Menu
11.07.2014| enoglimem| 1 комментариев

Светлая седмица Святитель Иннокентий Херсонский

У нас вы можете скачать книгу Светлая седмица Святитель Иннокентий Херсонский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

При таком взгляде отца Иннокентия на природу понятна и особенная любовь его к ней и к естественным наукам. Императорская Академия наук и разные ученые общества почтили литературные заслуги проповедника принятием его в свои члены. Проповеди его были переведены в своё время на греческий, немецкий, французский и польский языки. В году 21 ноября в Казанском соборе Санкт-Петербурга в день Введения во храм Пресвятой Богородицы состоялась хиротония архимандрита Иннокентия во епископа Чигиринского.

В марте года он назначается на кафедру епископа Вологодской епархии. Здесь он оставался 9 месяцев и затем был перемещён в Харьковскую епархию. Служение его в Харькове продолжалось около семи лет. За этот срок он восстановил Ахтырский и Святогорский монастыри, открыл Никольскую женскую обитель.

Владыке принадлежит идея учреждения торжественного крестного хода в Харькове по случаю перенесения в город из Куряжского монастыря чудотворной иконы Божией Матери. В году Владыка возводится в сан архиепископа. И через 3 года назначается в Херсоно-Таврическую епархию, где разноплеменная православная паства непрестанно подвергалась тлетворному влиянию татар, евреев и немецких колонистов.

Желая сохранить развалины древнего Херсона, прославленного крещением великого князя Русского Владимира, преосвященный Иннокентий испросил себе у наместника Кавказского эти развалины и постарался устроить там, посреди пустыни, вблизи остатков бывшего соборного храма, небольшую церковь во имя святой княгини Ольги с небольшим помещением для иноков.

Затем он обновил иссечённый руками святого Климента в Инкерманской скале древний храм, освятил его в память двух священномучеников Климента и Мартина, пострадавших в Херсоне, куда они посланы были на каменноломные работы, и устроил в этой же скале небольшой скит. Во время своего путешествия по Крыму Владыка обычно оставлял спутников у подножия гор, а сам поднимался на их вершину для молитвы на местах подвигов древних подвижников.

В последние годы своего святительства преосвященный Иннокентий принимал самое живое архипастырское участие в бедствиях Крымской войны и имел в высшей степени благотворное влияние на воинов. Величие духа Святителя Иннокентия обнаружилось и в посещении им страдальцев-воинов в лазаретах, свирепствовал заразительный тиф и где можно было видеть всю тяжкую скорбь, все страдания, порождаемые войной.

В сражениях он обходил ряды войск, ободряя героев. И здесь мужественный пастырь-отец являлся ангелом-утешителем страждущих. Усиленные труды и тревоги надломили здоровье славного архипастыря.

Владыка заболел, находясь в Севастополе во время битвы русских войск с неприятелем, и на обратном пути в Одессу скончался в Херсоне 25 мая года в светлый праздник Живоначальной Троицы. Канонизован Русской Православной Церковью в году. Текст взят на сайте: О молитве, молитвенном делании и молитвенном трезвении.

О праздномыслии, или о мечтаниях, блуждании и рассеянии ума. О помыслах в форме мысленных разговоров или внутренних диалогах. О прелести, или действиях бесов против людей. Таинственные действия Духа Святого у подвижников, сподобившихся стать причастниками Духа и в отношении всех людей.

Блудная страсть и половая потребность. О брачных половых отношениях и воздержании по учениям святых отцов. Пьянство и наркомания как страсти телесного сладострастия. Страсть сребролюбия и материальные потребности. О праведных реакциях христианина на различные виды злоречий и злых действий.

О страсти уныние , как лени и праздности. О саможалении по учению св. Учения святых отцов на мнение, что смысл жизни заключается в создании семьи. О конфликтах в семьях , происходящих от самолюбия и разных страстей. Предсмертные состояния праведников и грешников. Что ищете живаго с мертвыми? Помяните, якоже глагола вам, еще сый в Галилеи Лк. У самых апостолов — простите нам, великие основатели и столпы Церкви, что мы, слабые и малые трости, дерзаем воспоминать ваше колебание!

