Menu
11.07.2014| Лада| 0 комментариев

Рабин, он и в Африке Гут Алексей Лютый

У нас вы можете скачать книгу Рабин, он и в Африке Гут Алексей Лютый в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Я же сказал, он мой хозяин. На диване сидит и свой длинный нос ниже колен свесил. На шотландскую овчарку сейчас похож.

Только окрас не тот. А вот глаза точно такие же печальные…. Откуда я знаю, почему он печальный! И вообще, что вы ко мне со своими вопросами пристаете? А я и не психую. Посмотрел бы я, если бы вам целыми сутками пришлось с брюзгой находиться, который только и делает, что жалуется или ворчит… Ах, вы меня понимаете?

Говорите, что у вас в семье та же история. Ну что же, рыбак рыбака видит издалека, как бы мой хозяин сказал. Он у меня хоть и мент — причем до корней волос, вон и сейчас на диване в форме и с дубинкой сидит — но о-очень большой любитель разных поговорок. Иногда их даже сам выдумывает…. Что вы прямо как следователь из седьмого кабинета.

Он и в общении с друзьями после каждой фразы вопросы задает, даже если сам ответ знает. Теперь и вы туда же. Не нужно меня пытать.

Выложу, как на духу, а вы уж потом сами решите, туда вы обратились, куда нужно, когда захотели со мной пообщаться, или вам лучше к психиатру пойти. Длинноносый меланхолик на диване — это мой хозяин. Фамилия у него такая же, правда, с именем ему больше повезло. Зовут его Сеня, ну а в полном варианте — Семен Абрамович. Оба мы работаем в милиции… Да-да, в милиции! Так что о методах допроса знаем не понаслышке. Точнее, смотрел, пока вы не появились. Но не будем о грустном.

Сразу скажу, историю нашей жизни пересказывать вам не буду. Конечно, интересного в ней много, но я об этом уже говорил и повторяться не хочу. Так что, если будет желание узнать, с чего все началось, загляните на книжные прилавки — там мои откровения имеются.

Я же могу рассказать только то, о чем еще не знает никто неужто рифма? Поэтом, видимо, с тоски становлюсь! Уже прошло без малого семь месяцев с тех пор, когда мы наконец-то вернулись домой.

Зевс был водворен в надлежащее ему место, взбунтовавшийся Мерлин вернулся в объятия короля Артура, а мы — в свой отдел внутренних дел ну чем не стихи? Матрешкина засадили обратно на место дежурного, Кобелев правильная фамилия! Ну а самым интересным было то, что никто из наших коллег не помнил о той путанице, которая совсем недавно в отделе царила. Зато все прекрасно знали, что мы на работу почти на четыре часа опоздали.

Жомову влепили выговор, Андрюша отделался предупреждением, поскольку до того момента считался образцово-показательным сотрудником, а моего Сеню лишили премии.

Наверное, в любое другое время Рабинович из-за этого вырвал бы последние волосы на голове Попова не у себя же их от отчаяния драть! Более того, он умудрился даже свое обещание сдержать и бросившимся на амбразуру в здании ФСБ Жомову с Поповым по литру водки поставил.

Утром все проснулись, собрались мчаться на поиски Зевса, вспомнили, что его уже нашли, снова обрадовались и продолжили любимое развлечение — поглощение водки. Правда, в этот раз оказались умнее и, несмотря на похмелье, заявились в отдел, написав заявления на отгулы. Потому как было одно существо, которое мне покоя не давало. Сколько я в попытках выть на Луну из-за нее себе горло загонял, пока мы в чужих вселенных мотались, сколько я берцовых костей в порошок изгрыз от тоски, что ее увидеть никак не могу, сколько луж слюней напускал, мечтая о ней, подсчитать не берусь.

Теперь, казалось бы, мы дома и конец моим страданиям и разочарованиям, и сразу наступает хорошая погода… Но нет, появилась новая преграда: Ну, не хочет понимать, гуманоид несчастный, что существам иного вида тоже общение с самками требуется!.. Извините, от Горыныча таких оборотов речи набрался. В общем, поначалу я терпел и лишь призрачно намекал хозяину на то, что с московской сторожевой повидаться хочу.

Например, в сторону собачьего магазина, где мы с этой дамочкой встретились, поворачивал, вместо того чтобы домой идти. Или к проходившим мимо сукам принюхивался, ну и на прочие уловки пускался, но Сене дела до моих намеков было столько же, сколько носорогу до нефтяного кризиса.

А затем беситься начал. Скандалы ему устраивал, есть отказывался, на улицу по ночам рвался, и наконец мой хозяин сообразил, чего именно мне хочется. Вот только объекты внимания перепутал! Вместо того чтобы помочь мне отыскать мою московскую сторожевую, он меня, гад, на случку с одной двухгодовалой немецкой овчарочкой повел.

Нет, я ничего не говорю, самочка приятная была. Вот только видеть ее я не хотел. Вежливо ее облаял и всем своим видом показал Рабиновичу презрение к его задумке. И все-таки с московской сторожевой мы встретились. Однажды мне удалось кое-как Рабиновича затащить в тот самый собачий магазин, где я ее первый раз увидел.

И надо же такому случиться, она была там. Я, естественно, бросился к своей ненаглядной и застыл на полдороге, осознав, насколько сильно она изменилась. То есть внешне девочка выглядела все так же, ни одна подпалина с места не сдвинулась, вот только теперь от ее жеманных манер меня едва на кафельный пол не стошнило… Царица Савская, е-мое!

Да я, между прочим, с богами общался и подвиги совершал, пока ты тут со своими идиотками-подружками новые ошейники обсуждала. Ну и вороти от меня нос. Начхать я на тебя хотел!

И знаете, действительно начхал. Прямо в ее ухоженный бок фыркнул. Ой, мать моя Жучка, что тут началось! Хозяин московской сторожевой такой лай на весь магазин поднял, что все собаки по углам шарахнулись. Дескать, не смейте, гражданин милиционер, своего больного пса к моей девочке подпускать.

Справку от ветеринара принесите, прежде чем в магазин с таким животным заходить!.. Это кого ты, урод, животным назвал?! Да я тебя сейчас так обзову, что ты век потом с дерева слазить не будешь, шерстью обрастешь и кокосовые пальмы в средней полосе России искать станешь.

