Menu
14.07.2014| Мира| 4 комментариев

Письма о магометанстве А.Н. Муравьев

У нас вы можете скачать книгу Письма о магометанстве А.Н. Муравьев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Они отправили послов своих к нему с дарами и были приняты в духовный союз его. Один только из них, Князь Иемамский, возмечтал стать с ним на равной степени и дерзнул так написать: Но он отвечал ему: Орудие Каледа сокрушило горделивца.

Уже совершенно покорена была Аравия; Магомет обратил взоры свои на богатую Сирию и провозгласил священную войну против греков. Сам он и все его присные сделали большие пожертвования денег, чтобы собрать до 30, войска, с которым Магомет перешел знойную пустыню; но он нигде не встретил войск греческих и его военные действия ограничились покорением нескольких малых владетелей христианских, в окрестностях Красного моря.

Вторичное посольство к Императору Ираклию, с предложением исламизма, окончилось одними словами. По мере усиления могущества законодателя строже становились уставы его против идолопоклонников. Уже никто из них, под опасением смертной казни, не смел приближаться к святилищу Каабы. Самые закоснелые и отдаленные из поколений арабских толпами притекали покориться учению Корана.

Князья и Цари их падали к ногам пророка, который управлял всею Аравиею, как бы по непрестанным внушениям свыше. Счастливая Аравия последняя приняла проповедь из уст Алия; но одно колено христианских арабов, Назран, сохранило веру отцов и предпочло дань измене Евангелию.

Еще однажды и в последний раз предпринял Магомет поклонение Каабе и совершил оное с большею торжественностью, как бы предчувствуя свою кончину, потому и называется оно доныне странствием прощания у мусульман. С вершины одной из окрестных гор проповедал еще раз Магомет единство Божие, во всеуслышание народу, и объяснил таинственный смысл внешних обрядов, которые сам исполнил около дома Авраамова: Тогда, по словам писателей арабских, услышал он следующие слова с неба, записанные им в Коране, от звука коих будто бы пала под ним его верблюдица: По возвращению в Медину, когда все мысли законодателя арабского заняты были покорением империи греческой, постигла его неумолимая гостья рода смертных.

Первый припадок болезни почувствовал он будучи у одной из своих жен, которых посещал поочередно, и просил, чтобы ему позволено было провести все время недуга в покоях более любимой Аисхи, дочери Абубекра. Но, несмотря на то, посреди самых сильных мучений, Магомет только и мечтал о войне с греками, чтобы отмстить за смерть усыновленного им Саида. Он призвал юного сына его к смертному одру своему и, несмотря на незрелый возраст, доверил ему войско, в той надежде, что никто лучше сына не отмстит за отца.

Сам он, охладевшею рукою, вручил ему знамя исламово и твердым голосом сказал: Когда видишь начальника нашей веры Господа Иисуса, с высоты креста, к которому пригвоздила его ненависть врагов, молящимся о отпущений им греха сего, и когда, в противоположность столь милосердому действию, слышишь, что законодатель арабский, заболевший вследствие отравы, в объятиях жен, возбуждает юношу пролить кровь тысячи невинных за смерть отца, и называет дело это Божьим, не возникнет ли тут в сердце невольный вопрос: Божие ли дело вся его проповедь?

Не видимое ли тут исполнение пророчеств Св. Писания, о духе имеющем явиться в мире, не о Духе Утешителе, низошедшем тотчас по вознесении Господа Иисуса Христа, но о духе Антихристовом, совершенно противном его небесному учению?

Между тем, ослепленные земною славою своего пророка, не находят ничего неприличного в сих предсмертных его действиях, когда напротив высокое смирение Божественного Страдальца на кресте кажется им до того унизительным, что признавая вместе с нами его чудное рождение от Девы и славное вознесение, они почитают призраком его крест, которым будто бы обмануты были иудеи; так объяснились слова апостола: Более достойным законодателя духовного было то, что и в последние дни своей жизни, при совершенном оскудении сил, он велел водить себя в мечеть, и однажды, взойдя на кафедру и возгласив хвалу единому Богу, спрашивал всех верных своих мусульман: Но и тут, последними словами сей умилительной речи, была заповедь: Магомет уже не мог двигаться с болезненного одра своего, но еще не преставал уверять присных в непрестанных видениях Ангелов.

Однажды только изменили ему нравственные силы, и он воскликнул, по свидетельству Абул-Феды: Ангел же смерти приступил и, только с согласия пророка, принял его душу. Общее уныние овладело мусульманами, когда распространилась горькая весть о смерти Магомета; никто не хотел ей верить; свирепый Омар грозил умертвить всякого, кто только дерзнет говорить, что пророк умер, когда он только подобно Моисею, на сорок дней отошел к Господу.

Такое отчаяние понятно, когда ожидали чего-либо сверхъестественного от человека, почитаемого столь близким к Богу. И ученики Иисуса Христа рассеялись в ужасе при распятии их Господа, и они печально говорили на пути явившемуся им, неведомому спутнику: Но что отвечал им Божественный спутник?

Тогда и глубокое таинство страданий Господа их представилось им в истинном его значении, ибо оно просияло жизнью пред их глазами, для искупления всего мира, в лучах славы его воскресения. Но не могли иметь такого утешения последователи Магомета, ибо, несмотря на все мнимые явления Ангелов и дозволение, будто бы данное им Ангелу смерти, он умер как человек и мертвый лежал пред ними, не имеющий воскреснуть до последнего общего суда, и то наравне с прочими.

Здесь видимы были жало смерти и победа ада! Тесть бездыханного пророка, Абубекр, должен был удержать ярость Омара и смягчить отчаяние народа, напомнив им собственные слова их учителя в его Коране: Звучат ли горькие слова сии тою жизнью, которою исполнено все Евангелие, как один утешительный отголосок торжественного привета Пасхи: Вот, любезный друг, я изобразил тебе, в кратких словах, основываясь на источниках арабских, всю жизнь сего аравитянина, которого дух, сильным порывом, возвысился от идолопоклонства к признанию единого Бога, но сию зарю истины затмил властолюбием и чувственностью; он может назваться великим только по успеху, потому что создал Халифат, охвативший Азию и Африку, и доселе еще считает до двухсот миллионов своих последователей.

Но временное царство его, расширявшееся и умаляющееся ныне, по мере успеха или упадка оружия, мусульмане, совершенно противоположно небесному царству Христову, которое не от мира сего, и потому не будет иметь конца, как было предсказано Архангелом Лк.

Чтобы еще яснее представить тебе сию истину, постараюсь раскрыть тебе, в последующих письмах, учение Корана, сравнив его с Евангельским, и особливо указать те произвольные отступления, от подлинных слов Ветхого и Нового Завета, который позволял себе новый пророк, повелевая, однако, верить книгам Моисеевым и Евангелию.

Хочешь ли знать, какое высокое понятие имел сам Магомет о своем Коране? Я уже показал в предыдущем письме, как неправильно относил к себе Магомет сказанное Господом Иисусом о Духе Святом Утешителе, когда между тем все Священное Писание исполнено пророчествами и знамениями о пришествии Христовом.

Самозваный пророк арабский несколько раз упоминает в своем Коране, что книга сия, божественная по его словам, дана в подтверждение и дополнение к Пятикнижию Моисееву и Евангелию Христову, как совершеннейший закон для руководства человеков. Много подобных свидетельств можно бы привести из Корана, но умалчиваю о них для краткости: Напротив того, не только догматы, но и самые происшествия искажены в Коране или представлены совсем в ином виде.

Одно только неведение читающих может оставить без внимания невежество писавшего, с такою однако самонадеянностью, что даже в явном противоречии он смело указывает на Св. Так например, уверяя, что всякая пища была дозволена Израилю, кроме той, в которой будто бы, еще до закона Моисеева, отказал себе Патриарх Иаков мясо верблюжье восклицает: III, 87 Исполним волю Магомета, раскроем Пятикнижие и ничего подобного нигде в нем не найдется, так что нельзя даже угадать, на какое место писания хотел указать Магомет?

Однако он не боится присовокупить вслед за сим: Спрашивается, к кому относить сие страшное слово, если не к тем, кто искажает Св. Таким же образом изменяет Магомет, по своему произволу, библейские сказания обо всех Пророках и Патриархах, и однако, приводя их в совершенно ином виде, присовокупляет, как бы от имени Божия: Но разве могут быть у Господа две противоречащие друг другу истины?

Нет нужды проходить весь Коран для опровержения беспрестанно повторяемых в нем противоречий с Св. Писанием, на которое часто ссылается; достаточно взглянуть на две или три первые главы, чтобы убедиться в неверности приводимых свидетельств, если только кто хочет узнать истину, а не слепо взывать: Не также ли должно бы поступать и относительно Корана?

Вот, после первой великолепной главы его, употребляемой магометанами при ежедневной их молитве, мы читаем в заглавии второй: Что за странное титло для божественной книги и на чем оно основано?

Писании; даже сама причина жертвоприношения вымышлена в Коране. Стоит только заглянуть в книгу Чисел Моисеевых Чис. Моисей повелевает, для очищения нечистоты в сынах Израилевых, заклать юницу рыжую вне стана и кровью ее покропить семь раз пред дверьми Скинии свидетельства; потом сжечь совершенно жертву сию, а пепел ее сохранять в чистом месте, для того чтобы, возлив в нее воду, кропить ею требующих очищения.

В Коране же Моисей именем Божьим повелевает заклать корову, и народ спрашивает: Тогда Израильтяне опять расспрашивают его о годах, шерсти и свойствах сей коровы, и с трудом соглашаются принести такую жертву. Наконец Моисей повелевает, в возмездие за смертоубийство, ударить мертвого одним из членов сей коровы, и говорит: Откуда же все это почерпнуто? Позднейшие истолкователи Корана, составили по сему поводу целую повесть, основанную неведомо на каком-то предании: Видно, что Магомет почерпал не из чистого источника Св.

Писания, но из каких либо поврежденных народных толков, у еврейских поколений, живших между арабами и отчасти забывших свою веру. Однако вторая глава, произвольно ознаменованная именем коровы, есть одна из основных в Коране, ибо она касается не одной только маловажной жертвы ветхозаветной, но в ней, столь же безотчетно и отрывисто, упоминается о многих важнейших событиях Библии; это показывает в каком несовершенном виде составлена книга законодателя арабского, собранная по листам уже после его смерти, и никогда не заключавшая в себе чего-либо целого, хотя она доселе служит единственным законом, духовным и гражданским, для всех его последователей.

Она только исполнена чрезвычайной поэзии, и это человеческое вдохновение приемлется ими за божественное. Разберем в ней внимательно сотворение человека Коран. Господь беседует с Ангелами, извещая их, что поставит начальника на земле, и отвечает на их возражения или лучше сказать упреки: После того Бог, назвав Адаму имена всех животных, испытует Ангелов: Он велит Ангелам поклониться человеку; но Иблис, или Сатана, отрекается по гордости, и как сказано в другом месте Корана гл.

Где мог заимствовать Магомет весь этот нелепый рассказ? Как величественно напротив того в Библии: Бог совещается сам с собою, о создании человека, знаменуя тем тайну Святой Троицы в единстве существа своего, которая обнаруживается и в самом деле творения; ибо, как написано в книге Бытия Моисеевой, Бог все созидает Словом своим и Дух Божий носится над бездною.

Вместо странной выдумки Корана об испытании Ангелов, касательно наименования животных, Моисей, лучше постигая достоинство человека, созданного по образу Божию, говорит, что он сам назвал каждое из них по имени.

Магомет рассказывает также о запрещении вкушать некий плод, не называя древа, о соблазнении человека Диаволом, о чувстве наготы после падения, изгнании из рая и о будущей вражде между человеком и диаволом; но здесь есть отступление от истины и не постигнута пророческая сила слов Божьих о грядущем Искупителе. В Коране же диавол соблазняет обоих вместе, обещая им только, что они будут Ангелами, когда несколько перед этим человек поставлен у него выше Ангелов, ибо и диавол будто бы пал оттого, что не хотел ему поклониться, и хвалился в лице Господа, что будет преследовать его творение до последнего суда.

Какую же защиту против него имеет человек и какие следствия падения его изгнания из рая? У Магомета же записана только часть предсказания, т. А без падения какого можно ожидать искупления?

Посему так чуждо ему Божественное лицо Искупителя, в образе человеческом, и он непрестанно вооружается против него в своем Коране. Я указал на сию главную, при самом начале, погрешность против той истины христианства, на которой основано все последующее учение наше. Упоминать ли о прочих произвольных сказаниях, заключающихся в той же главе, вопреки подлинных слов Св.

Говорить ли об Аврааме, как он просит Бога показать ему силу свою воскрешением птиц, рассеченных им для жертвы ст. Все предания перемешаны и превращены, одно и тоже повторяется о тех же лицах, в разных местах, при частых ссылках на Пятикнижие Моисея, которое однако не может подтвердить слов Корана, хотя напротив того Магомет упрекает самих евреев в неведении, и что они будто бы, а не он, заменяют истину сказками ст.

Приведу для примера трогательную повесть Иосифа, которая известна всем христианам по книге Моисеевой, и занимает целую XII главу в Коране, где однако во многом обступлено от древнейшего сказания Библии. Как объяснить такое изменение? И какая могла быть тому причина, кроме неведения и привычки к произвольным вымыслам, тем паче, что большая часть сей повести, почти слово в слово взята Магометом из Библии Быт.

Начало весьма с нею сходно, касательно снов Иосифа и продажи его братьями; но целомудрие Иосифа, в отношении жены Пентефриевой, утратило все достоинство в Коране, ибо там он уже готов согласиться на грех, когда внезапно его удержало некое знамение, тень отца, как говорят толкователи Корана. Пентефрий застает Иосифа в дверях своей спальни и когда жена клевещет на Иосифа, то присные царедворца, позванные им на суд, узнают истину по тому: Жена Пентефриева, чтобы оправдать себя пред своими подругами, приглашает их на трапезу, за которою служит Иосиф, и все так поражены его красотою, что заглядевшись на юношу порезали себе пальцы; — какая сказка!

Пентефрий, хотя убежденный в невинности Иосифа и умолявший его сперва умолчать о позоре жены своей, потом, без всякой причины, сажает его в темницу, где, по словам Корана, проповедует он единство Божие и обличает веру своих товарищей узников. Изъяснение снов кравчего и хлебодара сходно с библейским, равно как и истолкование Иосифом сна Фараонова; но его не зовут сперва пред лице Царя, а только освобожденный кравчий служил между ними посредником, что опять несогласно с Библиею.

Иосифу поручат сказать Фараону, чтобы он велел спросить у жен египетских: Повесть о братьях Иосифа, пришедших покупать хлеб в Египте, о приказании им привести младшего Вениамина, и о чаше, найденной в его мешке, согласна с Моисеем; но и тут является примесь: Иосиф будто бы посылает с братьями одежду свою к отцу, чтобы он прозрел наложением оной на глаза его; но еще тогда Иаков не был слеп и никогда не исцелялся одеждою сына.

Потом Иосиф сажает отца своего и мать на высокие седалища, и они падают ниц пред ним, во исполнение виденного им некогда сна о поклонении ему солнца, луны и звезд. Но этого нет в Библии, и это несовместимо было бы со скромностью Иосифа; к тому же известно, по сказанию Моисея, что мать Иосифа, Рахиль, давно уже скончалась, при рождении меньшего брата его Вениамина.

Так, на каждом шагу, обличаются неведение и вымыслы, даже в таких местах, где, по содержанию историческому, не было причины вымышлять; видно, что самому Магомету неверно передан рассказ Моисея, с присказками арабскими.

Однако он не боится выдавать их за откровение Божие и Ангел будто бы говорит ему от лица Господа: Ты не присутствовал, когда братья Иосифа творили против него козни; но большая часть людей тебе не повторит, ты не будешь просить от них мзды за сию повесть, ибо это предостережение для всех человеков. Довольно обличений Ветхого Завета против вымыслов Корана; обратимся к Новому или Евангелию, которому он также велит верить, хотя также его искажает.

После второй главы Корана третья носит заглавие: Что это за имя? Простительна ли такая ошибка? Он послал тебе во всякой истине книгу, подтверждавшую предшествовавшие ей писания. Он ниспослал Пятикнижие Моисея и Евангелие для научения человеков; он ниспослал наконец и сию книгу отличия. Посмотрим, что же скажет она о дочери Имрама, в имени коего уже отклонился от истины пророк? Столь же не верно описано в Коране и благовещение Пречистой Деве. Опять Магомет призывает себе в свидетельство откровение Божие, и посланный будто бы ему говорит: Ангелы, а не Архангел Гавриил, по словам сего мнимого нового откровения, сказали Деве: Бог возвращает тебе Слово свое; Оно назовется Мессиею, Иисусом, сыном Марии, который славен будет в этом мире и ином, и будет другом Божьим; ибо он возглаголет к людям, младенец в колыбели и в тоже время муж по возрасту, и причтется к праведным.

Бог творит, что хочет, Он рекл: Это искажение слов Евангелиста Луки Лк. Иисус будет посланником его пред сынами Израилевыми; Он скажет им: Все сии дела будут служить для вас знамением, если хотите быть верными; я прислан подтвердить Пятикнижие, прежде меня вам данное и проч.

Здесь опять начинает говорить сам Господь, вместо Магомета, ибо все перемешано в Коране, и лица и предания, судя по его произвольным порывам воображения; слова сии обращены ко Христу: Нет, они его не убили и не распяли; человек похожий на него взят был на его место и те, которые о том спорили, сами остались в сомнении.

Они не знали сего наверное, а только предполагали, но они действительно его не убили. Бог возвысил его к себе, и Бог могуществен и премудр.

Это слова истины от самого Господа, страшитесь сомнения! Так слепо уничижает Магомет Божество Христово, сравнивая Господа с Адамом, которому он действительно был равен, только по человечеству. Но пусть объяснит нам Магомет, для чего же столь необычайные знамения, при рождении обыкновенного человека, когда после него необходим еще пророк, то есть сам Магомет, будто бы предвозвещенный?

Здесь же, вслед за хульными словами против Божества Христова, столь же дерзновенно относит он к себе пророчество Моисея, о грядущем Мессии, приводя только отчасти слова сии, но не показывая когда и кем они сказаны. Моисей сказал, в книге Второзакония, прощаясь с народом Израильским: Но Магомет, через лет, хочет вступить в права Христовы, как он присвоил себе и лице Духа Святого, и потому говорит в той же главе Корана: Придет однажды пророк утвердить принятое вами; веруйте ему и помогайте всею вашею властью.

Согласны ли и приемлете ли завет на сем условии? В XIX главе Корана Магомет повторяет опять Евангельскую повесть, о рождении Предтечи и благовещении Пречистой Девы, но в других словах, с изменениями против прежнего своего показания, и присовокупляет наконец много вымыслов, которые совестно даже повторять.

В III главе Корана, Ангелы, во множественном числе, благовестили Деве, а здесь Бог посылает ей Духа, в совершенном образе человеческом, который внезапно является укрывшемся в храме и говорит: Слова Пречистой Девы и ответы Ангела разнствуют с выражениями, прежде приведенными в Коране, которые ближе были к изречениям Евангельским, а в таких высоких предметах изменять слова значит тоже, что и вымышлять.

Писанию и даже здравому смыслу, постигают Пречистую Деву болезни рождающей, и она взывает к Богу о смерти, как будто бы нетленно зачатое в утробе ее, от Духа Святого, могло подвергнуть ее, при рождении, обыкновенным мукам, каким подвергаются женщины, в грехе рождающие зачатых в грехе детей? По словам Корана, страждущая слышит, в утешение себе, голос младенца, повелевающий ей утолить голод и жажду плодами потрясенной ею пальмы и водою явившегося у ног ее источника, ибо она, по смешанным преданиям арабским, бежала а пустыню, для тайных родов.

Он представляет потом Пречистую Деву, возвратившуюся с чудным Младенцем в свое семейство, которое с изумлением расспрашивая о новорожденном, называет ее, не знаю уже почему, сестрою Аарона. Магомет забыл, что она испрошена молитвою от неплодной, и на сей раз смешал ее с Мариамию, сестрою Первосвященника иудейского, как это часто с ним случается в именах и лицах. Мария велит испытующим ее допросить младенца, и новорожденный отвечает им: Но вот еще разительный пример вымыслов Магомета, который однако поставляет себя наравне с величайшими посланниками Божьими и рассказывает, каким образом Бог, в последний день, соберет посланных им Апостолов, в том числе и его, чтобы спросить у них отчет об успехе их проповеди.

Тут присоединяет он следующий вымысел, которым вероятно думает заменить сказание Евангельское о вечери Тайной, превосходившее его чувственные понятия: Господь твой может ли ниспослать нам с неба трапезу, совсем готовую? Бойтесь Господа, если имеете веру, отвечал Иисус. Мы желаем, сказали они, сесть за сию трапезу и вкусить от нее, чтобы утвердились сердца наши; мы узнаем, что ты проповедал истину и засвидетельствуем о тебе.

Тогда Иисус, сын Марии, произнес сию молитву: Боже и Господи, ниспошли нам трапезу от неба, дабы она служила пиршеством, для первого и последнего из нас, и знамением твоего могущества; напитай нас, ибо ты лучший из всех питающих.

Бог сказал тогда Иисусу: Доколе я был на земле, я мог свидетельствовать против них, а когда ты позвал меня к себе, взоры твои были на них, ибо ты свидетель всяческих. Если ты накажешь их, то имеешь право, ибо они рабы твои; если же простишь, ты властен, ибо всемогущ и премудр Коран.

Можно ли изобретать с большею самонадеянностью? И однако же, на основании сих лжесвидетельств, последователи Корана думают, что мы почитаем за Божество пречистую Матерь Господа; ибо, по слепоте своего учителя, не могут отличить божества от человечества, а потому и не воздают должной славы истинному Сыну Божию и Богу.

О сем божественном откровении, Сына в Отце и Отца в Сыне, скажу тебе в последующих письмах, сколько словом человеческим объяснить оное можно, на основании священного откровения, от самого Бога к нам бывшего. Но прежде, и в заключение письма сего, спрошу тебя: Простой здравый смысл достаточно говорит, что если Магомет ссылается на Евангелие, писанное за шестьсот лет до него, четырьмя беспристрастными свидетелями, и на Пятикнижие Моисеево, писанное за лет то, или должно принять в свидетельство книги сии и, сравнив их с тем, что из них извлечено в Коране, отринуть искаженное, или искать новых книг Моисеевых и Евангельских, которых однако не могут представить магометане; да и как создать их, чрез несколько тысячелетий, и заставить веровать им, не только христиан, но даже евреев, свято соблюдающих у себя книги Моисеевы от самого начала?

А потому, человек, проникнутый истинами Св. Писания, с ужасом читает вымыслы Корана, не смотря на всю поэзию его выражений, и должен напомнить магометанам собственные слова Магомета: Прежде, нежели приступить к объяснению догматов веры, не полагаю излишним сравнить, хотя в некоторых главных чертах, учение нравственное Корана с учением христианским, так как я уже сличал вымышленные сказания Корана, с истинными событиями Св.

Многие превозносят нравственное учение Корана и находят, что оно даже не уступает Евангельскому; тут нечему дивиться, хотя и неприлично такое уподобление. Кольми паче Магомет, который родился чрез шесть столетий после того, как утвердилась вера Христова на Востоке, и который заимствовал свое учение, частью от евреев, частью от христиан, мог иметь чистые пред собою источники, для почерпания нравственных истин, и если чему-либо надлежит удивляться, то это самовольному его отклонению к другим началам, в которые вовлекли его честолюбие и чувственность.

Он сам повторяет несколько раз, что книга его писана для подтверждения Св. Писания, и даже иногда благосклонно отзывается о других исповеданиях: Но в последующей главе, по странному противоречию, которое впрочем, весьма часто встречается в Коране, говорит: Магомет полагает, что истинные евреи и христиане суть те, которые следуют его учению; но мы уже видели, как он сам исказил то, что от них заимствовал, хотя, однако, повелевает верить их книгам.

Из сего возникло странное мнение между его последователям: Мнение сие основано на том, что они слышали, как в первые века христианства были распространяемы некоторые подложные книги, под именем Евангелия, еретиками, которые изображали их в свою пользу; но они не знают, что тогда же, при самом начале, Церковь христианская обличала сии подложные книги, свято соблюдая у себя те, которые приняла от ближайших учеников Господа. Известно, что Евангелист Иоанн, бывший сам апостолом и достигший столетнего возраста, еще при жизни своей, прочел и утвердил три Евангелия Матфея, Марка и Луки, написав в дополнение к оным четвертое Евангелие, так что уже после сего не может оставаться ни малейшего сомнения в истине сих четырех современных свидетельств.

Несмотря на то, христианам известны все подложные книги, распространенные еретиками, и что весьма замечательно: Но вот что еще более может обнаружить истину: Пятикнижие Моисеево, на которое беспрестанно ссылается Коран, было написано за полторы тысячи лет до рождества Христова и до такой степени свято соблюдаемо евреями, что сочтены в нем не только слова, но и буквы, так что никогда даже никому не приходило на мысль, ни в те древние времена, ни в последующие, написать подложное Пятикнижие; это тем достовернее, что книги сии хранятся доселе в руках евреев, которые нам враждебны.

Каким же образом Коран не согласен в своих сказаниях, даже и с древнейшими книгами Моисеевыми, и беспрестанно изменяет, по своему произволу, то, что освящено временем и непрерывным преданием?

Однако, несмотря на такие несправедливые понятия о христианах и евреях, они, как бы неверующие, в числе прочих язычников подвергаются гонению, ибо Коран велит, без всякого милосердия, изгонять и умерщвлять всех неверующих II. Если тебе удастся схватить их во время войны, рассей, посредством их казни, их последователей, чтобы они о том поразмыслили. Если ты ожидаешь измены от какого-либо народа, воздай ему тем же: Бог не любит изменников. И так поставь на ноги все силы, которыми располагаешь и крепкие дружины всадников, чтобы устрашить врагов Божьих и твоих, и тех, которых ты еще не знаешь, но которых знает Бог.

Все, что ты издержишь для дела Божия, будет тебе вознаграждено, и ты не останешься в убытке. Он не запрещал о них молиться, как внушал сие Магомет, будто бы от имени Божия, объявляя: Посему и существует такое расстояние между заповедями, истинно божескими, данными свыше, вместе с благодатною силою их исполнить, и заповедями человеческими, которые только с первого взгляда кажутся довольно высокими.

Магомет полагает, что он уже весьма многое сказал сими словами: Эти встречи имели на А. Муравьева-поэта по его собственному признанию решающее значение. Но юный Андрей Муравьёв продолжал воспитываться во многом на иностранной литературе Дж. Клопштоке , испытывал тогда немалое воздействие Оссиана мрачного певца Шотландии, в том числе, ради которого он учил английский язык. Муравьев возвращается на службу и под крымскими впечатлениями начинает создавать свои многочисленные подражательные произведения.

С октябре г. Он тесно общается с любомудрами, с М. Погодиным отношения с ним поддерживал всю жизнь. В начале г.

Поглощение литературными занятиями приводит к тому, что весной г. Андрей Муравьев подает прошение об отставке с военной службы. Но этот перевод тогда не удался, и в мае он вынужден был возвратиться в полк, расквартированный в местечке Лысянка Звенигородского уезда Киевской губернии. С ноября г. Муравьев успешно сдаёт экзамены на юридическом факультете в Московском университете и получает аттестат.

Но начавшаяся Русско-турецкая война подвигла его вновь вернуться в армию: В Яссах он знакомится с А. Хомяковым, о котором вспоминал так: Муравьев приступил к циклу исторических трагедий на сюжеты Древней Руси, представлявшиеся ему особенно поэтическими, исполненными воинской доблести и христианского подвижничества: После поражения Турции и заключения 2 сентября г.

На пути в Иерусалим А. Муравьев соблюдал впервые весь Великий пост и прибыл туда накануне Пасхи г.: Здесь он пробыл три недели, посетив все храмы и монастыри города и окрестностей; а также побывал в Вифании, Вифлееме, Иерихоне, на Мертвом море, Иордане, Лавре св. В Анатолии, накануне приезда туда А. Так как он не давал о себе знать несколько месяцев, то среди знакомых прошел слух о том, что его уже нет в живых. Муравьев отправляется в Осташево, где пробыл до ноября.

Среди деревенского покоя он занялся подробным описанием своего путешествия, заимствуя исторические сведения из богатой библиотеки отца. Впервые почувствовав необходимость изучить церковную историю, А. Муравьев приобрел так называемую Библиотеку святых отцов, или лучшие из них извлечения, на французском языке, в 36 частях, а также жития пустынных отцов Востока. В начале ноября г. Муравьев, несмотря на свирепствовавшую холеру и карантины, отправляется в Петербург и заезжает в новгородский Юрьевский монастырь, где знакомится с его знаменитым настоятелем, архимандритом Фотием Спасским.