При таком забвении предсказаний Иисуса о Его воскресении, нисколько неудивительно, если гроб Его был оставлен всеми Его последователями. Надлежало восполнить сей недостаток: Больше предосторожностей нельзя было и взять в настоящем случае. Кто знает строгость военных римских законов, тот может представить, с какой зоркой бодростью стояла стража над гробом Иисуса, ожидая с часу на час мнимых похитителей, против коих повелено было ей бодрствовать.

Кто, почивая во гробе плотски, был, по Божеству Своему, на престоле… со Отцем и Духом, вся исполняли, неописанный!.. Но ужасная година области темной Лк. Я говорю — при самом начале дня: Как последовало самое воскресение?

Подобные чудеса суть тайны всемогущества; посему и доведомы одной премудрости Божией. Что касается причины Воскресения, то святые писатели иногда приписывают сие чудо Богу Отцу, говоря, что Иисус Христос восстал из гроба славою Отчею Рим. Так и должно быть! Как Сын человеческий, Спаситель наш мог быть воскрешен токмо всемогущею силой Божией 2 Кор. При всей внутренней сокровенности своей, чудо воскресения не замедлило дать знать о себе всему миру самым величественным образом.

При смерти Господа это служило знамением обличительным для целого Иерусалима, собравшего тогда на Голгофе; теперь трясущейся земле некого было вразумлять, кроме стражи; ибо весь Иерусалим еще спал: При трепетном служении земных стихий, воскресению Господа удостоились послужить и силы горния: Отваливание камня, совершенно не нужное для Воскресшего, ибо тело Его, как видно из явления ученикам, свободно проходило сквозь затворенные двери, нужно было для последователей Господа, особенно святых жен, дабы они, пришед ко гробу, не препятствуемые камнем, скорее могли узнать, что напрасно ищут живого с мертвыми.

Притом отваливание камня Ангелом служило вместо торжественного объявления страже о воскресении Божественного Мертвеца, ею стрегомого: Вид Ангела, отвалившего камень, по словам святого Матфея: Теперь светлости лица и одежды требовало в небесном вестнике уже самое соответствие с славой Отчей, открывшеюся в воскресении возлюбленного Сына. Вся неустрашимость римского воина обратилась в ничто от одного присутствия существа высшего: Но этим сидением сказывалось все.

Посему воины, сколько позволяло возвращающееся сознание и силы, немедленно удалились от гроба с вестью, самой ужасной для врагов и убийц Иисуса! Теперь скажем кратко о первых явлениях воскресшего Господа, дабы дать понятие о том, как Он действовал в первые минуты по воскресении и как вера в Него начала воскресать между Его последователями.

Мы заметили уже, братие, что святые жены, присутствовавшие при погребении Господа Иосифом, решились помазать тело Его миром. Едва только прошел покой субботний, препятствовавший исполнению святого намерения, они, еще до рассвета, отправились на гроб с ароматами.

О страже, приставленной ко гробу Иисусову, им не было известно вовсе; — страшились одного: Бе бо велий зело. Страх сей воспрепятствовал, однако же, усердию Магдалины оставить за собой всех прочих спутниц и прийти, прежде их, одной в вертоград. Каково же должно быть изумление святой жены, когда она не нашла ни камня у пещеры, ни тела в пещере! Но Петр с Иоанном не более ее знали, куда девалось Пречистое Тело; и вместо ответа, последуемые Магдалиной, сами устремились ко гробу, для узнания тайны.