В общем, разозлился я тогда здорово и на московскую сторожевую, и на ее хозяина. Порвать обоих на британский флаг был готов, но пожалел. Все-таки неразумные они, жизни не видали. А с убогих чего возьмешь? Просто поругались мы немного Сеня молодец, здорово тогда хозяина сторожевой осадил! Или как коты во время спада сексуальной активности. После этого я о московской сторожевой и не вспоминал.

Вся зима и часть весны прошли без приключений. То есть интересные случаи и в этот период моей жизни были, но не вижу смысла о них говорить. Обычные дежурства, патрулирование, пара-тройка задержаний да несколько конвоев. Вам о таких делах любой знакомый милиционер много чего порассказать сможет.

Наверное, даже не хуже, чем я. А у нас только одно интересное событие случилось. И то ближе к концу апреля. Вот и я тоже поначалу не поверил. Дело как раз накануне Ваниного дня рождения было. Попова с Рабиновичем туда, естественно, позвали, я же остался даже без пригласительной открытки. Жомов ведь не кобель я говорю о принадлежности к виду, а не его манере поведения! Но я бы на это ни за что не пошел.

Как представлю, что жомовская теща мимо меня целый вечер бегать будет и на миску такими глазами смотреть, словно банкир на кредитора, так у меня сразу шерсть на загривке дыбом подниматься начинает. Не знаю, как Ваня с ней живет, но я бы на его месте сбежал оттуда на третий день, поскольку просто боялся бы уснуть от того, что существовала реальная опасность оказаться ночью зверски покусанным. Поверьте, с нее станется! Так вот у Жомова дома приготовления к его дню рождения шли полным ходом, а сам виновник торжества, как это принято у нормальных ментов, начал загодя справлять его на работе.

Делалось это, как обычно, в каморке у Попова, громко именуемой криминалистической лабораторией. Мы с Рабиновичем туда первыми пришли. Но, во-первых, мы с Сеней не посторонние, а во-вторых, время было не обычное.

Все-таки не знаю, как у остальных людей, но лично у Жомова день рождения раз в году бывает. В такой великий праздник полагается пить, а куда нам с бутылкой идти прикажете? К подполковнику в кабинет? Мне-то, конечно, это до лампочки, но вот мои менты не согласятся. Потому как знают, что Кобелев водку один за троих жрет! У моего Сени дубликат ключа от лаборатории был. Он им дверь открыл и быстренько внутрь прошмыгнул. Пришлось выплюнуть пакет на пол и попытаться найти что-нибудь вкусненькое и не упакованное в жесть.

Из этого ничего не получилось. Во-первых, в пакете, кроме одной бутылки и двух консервных банок, ничего не было. Обычные его дурацкие выходки. Уши бы мои некупированные его век не слышали! Долго в одиночестве мы не оставались.

Почти сразу за нами в дверь поскребся Ваня Жомов, нагруженный куда тяжелее Рабиновича. Что, впрочем, и понятно: Ну и последним, когда парочка алкоголиков уже устала ждать, пришел, наконец, Попов. В последнее время Андрюша и так выглядел грустным, а сегодня и вовсе был мрачнее тучи. Действительно, лучше, чем налить, Рабинович ничего придумать не мог.

Это людям обычно и настроение поднимает, и языки развязывает, и атмосферу разряжает. Однако Попов, сколько ни пил, веселей не становился. Наоборот, с каждой рюмкой он становился все мрачнее и мрачнее. А после четвертой мне и вовсе показалось, что Андрюша сейчас плакать начнет — есть у людей такой функциональный сбой в работе зрительных органов. Ментам наконец это стало надоедать, и Сеня начал примериваться, какую именно из пыток инквизиции — дыбу или испанский сапог — к Попову применить, чтобы заставить говорить о проблемах, но тот сделал это без посторонней помощи.

За это надо выпить. Рука Жомова, уже наклонившая бутылку к первому стакану, застыла на полдороге, наткнувшись на преграду в виде ладони моего хозяина. Ваня удивленно посмотрел на него, но Рабинович этого не заметил. Он застыл словно статуя, в свою очередь не спуская совершенно ошалелого взгляда с Попова. Тот сердито шмыгал носом, старательно пряча от них глаза, отчего постоянно встречался взглядом со мной, и я понял, что криминалист действительно вот-вот готов заплакать.

Не слушай этого жлоба безмозглого. Жомов хотел огрызнуться в ответ на Сенино оскорбление, но мой хозяин пнул его ногой под столом, и только тогда до омоновца дошло, что дело действительно серьезное — пропадает друг! Эту проблему следовало решать немедленно. Как-то один англичанин, считающий себя очень умным, сказал: Куда там всем этим Монтекки и Капулетти до трагедии нашего Андрюши.

Но давайте обо всем по порядку. Как вы знаете, наш Попов страшно поесть любил. Ну прямо, как медведь бороться. В те свои редкие выходные, когда с моим хозяином и Ваней Жомовым они водку не жрали, Андрюша тайком от всех пробирался в небольшой кафетерий и тратил спрятанную от матери заначку, пожирая центнеры пирожных.

Обычно он предавался чревоугодию в одиночку, но в тот вечер увидел за соседним столиком девушку, занятую тем же самым. То есть поглощением центнеров пирожных. Причем любимого поповского сорта! Вот тут Андрюша и влип.

Забыв утрамбовывать сладости в свое бездонное брюхо, Попов раззявил пасть и глаз не мог оторвать от незнакомки. Он просто разум потерял, видя, как она глотает по половинке пирожного разом, успевая одновременно слизывать с пальцев крем. По его словам, зрелище было весьма эротичное… Кстати, этот человеческий термин нам, псам, абсолютно чужд. Ну подумайте сами, какая эротика может быть в облизывающей мозговую кость или обритой налысо сучке?

Самке, если вам предыдущее название ухо режет! В общем, Андрюша голову настолько потерял, но мерный раз в жизни решил встать из-за стола и подойти к девушке знакомиться. Причем и это сделал крайне своеобразно — сцапал свой поднос со сладостями и пересел на свободный стул напротив девушки. А затем, глядя ей в глаза, принялся с удвоенной энергией жрать пирожные.

