Menu
12.07.2014| Марфа| 3 комментариев

Они сражались за Родину (главы из романа) Михаил Шолохов

У нас вы можете скачать книгу Они сражались за Родину (главы из романа) Михаил Шолохов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В штабе полк встречал полковник Марченко. Командующий со слезами на глазах говорил слова благодарности отважным солдатам, сохранившим знамя и высоту.

Всего старшина привел оставшихся в живых 27 солдат, трое из которых были ранены. Шолохов считал своим долгом освятить войну с одной стороны, как ужас, сметающий все на своем пути, а с другой стороны возвысить силу и мощь русского народа, способного объединить все силы в борьбе с врагом. Как-то раз стекольщик готовил рамы к зиме и замазывал щели на стекле. После его ухода, мальчики Шура и Костя соскребли замазку и начали вылеплять фигурки зверей.

У мальчиков ничего не получалось. Надежда Лохвицкая, всеми известная творческая личность, начала писать очень рано. Но подписывалась под произведениями Тэффи, так как в это время ее старшая сестра была очень популярна. В первой книге автор обращается к читателю и объясняет сущность человека и рассказывает о своей пользе всему человечеству. Монтень считал человека непостоянным и суетным существом.

Главный герой оказывается один в лесу, а вокруг царит непроглядная ночь. Перед глазами Данте встают позолоченные утренним солнцем горы. В попытке подняться на них герой терпит неудачу, и тогда ему приходится вернуться обратно. Надо же было целый год носить на сердце немую, невысказанную боль, чтобы сейчас, вот так, ни с того ни с сего, разоткровенничаться перед первым попавшимся человеком, в голосе которого послышались ему сочувственные нотки.

И чего ради он разболтался? Какое дело Звягинцеву до его переживаний? Парень ты из себя видный, получал, конечно, хорошее жалованье, какого же ей черта надо было?

Об детях-то она, сука, подумала? Взглянув внимательнее на затененное каской лицо Николая, Звягинцев понял, что дальше вести этот разговор не следует.

С тактом, присущим простым и добрым людям, он замолчал, вздыхая и неловко переминаясь с ноги на ногу. А потом ему стало жаль этого большого и сильного человека, товарища, рядом с которым вот уже два месяца он воюет и делит горькую солдатскую нужду, захотелось его утешить и рассказать о себе, и он присел рядом, заговорил:.

Отвоюем, тогда видно будет. Главное — дети у тебя есть. Дети, брат, сейчас — главная штука. В них самый корень жизни, я так понимаю. Им придется налаживать порушенную жизнь, война-то разыгралась нешуточная. Иная в три узла завяжется, а своего достигнет.

Ужасно ушлое животное женщина, я, брат, их знаю! Видишь рубец у меня на верхней губе? Тоже прошлого года случай. На Первое мая я и другие мои товарищи комбайнеры затеялись выпить. Собрались семейно, с женами, гуляем, гармошка нашлась, подпили несколько. Ну, и я, конечно, подпил и жена тоже. А жена у меня, как бы тебе сказать, вроде немецкого автоматчика: Была на этой вечеринке одна барышня, очень она хорошо "цыганочку" танцевала.

Смотрю я на нее, любуюсь, и никакой у меня насчет ее ни задней, ни передней мысли нет, а жена подходит, щипает за руку и шипит на ухо: Она опять подходит и щипает за ногу, с вывертом, до глубокой боли. После танцев садимся за стол. Жена против меня садится, и глаза у нее, как у кошки: А у меня синяки на руке и ноге ноют. Забывшись, гляжу я на эту несчастную барышню с неудовольствием и думаю: Ты ногами вертела а мне расплачиваться". И только я это думаю, а жена хватает со стола оловянную тарелку и со всего размаху — в меня.

Мишень, конечно, подходящая, морда у меня была тогда толстая. Не поверишь, тарелка согнулась пополам, а у меня из носа и из губы — кровь, как при серьезном ранении. Барышня, конечно, охает и ужасается, а гармонист упал на диван, ноги задрал выше головы, смеется и орет дурным голосом: Встаю и пускаю ее, жену то есть, по матушке. Тут я успокоился несколько, сел и обращаюсь к ней вежливо, на "вы". Очень даже неприлично это с вашей стороны тарелками при людях кидаться, имейте это в виду, и дома мы с вами поговорим по душам".

Ну, ясно, что сорвала она весь мой праздник. Губа рассечена надвое, один зуб качается, белая вышитая рубашка в крови, и нос распух и даже покосился куда-то в сторону. Пришлось уходить из компании. Встали мы, попрощались, извинились перед хозяевами, всё как полагается, пошли домой. Она идет впереди, а я, как виноватый, сзади. Дорогой шла она, проклятая, как живая, а только порог переступила — и хлоп в обморок.

Лежит и не дышит, а морда у нее красная, как свекла, и левый глаз сделает щелкой: Ну, думаю, тут уж не до ругани, как бы чего плохого не случилось с бабой. Кое-как отлил ее водой, отпечаловал от смерти. Немного погодя она опять в обморок. На этот раз и глазом не смотрит. Опять ведро воды на нее вылил, она и отошла, крик подняла, в слезы пустилась, ногами брыкает. На всякую девку глаза лупишь! Жить не могу с тобой, с извергом!

