконно с ними жили.

На этот раз схимонах не ограничивался одними поучениями, а по просьбе самих новокрещеных заложил три церкви в местах более населенных и удаленных от русских поселений и дал священников.

Просвещая и устрояя новую паству, схимонах Феодор достиг города Березова, где его уже ожидали многие остяки, собранные комендантом из разных окрестных волостей. И в Березове проповедь схимонаха имела успех: Некоторые после крещения просили пастыря, чтобы он молитвами своими защищал их от нечистых духов, почитаемых ими в идолах, так как они в прежнее время, говорили новокрещенцы, много приносили им бед.

Схимонах, утвердивши в крепкой надежде на помощь Спасителя, отпустил их с миром. Из Березова ревностный пастырь хотел было доплыть до самого Обдорска, но приближающаяся зима заставила его оставить пока исполнение этого намерения.

Пославши туда священников, сам отправился в Тобольск. Однако, несмотря на продолжительное путешествие в остяцкой земле, схимонах недолго отдыхал в этом городе. Едва только началась зима года, как он уже отправился в Пелымский уезд, чтобы посетить новокрещеных вогулов и построить для них церкви. Из Пелыма он перебрался в Верхотурский уезд и там многих вогулов, живших по Type и другим рекам, обратил в христианство.

На пути в Тюменский монастырь схимонах Феодор остановился на некоторое время в Туринске, и тут пребывание его было не бесследно для распространения христианства: Только в конце года схимонах возвратился в Тюменский монастырь. Целых семь месяцев он путешествовал, неустанно проповедуя слово Божие сибирским язычникам и магометанам. Кто имеет понятие о тех громадных расстояниях, которые в этом году пришлось пройти проповеднику, тот не может не удивляться его необыкновенной энергии! Тем более что схимонаху Феодору в это время было уже 64 года, бывшая болезнь и неустанные труды значительно подломили его здоровье.

В Тюмени схимонах Феодор получил царских указ, требовавший от него новых подвигов в деле распространения христианской веры между сибирскими инородцами. Узнав об успехах проповеди схимонаха Феодора, Великий Петр стремился расширить сферу его миссионерской деятельности: Петр, конечно, знал о старости и дряхлости схимонаха и тем не менее не стеснялся возлагать на него новые и новые труды; но он сам трудился для своего отечества, не щадя сил своих, и того же требовал от своих сподвижников.

И ревностный проповедник не только без ропота, но даже с восторгом шел на новые подвиги, которых требовал от него вышеприведенный указ. Так и схимонах Феодор: Новицкий сообщает, что этот идол был сделан из дерева, одет в зеленую одежду, лицо его обложено белым железом, а голова покрыта черною лисицей; самое капище и седалище кондийского идола были покрыты красным сукном. Ниже его стояли другие идолы, которых язычники почитали за служителей главного кумира.

Множество всякого рода жертв, как утвари, кафтанов, шкур пушных зверей и пр. И действительно, его почитали за великого бога не только вогулы, но и остяки: Встреча русской миссии в Нахрачеевых юртах не предвещала ничего хорошего. Когда схимонах Феодор отправил к собравшемуся народу и Нахрачу Евплаеву послов с приветствием, то получил такой ответ: В первое время никто из вогулов не подходил к русской миссии и никого из русских не допускали к себе, а стояли толпою около капища, озлобленные и вооруженные.

Однако такие отношения продолжались недолго; сначала поодиночке, а потом и по нескольку человек разом вогулы являлись на дощаник схимонаха Феодора. Проповедник всячески старался расположить к себе язычников, приветствовал их с кротостью и любовью. Но когда он стал говорить им об оставлении идола, то язычники отвечали: На этот ответ язычников схимонах Феодор сказал такую речь: Сатана так ослепил вас, что благодать, туне даруемую вам, отвергаете, а погибель вечную всему вашему роду хотите приобрести ценою.

Но сатана уже удовольствовался погибелью душ отец и праотец ваших, когда они столь долгое время пренебрегали своим спасением и были оставлены, как погибшая тварь. Ныне же Господь воззрел на вас; Тот, Который в руке Своей держит сердце царево, побудил его быть вашим спасителем, вложил в его сердце искать не дани мерзкой и безстыдной, но спасения ваших душ.

Хотя, может быть, язычники и мало понимали смысл этой речи, но, тем не менее, она произвела на них сильное впечатление: И вот спустя некоторое время вогулы прислали к русской миссии своих старшин для уговора о том, как и на каких условиях приступить им к благочестию. Послы объявили такое решение своей братии. Также и твоего учения не отвергаем, но только молим вас, во-первых, не презирайте и нашего с столь давних лет отцами и праотцами почитаемаго кумира, и когда соизволите крестить нас, то и шейтана нашего окрестите крестом паче нас честнейшим, златым.

Тогда мы постараемся поставить на свой счет церковь и в ней между иконами, посреди, поставим и нашего идола; во-вторых, да не будет нам запрещения есть лошадиное мясо, которое столь приятно нам, что мы скорее готовы лишиться жизни, чем отказаться от этого приятнаго кушанья.

Молим также вас — не разлучать нас с нашими женами и впредь не возбранять многоженства; жен наших отнюдь не крестить вашим священникам, но мы сами окрестим каждый свою жену и положим кресты.