Муравьев остановился в гостеприимном доме Мальцовых. Первый его выезд был в Александро-Невскую Лавру: Познакомился он и с ревностною христианкой, графиней А. Дом Мальцовых, при их природном благочестии, был как бы создан для того, чтобы располагать к молитве и церковному образу жизни, здесь соблюдались все посты.

Нередко у Мальцовых бывали духовные лица, и сам глава семейства часто навещал их, особенно митрополита Серафима. Не пропуская ни одной всенощной, старший Мальцов приглашал и А. Муравьева, постепенно привыкавшему к церковной службе, которая до того времени была ему еще малоизвестна. Муравьев становится известным в петербургском обществе, ибо никто еще из хороших фамилий не странствовал в Святую Землю.

Все смотрели на него с участием и удивлялись, как он в молодые годы мог решиться на этот подвиг. Не замедлило и предложение места службы: Муравьев был назначен столоначальником турецкого стола в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел. Но его особенно занимало тогда описание своего путешествия, которому он посвящал все свои досуги. Однако прежде чем приступить к изданию, А. Муравьев решил показать рукопись В.

Ранней весной г. Здесь Андрей Николаевич впервые стал соблюдать и Успенский пост. В течение лета г. Что же касается стороны церковной, то А. И с тех пор святитель Филарет стал на многие десятилетия духовным наставником, собеседником А. Муравьева, оказавшим огромное влияние и на его литературное наследие.

Помог и цензор О. И Сенковский, особенно в части истории и обычаев Востока, так как он совершил путешествие по Турции, Сирии и Египту еще в гг. В июне г. Автора начали сравнивать с Ф. А так как имени А.

Пушкина, который, в частности, подчеркивал: Ему представилась возможность исполнить давнее желание сердца, любимую мечту отрочества Академия художеств присвоила А. Муравьеву звание Почетного вольного общника академии, а еще через год в ноябре г. Муравьева напомнил современникам и Н. Спустя много лет, профессор Московской Духовной академии П. Живость языка, картинность образов, горячие чувства благочестия и самый внешний вид книги, напечатанной на хорошей бумаге и хорошим шрифтом, - были чем-то новым, небывалым для того времени.

Да и сам автор на исходе творческого пути писал о своем нововведении: Ни одна из последующих книг А. Муравьева не имела столь блистательного успеха [xxxvii]. По отзывам современников, из всех его книг, именно она была наиболее отделанной и совершенной.

Выход в свет этого произведения решительно повлиял на дальнейшую судьбу Андрея Николаевича. Муравьев посещал соседнюю обитель св. Еще в Иерусалиме ему стало совестно, что он успел посетить святой град прежде, нежели свою родную Свято-Троицкую Лавру.

И тогда он дал обет, возвратившись домой, сходить туда на богомолье. Сразу по возвращении из Палестины этому помешала холера.

По пути из Москвы в Осташево, А. С этой встречи А. Муравьев начинает неукоснительно соблюдать постные дни в среду и пятницу. Но премьера состоялась спустя год, 9 октября г. Постановка имела у светской публики достаточно шумный успех, но дали всего 5 представлений, так как было найдено неприличным выводить на сцене святые места. Духовенство роптало за то, что на сцене был вид Иерусалима; митрополит Иона, бывший Экзарх Грузии, говорил, что автора следует подвергнуть эпитимии, а архимандрит Фотий обличил А.

Муравьева в том, как неприлично увлекаться самолюбием и разыгрывать на театре трагедии для соблазна народу. Козлову, чтобы он утешил автора, потому что не сомневается в его дарованиях, а А. В столице жизнь А. Муравьева протекала в служебных и литературных занятиях. Когда министр иностранных дел Нессельроде, подносивший его книгу Государю, представил А. Муравьева на новый й год к чину, Император Николай I милостиво отозвался, что он имеет для него место, по духу книги о святых местах.

Высочайший указ от 22 апреля г. Синода с жалованием р. Это назначение одобрили митрополиты Филарет Дроздов и Серафим Глаголевский. Муравьев, находясь на лечении, впервые в жизни выдержал три недели Петрова поста с этого времени он соблюдал постоянно уже все постные дни , а по выздоровлении отправился на Валаам и в Коневец, на Ладожском озере, и описал эти обители.

Однако из-за нерасположения к А. Муравьеву его начальника С. Нечаева еще более умножалась его нелюбовь к бюрократии. Сколько мог он занимался служебными делами, но литературные занятия ему были больше по сердцу.

К этому времени относится его знакомство с М. Но мысль о патриархе Никоне с тех пор не оставляла А. Он испросил у начальника московского архива Коллегии иностранных дел А. Муравьева к древностям, А. Малиновский сделался особенно к нему расположен, и даже в последствии завещал ему все, что было им собрано о древностях Московских, желая, чтобы он это дополнил и после него издал в свет. Но после смерти архивиста в г.