Ну, думаю, раз ногами брыкаешь и про кофточку вспомнила, значит — оживела, значит перезимуешь, милая! Присел к столу, курю, гляжу: Дошла с узелком до двери и говорит: У сестры жить буду". Я, конечно, вижу, что на ней сатана верхом поехал и что поперек ей сейчас ничего говорить нельзя, потому и согласился. Так никуда же я не пойду, а возьму сейчас и повешусь, чтобы тебя, сукиного сына, всю жизнь совесть мучила!

Оживленный воспоминаниями, Звягинцев достал кисет и, улыбаясь, покачивая головой, стал сворачивать папироску. Николай держал в руках влажные, горячие от пота портянки и тоже улыбался, но сонно и вяло. Надо бы дойти до колодца и постирать портянки, но ему не хотелось прерывать увлекшегося своим рассказом Звягинцева, да и сил не было, чтобы подняться и идти по солнцепеку. Кинула она свой узел, схватила веревку и — в горницу. Стол подвинула, привязала один конец к крюку, на каком когда-то люльку детскую вешали, на другом петлю сделала и надела себе на шею.

Со стола не прыгает, а подогнула колени, подбородком в петлю упирается и хрипит, будто и на самом деле душится. А я сижу возле стола, дверь-то в горницу чуть приоткрыта, и мне всю эту картину очень даже видно. Подождал я немного, а потом громко так говорю: Такой-то ты любящий муж?! Хмель с меня как рукой сняло, даром что на вечере почти литр водки выпил.

Сижу после этого сражения и думаю: И смех меня разбирает, к на душе как-то невесело. Вот на какие шутки женщины — это чертово семя — способны! Да ведь это хорошо, что детишек дома в ту ночь не было: Вот только последние два года испортилась она у меня.

А испортилась она, прямо скажу, через художественную литературу. Восемь лет жили как люди, работала она прицепщиком на тракторе, ни в обмороки не падала, никаких фокусов не устраивала, а потом повадилась читать разные художественные книжки, с этого и началось. Такой мудрости набралась, что слова попросту не скажет, а всё с закавыкой, и так эти книжки ее завлекли, что ночи напролет читает, а днем ходит, как овца круженая, и все вздыхает, и из рук у нее все валится.

Вот так раз как-то вздыхала-вздыхала, а потом подходит ко мне с ужимкой и говорит: Никогда я от тебя не слышала таких нежных слов, как в художественной литературе пишут". Меня даже зло взяло. Десять лет живем с тобой, трех детей нажили, с какого же это пятерика я должен тебе теперь в любви объясняться? Да у меня и язык не повернется на такое дело!

Я смолоду никому в нежных словах не объяснялся, а все больше руками действовал, а сейчас и вовсе не стану, не такой уж я дурак, как ты думаешь! А дети и на самом деле пришли в запустение, бегают, как беспризорники, грязные, сопливые, да и в хозяйстве все идет через пень-колоду.

Подумай, Микола, разве это дело? Я, конечно, не против культурных развлечений и сам люблю почитать хорошую книжку, в какой про технику, про моторы написано. Были у меня разные интересные книжки: Сколько раз, бывало, просил: Очень завлекательная книжка, с рисунками, с чертежами. Тебе надо это знать, ты же прицепщиком работаешь". Она от моих книжек воротила нос, как черт от ладана, ей художественную литературу подавай, да такую, чтобы оттуда любовь лезла, как опара из горшка.

И ругал и добром просил — не помогло. А бить ее — в жизни не бил, потому что я, до того как на комбайнера выучился, шесть лет молотобойцем работал, и рука у меня стала невыносимо тяжелая. Вот так, братец ты мой, семейная жизненка и шла у нас раскорякой до той поры, как меня в армию не призвали. А ты думаешь, сейчас, в разлуке, мне легче? Как бы не так! Скажу тебе откровенно и по секрету, никак переписку со своей Настасьей Филипповной не налажу.

Не выходит, да и все, хоть слезами плачь! Работа над романом велась в три этапа: Незадолго до смерти писатель сжёг рукопись романа. В печать вышли только отдельные главы произведения.

Над первыми главами романа автор работал в Западном Казахстане , во время приездов с фронта к семье, находившейся там в эвакуации в — годах.

Не хлебом и солью встречают отступающие части жители казачьей станицы, а бросают в лицо измученным солдатам гневные и несправедливые слова. В битве за хутор Старый Ильмень от полка уцелело человек. Измученные танковыми атаками и отступлением, бойцы шли по степи.

В боях уцелело полковое знамя. Дойдя до хутора, люди увидели полковую кухню. Иван Звягинцев повёл разговор со своим другом Николаем Стрельцовым о семье и доме. Николай признался, что от него ушла жена с двумя детьми. У Звягинцева тоже семейные проблемы. Николай был огорчён отступлением наших войск, на фронте хаос, армия не могла дать отпор фашистам.

Местное население считало отступающих солдат предателями. Николай не верил в победу, а Лопахин считал, что русским надо научиться бить немцев. Через некоторое время полк подняли по тревоге, приказали занять оборону на высоте и держаться до последнего. Начался бой, остатки полка удерживали вражеские танки от прорыва к Дону. В бою Николая контузило снарядом.