Предложения вогулов не могли не возмутить христианина, и схимонах Феодор в своей пространной и горячей речи старался доказать вогульским старшинам всю бессмысленность этих предложений, противность их христианскому учению. А в заключение сказал: Выслушавши эту речь, вогульские послы отошли к своей братии. Когда же вогулы узнали ответ на их предложения русских проповедников, то пришли в страшную ярость. Им казалось, что выдуманные ими условия, при которых они хотели принять христианство, столь легки и удобоисполнимы, что схимонах Феодор непременно согласится на них, и когда услышали от своих послов противное, то стали всячески поносить русскую миссию и грозили ей убийствами; ярости их не было пределов.

Русские проповедники пришли в отчаяние и не ждали здесь никакого успеха; не отчаивался только глава их — схимонах Феодор и предсказал своим сподвижникам скорое обращение язычников. Действительно, спустя некоторое время в дощаник русской миссии приходит один из вогульских старшин и высказывает желание сподобиться крещения.

Он был окрещен и с приличными наставлениями отправлен к своей братии. Этот первый новокрещенец из кондийских вогулов, как видно, был человеком влиятельным среди своих соотечественников и, явившись к последним, смело стал укорять их за сопротивление. Эти слова новокрещенца произвели раскол среди язычников: Были и такие, которые соглашались принять христианство, но с тем условием, чтоб их кондийского идола не сжигали. Но утром на другой день все собрание вогулов явилось к схимонаху и сказало: Схимонах вышел из дощаника на берег, поучал их истинам христианской веры и, подготовив таким образом к крещению, начал было уже совершать таинство.

Но в это время явился Нахрач и закричал вогулам: Эти предостережения шамана так подействовали на язычников, что когда священники начали совершать над ними помазание, то они подняли возмущение и убежали в свои юрты.

Немало стоило усилий русской миссии снова убедить вогулов и собрать их для продолжения над ними таинства крещения. Когда же пришло время погружать новокрещенцев в воду, то они сами бросились в реку и, окунувшись столько раз, сколько кому заблагорассудилось, подходили затем к священнику со словами: И опять священникам пришлось убеждать вогулов, что так делать не следует, что нужно совершать обряд так, как установила церковь. Усилия, наконец, окончились успешно, таинство крещения было совершено по чину.

Шаман еще раз пытался поднять возмущение среди вогулов, прибежал к реке и начал силою отгонять их от крещения. Но на этот раз Нахрач сам едва не поплатился жизнью: Нечего делать, пришлось уступить представителю язычества, схимонах Феодор сам совершил над ним таинство крещения. Когда вогулы Нахрачеевых юрт были крещены, то схимонах предложил им угощение.

А после трапезы сказал новокрещенцам: Это предложение вызвало страшное негодование со стороны вогулов и произвело между ними распрю: Спор продолжался очень долго, и только наступившая ночь прекратила его.

Но на другой день миссионеры узнали, что старый кондийский идол украден, а на его месте поставлен был другой. Этого последнего вогулы отдали на сожжение и только молили: Когда же русские взяли идола на дощаник и поплыли на другой берег, чтобы там сжечь его, то язычники с плачем провожали своего бога и кричали: От Нахрачеевых юрт русская миссия поплыла далее и скоро достигла юрт Катышевых. Здесь явился к миссионерам посланник одного кондийского князя Сатыги, о котором мы упоминали выше, и просил именем последнего, чтобы они поспешили к его юртам.

Где уже собралось множество вогулов для принятия крещения. Нечего уже говорить, с какой радостью русская миссия приняла это предложение, но только радость эта была непродолжительна, скоро оказалось, что Сатыга хотел только заманить русских в свои юрты и там всех их перебить. И если замысел его не удался, то благодаря только перебежчикам, которые вовремя предупредили русских миссионеров о грозившей им опасности от князя Сатыги. Уже на пути к последнему к ним явились некоторые вогулы и передали, что князь их имеет дурной замысел — намерен напасть на русских нечаянно и всех предать смерти.

Но на совете один из миссионеров сказал: Этот совет был принят, и русская миссия во главе схимонаха Феодора смело отправилась в юрты Сатыги. Может быть, эта смелость и принятые меры осторожности так смутили Сатыгу, что он не осмелился открыто напасть на русских, хотя и имел множество вооруженных людей. А разные коварства и хитрости, которыми он хотел погубить русских миссионеров, не имели никакого успеха, так как вогулы предупреждали их о всех замыслах своего князя.

Наконец сами подчиненные Сатыги подняли против него бунт. Князь, видя, что оставлен своею братией, убежал в свое жилище и более уже не решался предпринять что-нибудь враждебное против русских миссионеров.

После этого миссионеры занялись своим делом, поучали вогулов христианскому учению и многих из них крестили. Едва только схимонах Феодор возвратился из путешествия по Конде в Тобольск, как к нему прислан царский указ, возлагавший на него новые обязанности.

Летом года умер Сибирский митрополит Иоанн, и Петр Великий упомянутым указом поручал ему вновь Сибирскую митрополию. Вступивши на митрополичью кафедру, схимонах Феодор с прежнею энергией и самоотвержением занимался миссионерской деятельностью в Сибири.

Уже в следующем году мы видим его в Сургутском уезде в качестве проповедника христианства тамошним остякам, и здесь его миссионерская деятельность была столь же успешна, как и в других уездах: