Menu
05.08.2014| Евгеиня| 3 комментариев

Кураж Илья Туричин

У нас вы можете скачать книгу Кураж Илья Туричин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Иногда снизу что-то гулко ударяло по полу, словно вагон натыкался на препятствие и, пролетая, скреб по нему днищем. В дверь купе постучали, тотчас она откатилась на половинку, и в щель просунулась голова. Синеватые от бритья щеки и подбородок, крупный с горбинкой нос, над светлыми запавшими глазами кустики бровей, пробор делит гладкие темные волосы на две неравные части - одну побольше, другую поменьше. Здешние сорванцы случайно не заспали мой зонтик? Они сначала повисли над Петиной полкой, покачивая ладонями, как змеи головами.

Потом нырнули под матрац и вытащили оттуда зонтик. Кустики бровей поползли вверх, и от этого глаза сделались печальными. Руки подняли зонтик, под пальцами щелкнуло, и зонтик раскрылся. Но какой у него был вид! С тонкого металлического каркаса жалко свисали лоскутья черной блестящей материи. Он был цел, блестящая черная материя туго обтягивала каркас. А дверь откатилась до конца, и в проеме появилась мама. Она была уже не в пестром халатике, как всю долгую дорогу, а в темно-синем платье с белым вязаным воротничком.

Светлые волосы аккуратно уложены вокруг головы толстым валиком. Тоненькие, точно нарисованные брови ровными полукружьями тянулись над большими серыми глазами. Наверное, поэтому взгляд у мамы был наивно-удивленным. Словно все, что было вокруг, она видела впервые. И маленький рот, с припухлыми, чуть подкрашенными губами, казалось, вот-вот приоткроется, и удивленная мама скажет тихонько: И даже грозился "испробовать новый ремень на обеих шкурах".

А дверь откатилась до конца, и в проеме появилась мама. Она была уже не в пестром халатике, как всю долгую дорогу, а в темно-синем платье с белым вязаным воротничком. Светлые волосы аккуратно уложены вокруг головы толстым валиком.

Тоненькие, точно нарисованные брови ровными полукружьями тянулись над большими серыми глазами. Наверное, поэтому взгляд у мамы был наивно-удивленным. Словно все, что было вокруг, она видела впервые. И маленький рот, с припухлыми, чуть подкрашенными губами, казалось, вот-вот приоткроется, и удивленная мама скажет тихонько: И даже грозился "испробовать новый ремень на обеих шкурах". Но с папой можно спорить, хитрить, отговариваться, увиливать, доказывать. С мамой спорить бесполезно.

Ремнем, как папа, не угрожает, но если шлепнет слегка за дело - почешешься! Мама хоть и маленького роста, тоненькая и слабая на вид, да это только на вид. Рука у нее тяжелая. Как-то, обсуждая семейные дела, Петр и Павел пришли к выводу, что на самом-то деле папа должен быть в семье мамой, а мама - папой.

А вагон уже встряхивало на стрелках. За заплаканными стеклами окон замелькали одинокие огни. Их становилось все больше и больше. Они отражались в рябых лужах у серых заборов, у длинных кирпичных пакгаузов, у деревянных домиков. С невидимого черного неба сыпал дождь. Иван Александрович забрался на шаткую складную лесенку и начал доставать сверху, из-под самой вагонной крыши, чемоданы. Мальчики подхватывали их и ставили на нижние полки, с которых свернули постели.

Вскоре все купе оказалось забитым чемоданами, тюками, узлами, авоськами. Просто непонятно, как семья ехала со всем этим скарбом столько дней, да еще умудрялась есть, спать и даже принимать гостей. Вагон подполз к зданию вокзала. И багажные тележки на ней блестели. Встречающие прятали головы под зонтами или в поднятых воротниках пальто.

Вагон дернулся несколько раз, словно ему не понравилась станция и захотелось катить дальше. Мальчики прижались к оконному стеклу носами. Стекло было холодным, казалось, вот-вот сквозь него просочатся капли дождя и потекут по носу.

И оба вспомнили ласковое солнце в голубом небе. Весело журчащие под раскидистыми деревьями арыки. Белое двухэтажное здание школы. Черноволосых и темноглазых мальчишек и девчонок - ташкентских своих приятелей.

Сладкий прозрачный изюм без косточек. В коридоре затопали, зашумели. И больно, и страшно снова ступить на нее: Так вот, если артист не ступит на проволоку, про него скажут: А без куража артист уже не артист.

А не боится ступить на проволоку снова и снова, - повторять трюк до тех пор, пока не получится, про него скажут: Вагон встряхивало, качало из стороны в сторону. Переборки скрипели, охали, стонали. Иногда снизу что-то гулко ударяло по полу, словно вагон натыкался на препятствие и, пролетая, скреб по нему днищем.

В дверь купе постучали, тотчас она откатилась на половинку, и в щель просунулась голова. Синеватые от бритья щеки и подбородок, крупный с горбинкой нос, над светлыми запавшими глазами кустики бровей, пробор делит гладкие темные волосы на две неравные части - одну побольше, другую поменьше. Здешние сорванцы случайно не заспали мой зонтик? Они сначала повисли над Петиной полкой, покачивая ладонями, как змеи головами.

Потом нырнули под матрац и вытащили оттуда зонтик. Кустики бровей поползли вверх, и от этого глаза сделались печальными. Руки подняли зонтик, под пальцами щелкнуло, и зонтик раскрылся. Но какой у него был вид! С тонкого металлического каркаса жалко свисали лоскутья черной блестящей материи. Он был цел, блестящая черная материя туго обтягивала каркас. А дверь откатилась до конца, и в проеме появилась мама. Она была уже не в пестром халатике, как всю долгую дорогу, а в темно-синем платье с белым вязаным воротничком.

Светлые волосы аккуратно уложены вокруг головы толстым валиком.