Menu
14.07.2014| Ия| 5 комментариев

Страж нации. От расстрела парламента - до невооруженного восстания РГТЭУ С. Н. Бабурин

У нас вы можете скачать книгу Страж нации. От расстрела парламента - до невооруженного восстания РГТЭУ С. Н. Бабурин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Вскочив, мы бросились к окнам. Вдоль Краснопресненской набережной двигалась пара бронетранспортеров, подминая горевшие костры защитников парламента, один из бронетранспортеров поливал все окружающее пространство свинцовым ливнем.

Так для меня и всех остальных защитников российской Конституции, находившихся в Доме Советов России, начался день 4 октября года. Было около 6 часов утра. Я находился в комнате отдыха своих служебных апартаментов председателя парламентского Комитета на шестом этаже Дома Советов — здания Верховного Совета Российской Федерации. В моем огромном кабинете отдыхали помощники — Алексей Суслов и Алексей Ващенко, дремал на раскинутом диване депутат Николай Павлов.

Горечь происходящего не стала неожиданностью — после непонятных событий накануне у Останкино, где, как мы уже знали, пролилась кровь, после моих ночных поездок в штаб МВО и Министерство государственной безопасности, а затем к Генштабу, чего-то подобного я ожидал. Но на чудо и здравый смысл всегда хочется надеяться. Попытка пройти из нашего крыла в центральную часть здания не удалась — первый же человек, рискнувший появиться на лестничной клетке, был ранен снайпером, стрелявшим со стороны мэрии.

Раненого занесли ко мне в приемную и среди тех, кто оказывал ему медицинскую помощь, был молодой монах. Так мы познакомились с отцом Никоном Белавенцем , православным и монархическим подвижником, дружбу с которым сберегаю доныне.

Последующие несколько часов были наполнены грохотов выстрелов и чувством собственной беззащитности. Из 12 человек, что лежали под автоматным и пулеметным обстрелом на полу моего кабинета в том числе три женщины и один ребенок — сын журналистки , ни у кого не было оружия. Ни у контр-адмирала Березина, ни у нескольких членов Союза офицеров, ни, тем более, у депутатов и женщин. Я, например, после Афганистана не мог заставить себя зайти даже в тир, тем более исключал возможность брать в руки оружие.

От снарядов мы были избавлены, но при малейшем качании жалюзи на окнах, раздавались выстрелы из стрелкового оружия. Конечно, мысли о невероятности происходящего. Мы, избранные народом депутаты парламента России, находимся в стенах своего парламента, а по нам стреляет родная российская армия. Где-то в средине обстрела Н.

Павлов, чертыхаясь и переползая ближе к столу заседаний комитета, спросил:. Что надо будет делать, если в кабинет залетит снаряд? Только во второй половине дня, когда начались переговоры, и обстрел прекратился, мы смогли пробраться в центральную часть здания парламента.

По пути туда увидели и внутри здания, и снаружи тела погибших защитников. Первыми погибшими для меня стали те, что лежали на косогоре напротив 20 подъезда у символического бруствера. Еще накануне я беседовал с окапывавшимися там двумя молодыми казаками. Снаружи через громкую связь передали, что предлагают всем женщинам и журналистам покинуть здание, гарантируя их безопасность.

Увидев в зале Совета Национальностей Надежду Гарифуллину, все дни находившуюся рядом с нами, я подошел к ней:. Неужели для вас, Сергей Николаевич, я только журналист и женщина? Президента и Председатель Парламента, я поднялся во временное помещение штаба обороны.

Хасбулатов безучастно раскуривал трубку. Руцкой яростно метался по кабинету, проклиная предателей и требуя сохранить аудио- и видеодоказательства того, что огонь на поражение вели только лица, штурмующие Парламент. Пришедшие не скрывали, что воспринимают все происходящее как невероятную трагедию.

Но они хотят сделать все возможное, чтобы прекратить кровопролитие, и готовы обеспечить безопасность и депутатам, и всем защитникам парламента, если те согласятся покинуть здание.

Мы коротко обменялись мнениями. Парламент, а вместе с ним Справедливость и Закон, проиграли. Спасибо моему парламентскому помощнику, инициативному и настойчивому Диме Никитенко, который настоял на ее необходимости и эту встречу организовал.

С пониманием и уважением отношусь к негативному восприятию Солженицына Ю. Леоновым о чем знаю от них лично , блистательным полемистом В. Бушиным, многими другими выдающимися деятелями русской и советской литературы, но всегда воспринимал Александра Исаевича не как писателя, а как выдающегося русского общественного деятеля.

Венглинского, главы Фонда защищенности спортсменов им. У меня не было вопросов к великому диссиденту. После года я был так огорчен его заокеанским одобрением расправы Ельцина над Съездом народных депутатов и Верховным Советом России, что три с половиной часа рассказывал А. Солженицыну о том, как наша страна жила без него, и почему в отношении Ельцина и его действий он не прав. Да и в отношении СССР — во многом тоже.

Рассказывал на примере своей жизни, жизни родителей, жизни всех тех, кого знал. О х и х я уже вполне мог свидетельствовать, а уж о х мне тем более было что сказать. Александр Исаевич вначале был раздосадован а я откровенно сказал о причине моего прихода и о том, что он опоздал со своим возвращением на Родину года на четыре , потом стал слушать со все большим интересом и делать многочисленные записи.

Периодически он что-то уточнял, спрашивал о подробностях, так что это был далеко не монолог. Мы завершили беседу только после того, как Наталия Дмитриевна, супруга Александра Исаевича, многократно заглянув в кабинет, не выдержала и напомнила хозяину, что уже давно вечер, и им пора уезжать за город. После 4 октября года я начал было для истории надиктовывать воспоминания о том, чему был участник или свидетель, но сразу понял, что если писать всю правду — надо уходить из политики, а если правды не писать — то что это будут за воспоминания.

А ныне и без твоего участия все написанное может оказаться в Интернете. В чем оказался прав А. Солженицын — все забывается, особенно нюансы.

А когда речь идет о событиях, затрагивающих судьбы миллионов людей, то к человеческой забывчивости добавляется жгучее желание что-то задним числом поправить, изменить, приукрасить. А при смене цивилизаций или политического строя монополию на написание истории всегда имеют победители, стремящиеся прикрыть свой путь, часто грязный и кровавый, искажением, а то и фальсификацией прошлого.

Именно стремление сохранить для потомков многие реальные факты и лежит в основе моего решения все же составить субъективные очерки недавнего прошлого. Именно очерки, а не обстоятельные мемуары. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти.

Ленинград 21 Зарождение вихрей 22 Перестройка нашей жизни: Сумерки разума 36 Конец ознакомительного фрагмента. Цвет фона Цвет шрифта. Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. Блажен, кто посетил сей мирВ его минуты роковые! Часть 1 Наперекор ветрам.

Вредная привычка идти наперекор обстоятельствам, страхам и соблазнам. О тех, по кому мы учились жить. Трудная осень года.