Так они и сидели пару часов, поглощая горы пирожных, пока у обоих глаза не посоловели. Ну, а после того, как жевать не осталось сил, оба решили назвать друг другу имена. Затем, как истый джентльмен, Попов отвез свой предмет обожания домой на троллейбусе, сам заплатил за билеты и спрятал в карман фантик от мороженого по четыре порции сожрали по дороге! Через две недели, получив премию, он решился наконец позвонить и пригласил зазнобу в кафетерий. Так и началась их любовь. А оказывается, что ты деньги на баб тратишь, вместо того чтобы их с друзьями пропивать.

После такого обвинения бедный Андрюша стал не просто красным, а ярко-малиновым и опустил голову так низко, что мне его лысую маковку стало видно. Честное слово, чтобы хоть как-то утешить, хотел его прямо туда и лизнуть, но потом подумал, как мне его волосы в рот попадут, и отказался от таких щенячьих нежностей.

Сеня, конечно, Попова в маковку лизать не собирался, но все-таки заступился за него. Мой хозяин вежливым матом заткнул омоновца, упрекнув его в том, что он и сам деньги жене отдает, вместо того чтобы друзьям лишний пузырь поставить. А пока Ваня пытался сообразить, как объяснить холостому бабнику Рабиновичу разницу между женой и подругой, Андрюша уже продолжил свой рассказ, и Жомов просто забыл, о чем спорить хотел.

Так вот завязалась у Андрюши с Танюшей так предмет его воздыханий звали настоящая любовь. Так и продолжалось до тех пор, пока однажды днем Андрюша случайно не увидел, как в их любимом кафе, за их любимым столиком, Танюша трескает их любимые пирожные в компании с каким-то огромным толстяком. Попов, хоть он и не слишком агрессивный мент, но такого святотатства стерпеть не мог: Вы не представляете, что тут началось!

Едва услышав, кого именно приложил стулом Андрюша, оба этих здоровых великовозрастных болвана разразились таким диким хохотом, что следователь из смежного с лабораторией кабинета — очень набожный человек — решил, что наступил конец света, а в лаборатории хозяйничает сам Сатана.

Он упал на колени и не переставал молиться даже тогда, когда к нему в кабинет подполковник Кобелев заглянул. Естественно, следака тут же отправили к психиатру.

И он провалялся месяц в лечебнице, а потом еще целых полгода ходил туда на консультации и осмотры. Виновных в подрыве психического состояния сотрудников отдела тогда так и не нашли, списав травму следователя на переутомление. Но вернемся к нашим баранам а как их еще назвать! Попов, естественно, воспринял смех друзей, как откровенное издевательство над главной трагедией всей своей жизни и решил уйти, обидевшись и обругав обоих матом, но до двери так и не добрался. Мой Сеня сумел-таки проглотить свой смех и, поймав Андрюшу у выхода, уговорил вернуться, попутно подзатыльником сменив смешливое настроение Жомова на более соответствующее ситуации.

Ну а чтобы Попов окончательно успокоился, мой хозяин налил ему внеочередную порцию водки и, естественно, извинился. За себя и за того парня. Потом Андрей продолжил свой рассказ. Танин папа приходил в себя довольно долго. Когда он смог наконец не только моргать глазами, но еще и говорить, немедленно вынес свой вердикт — с Поповым у них теперь вендетта, и мента, а тем более такого, он зятем видеть не хочет.

Девушку заперли дома, не позволяя даже ходить в любимый кафетерий. А чтобы она не очень тосковала, пирожные оттуда коробками каждый день доставляли домой. Он дежурил под балконом, надеясь хоть одним глазком увидеть свою зазнобу и убедить ее бежать с любимым. Балкон тоже заперли на замок. Тогда Попов досконально изучил распорядок дня ее родственников с одной-сдинственной целью — позвонить Танюше тогда, когда никого не будет дома.

И этот нехитрый трюк сработал: Он обрадовано залепетал о том, как здорово они смогут жрать пирожные вдвоем на необитаемом острове, но Таня не стала его слушать. Сказав, что честь семьи и здоровье папы для нее дороже двух пирожных, девушка повесила трубку. С тех пор, едва услышав Андрюшин голос по телефону, она нажимала на рычаг, не давая несчастному влюбленному даже слова сказать. Мог бы предложить писать стихи и, влезая по балконам, прилеплять их скотчем к стеклам.

Мог бы сказать, что, вымолив прощение у ее отца, ты вернешь Танюшину благосклонность. Лучше в лаборатории своей химичь или займись рыбками. У тебя это здорово получается. А если и рыбки не помогут, купи порножурнал и трескай свои пирожные, глядя на него. Судя по тому, как твоя Танюша себя ведет, она тебя никогда и не любила. Ей просто нравилось пузо на халяву набивать. А этого я и врагу не посоветую,.

Попов несчастными глазами обвел своих друзей, безмолвно спрашивая о том, есть ли хоть малейший шанс вернуть любимую. И, нарвавшись на четыре ледяных глаза, отрицающих любую надежду на благополучный исход, горестно вздохнул, следом осушив залпом стакан водки.

В тот вечер Попов напился быстрее всех и свалился под стол еще до того, как кончилась водка. Друзьям пришлось тащить его домой на себе, а любовь Андрюшина тогда же приказала долго жить. По крайней мере, Попов о ней больше не заикался. Правда, даром для него такая трагедия не прошла. Андрей замкнулся в себе, целыми днями торчал в лаборатории и даже не поехал на Первое мая вместе со всем отделом в лес.

Никогда бы не подумал, что нормальный мент на такое способен…. Впрочем, какой он нормальный? После того как Андрюша в любви разуверился, его узнать невозможно стало. Иногда даже с Кобелевым здороваться забывал. Да и остальные из пашей компании не лучше сделались. Жомов в последнюю неделю даже по улицам ходить бояться начал… Чего не верите-то?

Да чтоб мне хвост купировали, своими ушами слышал, как он Рабиновичу говорил: До того все опостылело, что, если какая-нибудь морда гражданская не так на меня посмотрит, убью на фиг. А потом посадят и не посмотрят, что я омоновец. Может, тестя попросить, чтобы на своей машине меня до отдела довозил? Так тут ведь и литром в месяц не обойдешься!.. Ну а на Рабиновича моего посмотрите!

