Menu
12.07.2014| odnehers| 3 комментариев

Ретроман, или Роман-Ретро Сергей Мнацаканян

У нас вы можете скачать книгу Ретроман, или Роман-Ретро Сергей Мнацаканян в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

А если приплюсовать к этому людей, упомянутых автором вскользь, число героев романа возрастет, я думаю, до нескольких сотен. Но ладно — кумиры. Меня даже больше поразили главы, посвященные людям незаметным и, по мнению Мнацаканяна, незаслуженно забытым. Он трогательно и безнадежно спорит — с чем? С той самой вечностью, о равнодушии которой говорил несколькими страницами ранее! Или, например, чего стоит большая глава в самом начале книги, где автор страстно, на множестве цитат доказывает нам, читателям, как несправедливо считают Петра Вегина эпигоном Вознесенского… Знаю, что эту книгу увлеченно читают очень разные люди.

Одним интересны те или иные литературные персоны, других привлекают диковинные картинки советской жизни. И все части этой большой сложной картины объединены общим чувством: Мнацаканян с восхищением говорит о своем знаменитом предшественнике.

С восхищением и горечью: Но, в конце концов, его героями были бессмертные гении мировой культуры, а я знал всего лишь обыкновенных смертных, какими были мы все в годы распада советской жизни. Да, но это сказано про годы, когда в русской литературе бунтовали, и побеждали, и погибали — герои и романтики! А смерть поющего поэта Высоцкого, затмившая главную коллективную страсть советского народа — спорт, Московскую олимпиаду!

Нелепо думать, будто Сергей Мнацаканян — умница, поэт, книгочей — всего этого не видит или не понимает. Просто он, вопреки общей тенденции, решил не покидать тонущий корабль. И даже подчеркнуто предложил нам как одно из названий своей книги словосочетание: Он остался верен той, как бы сейчас сказали, литературной тусовке — разношерстной, пышной и могущественной, но, как всякая тусовка, не признающей чужаков, а потому — замкнутой и обреченной.

Таким был перед своей кончиной мир советской литературы. Добрая Анечка, хотя, конечно же, избирательно и осторожно добрая.

Не все "хулители" совка не знали. Сережа Мнацаканян решил одарить нас грандиозным напоследок мифом об этом "Золотом веке" - миф он и есть миф.

Хорошо, разумеется, что Вегин вынут из тени Андрей Андреича, что вспомнят и о Дрофенко с Тараном, однако усыновившая эти воспоминания "тень Эренбурга" - двусмысленна: Но ведь как ни вонзай "дюжину ножей" в грудь и в спину Перестройки с Августом, а свобода есть свобода - пиши. Нет, мы будем гордо тонуть вместе с давно затонувшим кораблем. Страшно это по сути.

У каждого свой миф! Меня не узнавали и без очереди не пропускали. Помню, как ехала в метро со своим номером "Юности" и думала: Только бы не узнали! И Господь услышал мою молитву - не узнали. А про ""дюжину ножей" в грудь и в спину Перестройки с Августом" не поняла.

Кто вонзил, Сергей Мнацаканян в своем романе? Хорошее было время, весёлое Точно не помню sferaw. Не в м году. Самарцев там, кстатит, тогда работал. И была там коллективная подборка разных авторов, помню.

Дети Ра , 5 В книге развертывается панорама литературной жизни, протекающей на фоне Центрального Дома литераторов и не только!

Хочется привести анонс к книге, вынесенный на оборот титула. Переплетения судеб, человеческих отношений, проблемы жизни и творчества создают неповторимый сюжет и воссоздают потрясающую атмосферу советской и российской литературной жизни нескольких десятилетий.

В этом смысле перед нами уникальная книга — подобной современный читатель еще не раскрывал. Один из разделов книги — это подборка фотоматериалов из архива автора, которые публикуются впервые. Сергей Мнацаканян — поэт и эссеист с давней литературной историей, первая книга его стихов издана в году, то есть он разменял пятый десяток лет своей творческой деятельности. Он продолжает активно действовать в литературе, несмотря на изменившийся ландшафт литературных битв: На расстоянии стольких лет понимаешь, что мемуарист не просто вспоминает: Он подмечает в прошлом такие малозаметные и значимые черты и черточки, которые трудно заметить даже в быстротекущем настоящем.

В книге Сергея Мнацаканяна не так уж и много цитат — его словесные портреты посвящены не столько стихам, сколько судьбам — душам и обстоятельствам жизни его героев, в основном русским и советским поэтам, зачастую душераздирающим подробностям литературной планиды на протяжении почти полувека. Более того, он пытается воскрешать забытые судьбы — и тогда возникает образ Неизвестного поэта Игоря Соловьева и его несколько неизданных поэтических строф, которые остались в памяти мемуариста.

Он подробно раскрывает драму своего товарища по поэзии Льва Тарана — врача из Красноярска, который не нашел счастья ни в поэзии, ни в подмосковном городе Дмитрове, куда переехал из Сибири еще в конце х годов прошлого века.

Совершенно пронзительно эссе о мимолетном эпизоде, в котором автор позаботился об Арсении Тарковском — просто принес ему стакан чая в переделкинской столовой.

В ответ по щеке старого классика скатилась безмолвная слеза. Трагические, яркие, пестрые, временами фарсовые судьбы литераторов проносятся перед нами хмельным и веселым хороводом, который назывался когда-то литературным процессом.

Около сотни имен вызывает в своей памяти и представляет нам автор воспоминаний. Здесь надо подчеркнуть, что со всеми своими героями С. Мнацаканян был лично знаком.