Муравьев отказался от завещанных ему тетрадей в пользу семейства А. До этого времени А. Муравьев занимался преимущественно предметами историческими или описанием своих путешествий: Муравьев подружился с соседом по можайскому поместью, лейб-гусарским офицером Гончаровым, светское образование которого, как и вообще многих тогдашних людей высших кругов, было чуждо всему церковному.

При наступлении Великого поста в г. Муравьев решился прочесть всю Триодь постную и был поражен ее духовной поэзией. Под впечатлением он написал вторую книжку - о Великом посте и Св. Ошибки вновь исправил митрополит Московский Филарет. И книжка [xlii] имела еще больший успех, чем первая. Летом того же года А.

Муравьев приготовил и третью книжку - о таинствах и их обрядовой стороне. А к весне г. Именно они послужили Н. Случалось не раз, что А.

Эти письма были изданы на немецком языке в Лейпциге, в конце х гг. Новый Сад г. Эти книги дали автору не только духовно-нравственное удовлетворение, но и нужные ему материальные средства. Светские ученые высоко оценили труды А.

Здесь автор читал первую главу из готовящейся новой книги о падении Иерусалима, которая была одобрена. Академия приняла решение напечатать ее на свой счет, что осуществилось только в г. Между тем служба А. Муравьева в Синоде была полна искушений.

Его начальник Обер-прокурор С. Нечаев которого небезосновательно подозревали в протестантизме из-за болезни жены испросил отпуск. Но вместо него временно был назначен не А. Протасова, воспитателями которого была не только благочестивая мать, но и иезуит. На первых порах новый начальник советовался с А. Муравьева было поручено печатание правил соборных на греческом и русском языке. Графом Протасовым было высказано желание, чтобы А. Муравьев написал изложение Символа Веры или краткий Катехизис для светских людей, что и было издано впоследствии [xlv].

Муравьев собирается писать обширную историю патриархов и уже приготовил для нее предисловие, Н. Протасов убедил его присоединить к этому предисловию краткий обзор патриаршего периода и таким образом составить более полную историю Русской Церкви [xlvi] , которая введена была в качестве учебника в духовных училищах; а в последствии ее перевел на английский язык диакон В.

Находившийся там же В. Жуковский пригласил его сопутствовать Цесаревичу по московским святыням. Вместе с Великим Князем он осмотрел все монастыри Московские, посетил Троицкую Лавру и Новый Иерусалим, где подробно изъяснил сходство этой обители с древним храмом Воскресения. Муравьев вскоре издал об этом книжку [xlvii]. С тех пор А. Муравьев познакомился с кавалергардским юнкером А.

Ахматовым [xlviii] , который понравился ему по своему уму и образованности. Стараясь рассеять его заблуждения, А.

Многое он позаимствовал из отцов Церкви, особенно из Афанасия Великого, а также и из христианских мыслителей в т. Митрополит Московский Филарет и на этот раз не отказался пересмотреть трудное по его предмету сочинение, и оно принесло свои плоды, содействуя в дальнейшем к обращению не одного только А. За каждую из этих книг, автор получал Высочайшую благодарность. Муравьева с Обер-прокурором Н.

Протасовым изменялись к худшему. Протасов же стремился обратить влияние Обер-прокурора в министерскую власть, через уничтожение Комиссии духовных училищ, которая прекратила свое существование в марте г. Штат канцелярии Обер-прокурора увеличился, было образовано два весьма обширных управления, Хозяйственное при Синоде и Духовно-учебное на место бывшей Комиссии, которому подчинились все духовные училища, с уничтожением некоторых Синодальных прав.

Муравьев отказался стать директором Хозяйственного управления, окончательно испортив отношения с Протасовым, который к тому же интриговал против митрополитов Московского и Киевского, в связи с обнаружением у студентов Петербургской Духовной академии литографированного перевода Пророчеств, сделанного с еврейского языка бывшим духовником Наследника протоиереем Павским в протестантском духе.

После удаления из Синода в мае г. Муравьеву оставаться в Синоде. Он был первым светским человеком, который начал серьезно обсуждать в литературе сложные проблемы христианства, православной догматики и богослужения, прививая интерес в обществе к этим вопросам.

Муравьев получал образование на дому. Одним из его наставников был известный педагог С. Раич, с юности воспитывавший в ученике любовь к русской словесности. Муравьев был определен в ведомство Коллегии иностранных дел. Муравьев вел активную литературную жизнь, встречался с Грибоедовым, Пушкиным, Баратынским, тесно общался с любомудрами, прежде всего с М.

Погодиным, посещал московский салон Зинаиды Волконской, своей дальней родственницы, где его стихи получили высокую оценку.

Во время русско-турецкой войны г. Муравьев познакомился с А. В изящной словесности А. Муравьев имел сложную судьбу. С одной стороны, поэты и критики пушкинского круга видели в нем большие литературные задатки, талант и поэтическую страсть. С другой стороны, они периодически нападали на него едкими эпиграммами, критиковали за недостаточно отточенный слог, несовершенства композиции и выражения мысли.