Где это видано — на дворе май, самая лучшая пора для человеческих случек, а он из дома свой длинный нос не высовывает?! Ну ни на что реагировать не хочет. Пришлось гавкнуть несколько раз, чтобы его в чувство привести. Мой Сеня встрепенулся, словно догиня, когда с нее мопс слез. Дескать, разве что-то произошло? Ну, извини, я и не заметила! Я еще раз гавкнул, призывая хозяина к порядку, и он наконец-то сообразил, что нужно снять трубку.

А пока он шел к телефону, я навострил уши. Я тебе не меняла на одесском рынке… Говорю, что не знаю… Хочешь, сейчас у Мурзика спрошу… Хрен с вами, приходите… Ну а куда я денусь? Вот и все, что я услышал. Впрочем, и этого было вполне достаточно, чтобы понять — у нас будут гости. Можно, конечно, предположить, что это Сенины дядя Изя и тетя Соня с набором походных алюминиевых тарелок к нам решили из Одессы наведаться, но это было бы фантастикой. Судя по тому, как мой дорогой хозяин со своим собеседником общался, гостями сегодня будут Попов с Жомовым, и Рабинович тут же подтвердил мое предположение.

Можно подумать, мне по сто баксов каждый день дают…. Они же не пиво, а водку принесут. Впрочем, иного я и не ожидал.

Не было еще такого случая в истории, чтобы хозяин пса с полуслова понимал. Не дано людям это. Уровень интеллекта не тот. А Рабинович тем временем достал из тумбочки трехлитровую банку с четырьмя огурцами, плескавшимися в мутном рассоле, намертво затянутом пленкою плесени.

Недоверчиво понюхав продукт, Сеня вылил рассол в раковину и принялся под краном промывать огурцы. Значит, сам он жрать не рискует и подсунет Жомову с Поповым в качестве закуски. В противном случае в тарелку положил бы только три.

Ну скажите, кто он после этого?.. Следом за огурцами крайне сомнительного качества стол украсили несколько кусочков хлеба, которых даже мне на один зуб не хватило бы. К ним добавилась полупустая банка кильки в томатном соусе, а завершила натюрморт сковорода с остатками макарон по-флотски. Я чуть не поперхнулся. Ну, Сеня, щедрость твоя не знает границ! Сеня пошел открывать, пригрозив мне по дороге пальцем. Дескать, на стол не смей лазить! Да за кого ты меня принимаешь? Что же, я свинья последняя, чтобы у нищих ментов кусок изо рта вырывать?

По-моему, на такое даже кот приблудный не способен, а я, между прочим, благородных кровей. Я оказался абсолютно прав, когда делал предположение о личностях и количестве прибывавших к нам гостей. Потоптавшись в коридоре и лишившись по вине Рабиновича башмаков, в комнату вошли Ваня с Андрюшей.

Я хотел броситься к ним, чтобы поздороваться, но застыл на полдороге. Вы не поверите, но Попов счастливо улыбался! Я уже пару месяцев вообще не видел улыбки на его лице. Ну, а уж счастливым он не был с того самого момента, как у них после трехдневной пьянки в честь нашего благополучного возвращения водка кончилась.

Жомов был мрачен, и хоть это меня слегка успокоило. А то бы я решил, что жена наконец-то его из дома выгнала и он к нам жить пришел. Оба мента, судя по всему, явились с дежурства, поскольку приперлись в гости в форме и при оружии. Сеня присвистнул, удивленно переводя взгляд с Жомова на Попова.

И не говорит, по какому поводу. Если он свою Танюшу под венец уговорил идти, то полторашкой не отделается. Для такого дела нужно в стельку пьяным быть. Иначе прямо перед алтарем повеситься можно.

Ну а если учитывать только интонацию, то он признавался в любви. Ни-ич-чего не понимаю, как бы сказал персонаж из моего любимого мультфильма. Жомов с Рабиновичем, судя по их мрачному виду, понимали не больше моего. Да и не пытались что-либо понять. В последнее время ими властвовала такая апатия, что в любой клуб пофигистов их не только приняли бы без проблем, но и тут же бы выбрали почетными председателями.

Знаете, иногда мне казалось, что я знаю причину вечно плохого настроения моих друзей. Мне и самому порой становилось так грустно, что выть хотелось. Особенно нестерпимо было тогда, когда вечером, перед сном, я вспоминал, как мы с Жомовым ловили медведя в лесу под Стафордом или сражались с гиппогрифом в скандинавских горах, но совсем уж было тошно припомнить, как я на лесной поляне в Пелопонессе играл с Мелией. Чем сейчас наша спасительница занимается?

Поначалу, когда наконец мы вернулись из странствий по трем мирам, найдя дом таким, каким его и оставляли, я радовался, как слюнявый щенок. Псе вокруг мне казалось таким милым, родным и прекрасным, что ничего другого больше и не хотелось. Только мою миску, потертый коврик у кровати Рабиновича и привычную, любимую работу.

Л затем начали накатывать приступы грусти и раздражения. Особенно тогда, когда какого-нибудь, и извините, обмочившегося алкаша из снега выковыривать приходилось, а он тебя при этом такими матюками накрывает, что поневоле думать начинаешь — и вот ради этого дерьма мы мир спасали?! Нет, я ничего не говорю, на работе и до наших путешествий подобные истории случались. Вот только после всего пережитого в чужих странах я на жизнь как-то иначе стал смотреть. Конечно, здесь, у себя на родине, мы делаем очень нужное и важное дело, мало чем отличающееся от поступков тех же рыцарей Круглого стола короля Артура, но иногда очень хотелось вернуться и посмотреть, как там без нас люди управляются.

Честное слово, я бы даже эльфа в морду лизнул и пусть, гад, в моей слюне захлебнется , если бы он вдруг передо мной появился! В общем, страсть к странствиям намертво въелась в мою плоть. Думаю, с моими друзьями происходило то же самое. С Рабиновичем, по крайней мере, точно.

Он-то не подозревает, что я умею читать, поэтому и не пытался от меня прятаться, когда, задумавшись, выписывал на чистом бланке протокола допросов женские имена: Просто так же, как и я, вспоминал о наших странствиях и с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее, пока не дошел до такого состояния, в котором сейчас и пребывает.

Попов истерично захохотал, а Сеня с Иваном удивленно посмотрели на него. Я даже решил отодвинуться немного. У Андрюши за последнее время столько потрясений было, что он и с ума сойти мог, а мне как-то не хочется в руках полоумного жизнь свою закончить. Перед соседскими кобелями стыдно будет!

Люди добрые, да что же такое творится? По-моему, спасать нашего криминалиста срочно нужно. Это тоже старая традиция. Когда-то давно, когда мой хозяин только с Поповым и Жомовым познакомился и они втроем выпивать начали, разливал водку тот, кто первым добирался до бутылки, но Сеня этот порядок быстро пресек. Он у меня точность и степенность любит, а тут выяснилось, что Попов никогда поровну ни в одну рюмку не разольет. Жомов же отмеряет точно, зато дозы делает излишне большими.

Так же он относился к разнице между второй и третьей, а с его дозами бутылка на этом и заканчивалась. Причем происходило все за считанные минуты. Рабинович такого безобразия стерпеть не мог, спрятал однажды все бутылки и с тех пор разливает водку сам. Маленькими дозами и через большие промежутки. Вот и в этот раз он, по моим подсчетам, разлил точно по пятьдесят грамм. Забывать уже начали, да?

Хотя, какое там разбирать! Просто перекладывал с места на место, пока на серебряный крест не наткнулся. Взял его в руки и тут же все наши похождения в Англии вспомнил. А потом думаю, что мне терять? Вот и решил в нашей лаборатории попробовать эликсир воссоздать…. К тому же я долгое время просчитать не мог, какая разница, например, между живым медведем, пойманным на вершине сосны, и простым медвежьим мясом.

А потом все же сообразил! Подумайте сами, напугав медведя, мы вызываем у него резкий приток гормонов, в том числе и адреналина в кровь. Кроме того, когда зверю приходится балансировать на тонкой ветке, его мышечные ткани насыщаются кислородом….

Тут Андрюша понес, а мы слушали, открыв рты. Полностью пересказывать его объяснения я не буду. Во-первых, не запомнил, а во-вторых, и помнил бы, все равно не стал бы повторять. Это, извините, секрет фирмы. Скажу лишь, что для того, чтобы получить доступные и заменить прочие ингредиенты мерлиновского зелья, Андрюше пришлось изрядно поработать.

Например, связаться с Академией наук и буквально клещами вырвать у них полный список веществ, из которых может состоять мясо медведя, пойманного на вершине сосны, а затем изготовить эти вещества в лабораторных условиях. В общем, эксперт наш старался изо всех сил, иногда оставаясь в лаборатории даже на ночь. Он пыхтел и мучился, делал многократные анализы того, что получалось, а затем все переделывал заново.

И вот, как считал сам Андрюша, эликсир был готов. Попов вполне убедительно доказал это, хотя под конец пространной речи его язык начал заплетаться. Все-таки к тому времени мои менты уже третью бутылку почали.

Представляете, месячный отпуск, а тут и суток не пройдет?! Да вы что, охренели, что ли?! Я, конечно, тоже не против в Англию смотаться, но не при помощи же алхимика с техническим образованием.

Я дернулся, пытаясь вырваться, но Рабинович держал меня крепко. Свободной рукой он забрал у Попова фляжку и поднес ее ко рту. Я хотел завыть, но в этот момент все вокруг переменилось. Комната превратилась в негативный кадр, в голове у меня что-то лопнуло, и я почувствовал, что теряю сознание. Что-то шершавое, сухое и чрезвычайно колючее коснулось щеки Рабиновича. Пахнуло жаром, как из перегретой духовки, ветер взъерошил волосы, злорадно запихивая в них какую-то скрипучую гадость.

Сеня терпел, опасаясь, что если он откроет глаза, то пара дорожных катков, усиленно старающихся разъехаться друг с другом в его голове, тут же столкнется и разнесет вдребезги его умную черепушку. Мозги он тогда в чем будет носить? Однако, когда подлый ветер попробовал запихать скрипучей гадости ему в рот, Рабинович не вытерпел и решился открыть глаза, чтобы иметь возможность дать хоть кому-нибудь в рыло за все эти жуткие неудобства.

Открыл, на свою голову! Сеня лежал на дне неглубокого песчаного карьера. То есть это сначала он подумал, что лежит в карьере, и, не успев даже толком выругать матом того, кто его сюда затащил, от удивления вскочил на ноги, принявшись ругаться матом просто так.

Ну, а что еще делать, если вокруг одна пустыня, далеко на горизонте горы, фыркающие дымом, словно котельная хрущевской постройки, а душа настоятельно просит кого-нибудь срочно убить.

Ну, может быть, не кого-то, а конкретного человека. И не убить, а кастрировать. Хотя и это бесполезно, поскольку искомому человеку половые признаки псе равно ни к чему! Эксперт-криминалист лежал на склоне бархана головой вниз. По начинающейся лысинке толстяка лениво полз скорпион, видимо, тщетно пытаясь найти себе какое-нибудь укрытие среди его чахлой волосяной растительности.

Рабинович злорадно усмехнулся, отстегнул от пояса дубинку и, тихо подобравшись к Андрюше, со всего маху прихлопнул ею скорпиона у него на голове. Попов заорал, как хряк подколотый, перевернулся через голову и, вскочив на ноги, принялся размазывать липкие остатки насекомого у себя на голове. Глядишь, и на голове растительности добавится. В виде скорпионьих клешней.

Но Андрюша вовремя успел активизировать ресурсы организма и, часто заморгав, потер глаза руками. Сеня терпеливо ждал, великодушно давая другу возможность осмотреться и повеситься самостоятельно на ближайшем саксауле, но Попов такой щедрости не оценил. Я не знал, что это ты. Андрюша растерянно посмотрел на кинолога, совершенно не понимая, о чем тот говорит, а потом, ежесекундно вертясь, словно грешник на сковородке, принялся любоваться окрестностями.

Посмотреть действительно было на что! Вокруг на многие километры простиралась безжизненная пустыня. На горизонте, далеко на западе, вовсю кочегарили горные пики, создавая призрачную иллюзию родного урбанистического пейзажа, а растительности было столько, что Мурзик непременно бы оконфузился, прежде чем нашел хоть какой-нибудь куст, на который нужду можно справить.

Ну где в средней полосе России такую красоту увидишь? Кстати, на пейзажи древней Англии это тоже совершенно не было похоже.

Кстати, право сдать его в эксплуатацию я торжественно тебе предоставляю. Посмотрим, как ты красную ленточку перережешь. Попов испуганно оглянулся по сторонам, выискивая глазами грозного омоновца, а найдя, горестно вздохнул.

Жомов лежал между двумя барханами, у восточного конца ложбины, закрывая ее от ветра, словно Матросов амбразуру. Ванечка мирно храпел, причмокивая лубами, и не замечал того, что уже почти наполовину был занесен песком. Мурзик покоился у него на груди, также ничем не выказывая того, что хочет приходить в себя. Что ему там, ливерной колбасой, что ли, намазано?

При упоминании о еде Попов судорожно сглотнул и нервно облизнулся. Стоило Андрюше только вспомнить, что с обеда у него и тарелки щей во рту не было, как желудок протестующе завыл, требуя немедленных пищевых вливаний.

Или всыпаний, если кому-нибудь нравится есть песок! Желудок Попова кремнесодержащие культуры не считал удобоваримыми, поэтому принимать песок отказался, выразив протест подобным издевательствам в самой громогласной форме.

Андрюша хотел что-то возразить, но, наткнувшись на холодный взгляд своего товарища, обреченно опустил голову и, загребая песок ногами, поплелся в сторону спящего омоновца. Он не дошел до Вани нескольких шагов, как вдруг Мурзик, видимо, видевший во сне приближающегося бандита а чем Попов теперь от этих гадов отличался?

Криминалист, не ожидавший такого подвоха со стороны четвероногого друга, испустил еще более громкий вопль и, отшатнувшись назад, плашмя упал на бархан, оставив в его утрамбованной поверхности отпечаток своего тела глубиной около полуметра. Он из тебя шашлык сейчас делать будет. Кстати, еда нам пригодится.

Поскольку, судя по всему, до ближайшего жилья мы и через месяц не доберемся. Я как лучше хотел. Вы же сами путешествовать решили. Откуда я знал, что такая ошибка получится. Надо мне было понять, что ничего хорошего из твоих опытов получиться не может. Мурзик тем временем перестал озираться по сторонам и, обиженно тявкнув видимо, туалета не нашел , подбежал к Рабиновичу и уселся около него, укоризненно глядя на Попова.

От этого взгляда Андрюша окончательно упал духом и едва нашел в себе силы, чтобы продолжить процедуру извлечения Ивана из забытья. Подойдя к омоновцу, он осторожно тронул его за плечо. В ответ Сеня плотоядно облизнул губы, и у Попова вновь от голода скрутило живот. Тихо выругавшись, Андрюша принялся тормошить Жомова. Однако тот, видимо, пригревшись в песке, никак не хотел просыпаться. Он что-то бормотал, отбрыкивался и едва своим здоровым кулачищем не своротил Попову нос, но отделаться от навязчивого криминалиста омоновцу так и не удалось.

Решив, что спокойно досмотреть мультики ему так и не дадут, Жомов резко сел и лишь затем открыл глаза. Попов, ожидая вполне заслуженной оплеухи, торопливо отодвинулся на почтительное расстояние. Вот только ничего страшного не произошло. Поп, иди сюда, я твою лапу пожму.

Ах, на пляже поваляться?! Жомов с сомнением посмотрел на него. Насколько он знал, у муэдзинов всегда была жиденькая бородка. У Рабиновича ее не было, значит, за вышеуказанного религиозного деятеля он не катил. Ваня попытался понять, в чем тут подвох, а Сеня тем временем продолжал орать.

Где ты тут вообще что-нибудь, кроме песка, рассмотрел! Ты мне скажи, это Англия? Я тебе не автограф какой-нибудь, чтобы на такие вопросы отвечать! Остальные просто озабоченно молчали. В Англии пустынь нет. А ты не автограф. Но не потому, что карты составлять не умеешь. Автограф — это подпись на бумаге. Говорил же мне дядя Изя: И что я его не послушал? Попросил я у вас приключений, вот и получил на всю катушку.

Теперь сдохнем в пустыне втроем, думая, кого первым сожрать. Прорвемся, как наш комбат говорил до того, как из окружения не вышел. Главное, что у Попова все получилось. А то, что он промахнулся, так это не беда.

Мерлин вон и то сначала попал не туда, куда собирался. Друзья удивленно вытаращили глаза, не понимая перемены в настроении кинолога. Мерлин попал к нам вместо того, чтобы оказаться в Палестине. Там пустыни, камни и минимум растительности. Здесь — то же самое. Значит, направляясь в Англию по его рецепту, мы попали именно туда, куда он и собирался.

Теперь я знаю, куда идти. Значит, для того, чтобы выйти на побережье, где, естественно, люди живут, нам нужно идти на запад!.. Опровергать это утверждение Жомов, естественно, не взялся. Поскольку, как признался сам, в географии не разбирался. Попов же, хоть и не был уверен в том, что Сеня правильно определил их местоположение, спорить с кинологом не стал. Потому как себе дороже. К тому же Андрюше было абсолютно все равно, в каком направлении идти, лишь бы быстрее добраться до какой-нибудь субстанции, которую согласится принять в себя его бунтующее брюхо.

Единственным, кто был категорически против выбранного направления, оказался Мурзик. Некоторое время он сидел и смотрел в спину уходивших людей, не двигаясь с места, а затем догнал их и, уцепив Рабиновича за штаны, попытался его остановить.

Сеня удивленно посмотрел на своего пса, совершенно не понимая, отчего он бунтует, словно висельник на галере, а затем, присев на корточки, начал подробно объяснять Мурзику правила хорошего тона. Пес несколько секунд внимательно слушал его, а затем, выплюнув штанину из пасти, молча пошел в выбранном хозяином направлении. Вопреки понятиям ментов о том, будто пустыня должна быть идеально ровной поверхностью, та конкретная, по которой они шли, оказалась просто усеянной барханами.

Причем настолько, что напоминала скорее застывшее бурное море, чем отлогий пляж. Вдобавок ко всему подлые барханы, выглядевшие такими твердыми и нерушимыми, начинали тут же осыпаться под ногами, стоило лишь кому-нибудь из друзей подняться до их середины.

Сколько времени трое мучеников бороздили пески, временно заменяя в окружающем пейзаже караван верблюдов, сказать никто из них не мог. Однако этот марш-бросок должен был когда-нибудь закончиться. Даже неутомимые Жомов с Мурзиком начали сдавать. А уж что тут говорить о Попове, с кителя которого буквально лился на песок пот?

Наконец, поднявшись на очередной бархан, Андрюша не выдержал и упал на проклятущий песок лицом вниз. После своего вопля Рабинович, естественно, с места сорвался первым.

Следом за ним старт взяли и остальные участники забега. Причем, к удивлению друзей, Попов, недавно умиравший от изнеможения, уже через двадцать метров обошел и тяжеловесного Жомова, и самого Рабиновича. Неизвестно, откуда у ленивого толстяка взялись силы, но бежал он прытко. Впрочем, как и остальные! Менты мчались вперед, навстречу каравану, словно стая сайгаков, по ошибке отпущенная из зоопарка на волю где-то в районе Северного полюса. Причем у Попова хватило мощности не только для того, чтобы бежать.

Он смог даже размахивать руками и истошно орать, сметая взрывной волной своего крика гребни с барханов. Сене показалось, что до каравана оставалась примерно сотня метров. Он уже мог отчетливо рассмотреть погонщиков верблюдов в странных нарядах, полосатые тюки на спинах животных и бурдюки с вожделенной водой, свисающие вдоль горбов.

Ментов, приближающихся к каравану, погонщики тоже никак не могли не заметить, но, несмотря на это и истошные вопли Андрюши в придачу, аборигены никак не реагировали на приближение ментов. Он выхватил из кобуры пистолет и вскинул руку с ним вверх, готовясь произвести, согласно Уставу, предупредительный выстрел, но тут караван пропал.

Просто взял и испарился, будто не существовал никогда. Оторопевший Попов резко затормозил и мгновенно заткнулся. Сеня врезался ему в спину, сваливаясь на песок, а Жомов, не сумев перепрыгнуть через туши друзей, зацепился за них ногой и головой зарылся в бархан. Когда омоновцу удалось выбраться и выплюнуть изо рта часть пустыни, первое, что он увидел, так это Попова, тоскливо смотревшего вдаль.

Что теперь делать будем? Не караван это был, а обычный мираж!.. Сеня дышал тяжело, словно бык после неудачно проведенной корриды. Жомов все еще плевался песком, а Андрюша, не обращая на них никакого внимания, продолжал стоять посреди пустыни, словно перекормленное пугало для бедуинов. Впрочем, никто из друзей не мог сказать, есть ли тут бедуины или эти пустыни населяют иные братья по разуму, вроде татаро-монголов. Рабиновичу, по крайней мере, одежды караванщиков из миража показались похожими на те, которые они недавно видели в античной Греции, только были они более длинными и плотными.

Он, правда, не знал, как одевались люди в той Палестине, куда так стремились когда-то Мерлин со спутниками, но почему-то был уверен, что наряды караванщиков вполне соответствовали этой эпохе.

На эту реплику никто и никак не отреагировал, поскольку и Жомову, и Попову было абсолютно безразлично, Палестина вокруг или Бухара времен Чингисхана. Андрюша умаялся и проголодался до того, что начал выискивать в песке следы заблудившихся ящериц, а Ване просто было наплевать на географию. Главный армейский принцип — поближе к кухне, подальше от начальства — намертво въелся ему в кровь.

Вы ему только поймайте в пустыне кабана, а уж он потом покажет, как его следует есть: Может быть, вернемся назад и попробуем там поиграть в песочнице? Она у Попова к поясу ремешком была пристегнута. Как она могла быть к поясу пристегнута? Желающих воспользоваться альтернативным видом транспорта просим обращаться к Саддаму Хусейну.

Его крылатые ракеты отправляются с четвертой платформы…. Сеня закрыл глаза и постарался успокоиться, пытаясь не слушать, как омоновец с криминалистом орут друг на друга. Так он и лежал, как мумия фараона на Красной площади, до тех пор, пока Жомов с Поповым, наконец, не поняли, что Рабинович не ругается, не стонет, не жалуется на судьбу и не пытается распоряжаться.

Замолчав, оба удивленно посмотрели друг на друга, а затем Иван подошел к кинологу. Сами хотели в неприятности вляпаться, вот и вляпались. Если так на одном месте стоять будем, то тут и останемся. Боженька с неба не спустится и за руку нас не поведет….

Однако невидимый собеседник на вопрос не ответил. Я ему не утопающий на водах. Эй, недоумок голосистый, ну-ка покажи мне свою бандитскую морду!

Однако и на это предложение никто не откликнулся. Несколько секунд менты ждали, надеясь, что громогласный шутник появится или хотя бы посоветует, в какую сторону идти. Жомов даже сбегал на самый высокий бархан, чтобы получше рассмотреть окрестности, но ничего нового, кроме песка, не увидел.

Нужно идти, пока мы тут не загнулись. Сориентировав длинный нос строго на запад благо за время путешествий он уже научился определять стороны света!

Жомов, из предосторожности еще не спрятавший пистолет в кобуру, пошел следом, то и дело оглядываясь по сторонам, а Андрюша, забыв о том, как весело мчался к призрачному каравану, заковылял следом, едва передвигая ноги. Мурзик, против обычного, замыкал процессию. Видимо, умница пес боялся, что его лысеющий товарищ потеряется за одним из барханов, и готов был сразу же забить тревогу. Сколько времени менты брели по пустыне, сказать ни один из них не может.

Сеня несколько раз смотрел на часы, но они вели себя крайне непорядочно по отношению к хозяину. Сначала сообщили, что уже половина девятого. Затем, не моргнув стрелками, соврали, что наступил третий час, и напоследок, нервно дергая секундной стрелкой, заявили, что натекало без пятнадцати семь.

Лишь секундная стрелка вздрагивала, давая понять, что жизнь в часах еще теплится, но функционировать в ближайшее время они не будут. Солнце уже начало клониться к закату, когда Рабинович понял, что больше не сможет идти. Сил совершенно не осталось. Голова, несмотря на форменную фуражку, умудрилась оказаться на грани теплового удара, во рту было примерно то же, что и под ногами, и абсолютно такой же степени влажности. Язык распух и не хотел ворочаться, а в ушах стоял непрерывный гул, отдаленно похожий на шум приближающегося поезда.

Выжав из себя силы па последние десять шагов, Сеня рухнул на песок. Попов приполз минуты через три и, упершись головой в бок Рабиновичу, попытался вытолкать его из маленького кусочка тени, которую давал гребень бархана, нависший над головой. Может быть, Сеня и уступил бы место страдающему другу, но сдвинуться с места он просто не мог. Андрюша попытался боднуться еще раз, но Рабинович остался непоколебим. Почаще тебя в духовке держать надо.

Может быть, годам к восьмидесяти поумнеешь. Жомову надоело препираться, и он, чтобы отвлечься от всяких там дурных мыслей, принялся чистить пистолет. Может быть, в другое время Андрюша и понял бы прозрачность этого жеста, но сейчас ему было просто не до того, чтобы обращать внимание на занятия неугомонного омоновца. Попов лежал на спине, задумчиво глядя в бездонное небо, подернутое легкой дымкой, и усиленно размышлял, от чего он умрет в первую очередь: Последнее было бы предпочтительней.

Поскольку означало бы, что перед смертью Андрюша хоть наестся всласть. Решив объявить о своем решении омоновцу, Попов обернулся и, увидев, что уже тот спит, как сурок на полатях, горестно вздохнул. Решив, что выспаться — это единственно умное решение, Андрюша тоже собрался закрыть глаза, но в это время Мурзик, спокойно сидевший рядом с Рабиновичем, вдруг дернулся, зарычал и побежал куда-то вперед, за гребень соседнего бархана.

В таком состоянии он даже улитки не догонит, а уж черепаха ему и вовсе гоночным болидом покажется. Вытаращив глаза, мерзкая морда пошевелила огромными губищами и, оглушительно фыркнув, смачно плюнула в сторону Попова. Андрюша потер кулаками глаза, а затем ткнул Рабиновича в бок.

В этот раз мираж оказался удивительно близко. Более того, он поднялся над барханом и принялся двигаться в направлении отдыхающих ментов. Причем в таком порядке — губастая морда, какой-то кусок тряпки, человеческая голова, ну а следом все остальное.

Получился всадник на верблюде. Неспешно перевалив через бархан, наездник направился в сторону ментов, а за ним последовали и следующие члены призрачного каравана. Мираж вежливо кивнул головой и поехал дальше. Попов ошалело проводил его глазами, удивляясь, до чего реальными могут казаться фантомы в пустыне. В этот момент Андрюша забыл даже о том, что голоден, настолько поразило его феноменальное природное явление. Он судорожно сглотнул каплю влаги, в последний раз выделенную его слюнными железами, и еще раз протер глаза кулаком.

А в это время к ним подобрался следующий мираж. Новый мираж кивнул так же вежливо, как и предыдущий, продолжив свой путь. Далее миражи следовали с завидным постоянством. Андрюша не сводил с них глаз, жадно пытаясь просчитать, сколько в их тюках могло быть еды и как хорошо бы ему стало, если бы он смог до нее добраться.

Мысль эта становилась все более и более навязчивой. Криминалисту словно наяву стали видеться жирные окорока, огромные головки сыра и толстые копченые колбасы.

Причем все это соседствовало с бездонными емкостями вина. Не в силах больше сдерживаться и совершенно не соображая, что он делает, Попов поднялся на ноги, вытянул вперед руки, словно приблудный вурдалак, и, стиснув зубы, пошел прямо на мираж.

Мозгом Андрей, конечно, понимал, что сейчас просто пройдет сквозь видение, но поделать с собой ничего не мог. Прямо перед миражом он закрыл глаза и шагнул вперед, рассчитывая поймать пустоту, но вдруг почувствовал, что его руки схватились за край тюка, свисавшего со спины последнего верблюда. Не веря своему счастью, Андрюша рванул тюк на себя.

От истошного крика Попова могли бы проснуться и мертвые, если бы, конечно, Андрей изобразил звук трубы страшного суда. А так ему удалось только разбудить Жомова. Или купим билеты до конца маршрута? Андрюша, попроси их, пожалуйста, остановиться. За-ачим весь моя караван уронили? Давай ша-атер ситавь, будим отидихать, вода холодний пить, башка от солнца пирятать. А я пока твиим людям башка пиравить буду. К вмешательству Рабиновича в их отдых на песочке аборигены отнеслись по-разному.

Некоторые, увидев Сенину физиономию, испуганно вопили и пытались зарыться поглубже. Другие спокойно поднимались и брели к верблюду своего босса, ну а третьи пытались насадить Рабиновича на свои примитивные мечи. С такими у Сени разговор был короткий — дубинкой по голове и оставить отдыхать до следующего захода.

Обычно это помогало, и лишь двоим потребовалась троекратная контузия. Правда, после этого оба аборигена принялись лепить куличики из песка, но зато успокоились и порядков Не нарушали. Попов с Жомовым в это время блаженствовали в тени легкого шатра, который с огромным трудом поставили сами под чутким руководством главного караванщика. Он щедро полил какие-то тряпки водой и обмотал ими головы перегревшихся милиционеров. Оба нежились на мягких коврах и язвительно комментировали работу Рабиновича.

Правда, их наслаждение собственным исключительным положением длилось недолго. Едва первые караванщики, приведенные в чувство пинками Рабиновича, подошли к своему боссу, как он тут же послал их позаботиться о Сене. Один так же обмотал голову Рабиновича мокрой тряпкой, другой держал над ним зонт, а еще двое усиленно махали на кинолога веерами, пока тот практиковался в оказании первой помощи пострадавшим от поповских репрессий.