Святая тайна сия, между тем, была уже разгадана для других. Прочие жены, пришедшие в след за Магдалиной в вертоград, также не нашли там ни камня у пещеры, ни тела в гробе: Двое из сих учеников, то есть, Петр с Иоанном, были сами теперь близ вертограда, когда святые жены выходили из него: На святой страже у гроба осталась одна Магдалина. Среди слез — обыкновенной отрады душ печальных, она наклонилась в пещеру, чтоб еще раз взглянуть на место, где лежало Тело Иисусово; и вот — два юноши, в белом одеянии, сидят, один у главы, а другой — в ногах у гроба!

Во всяком другом неожиданное явление сие произвело бы страх и возбудило мысль о небесном существе явившихся: Она без всякого страха отвечала то же самое, что говорила апостолам: При сих словах Мария невольно обратилась лицом назад, и увидела, что невдалеке стоит некто. То был Сам Господь: Думая, что это вертоградарь, Мария продолжала смотреть в пещеру, где присутствие двух лиц, участвующих в ее положении, обещало более удовлетворения святому любопытству. Даже когда Сам Господь вопросил ее: Господи, аще ты еси взял Его, повеждь ми, где еси положил Его, и аз возьму Его.

Но теперь было время не для земного усердия. Не прикасайся Мне, - сказал Господь, удерживая порыв святой любви; — не убо взыдох ко Отцу Моему: После сего, Мария немедленно поспешила к апостолам.

В то же почти время награждено усердие и прочих святых жен, бывших у гроба. Когда они возвращались с Ангельской вестью о воскресении к апостолам, се на пути, внезапу, Сам Иисус сретея, глаголя: В забвении всего земного, жены пали к ногам Его, радуяся и трепеща от радости: Воскресший казался им уже не сыном токмо Марии, а единородным от Отца, исполнь благодати и истины.

Таким образом окончились два первых явления Воскресшего Господа. С первого взгляда видно, братие, что Воскресший Господь весьма занят был мыслью о скорейшем успокоении Своих учеников, страдавших от Его Креста. И от Ангелов и от Него Самого, при обоих явлениях, повторяется одно и то же повеление: Блаженство Воскресшего казалось Ему как бы неполным, доколе не будет разделено с теми, коих Он до конца возлюбил Ин. Между тем Петр с Иоанном, и бывши в пещере у гроба, не видели теперь сами Воскресшего, не видели даже ни одного из Ангелов!

Принятие Господа Магдалиной за вертоградаря зависевшее впрочем весьма много от ее крайнего смущения духа, тяжкой печали, и даже особенного положения тела ее у пещеры показывает, что слава воскресения была уже сокрыта под кровом плоти, хотя торжественно прошедшей вратами смерти, но еще не возведенной на всю высоту небесного величия.

С другой стороны, в воскресшем теле Богочеловека обнаруживались уже и еще более обнаружатся в следующих явлениях апостолам новые качества, приличные токмо телам прославленным. Вследствие сей же, без сомнения, способности, и Ангелы при гробе были видимы женам, потом невидимы Петру и Иоанну, и паки видимы Магдалине.

Кроме сего, из слов Спасителя Магдалине видно, что Ему предстояло еще теперь восхождение к Отцу. Какое и для чего? И не на сие ли самое указывает святой Павел, когда, исчисляя главные события в жизни Господа, пред словами вознесеся на небо, поставляет: Не опустим, наконец, братие, без внимания и того, кому суждено приять и распространить первую весть о воскресении, не Иоанну, не Петру, не Иакову — верховным апостолам, а слабым, но усердным женам, шедшим с ароматами.

Ароматы оставались без употребления: А мы заметим для всех жен, что они, по примеру мироносиц, могут назидать спасение не только свое, но и других. Жене апостол не повелел учить 1 Тим. Пусть они из твоих уст услышат первую весть о своем Спасителе и Его воскресении; — и ты будешь мироносицей для своей домашней церкви. Сказывать ли, наконец, вам о последнем обстоятельстве, сопровождавшем Воскресение Господа? Но мы не можем не дать места в своем повествовании тому, что премудростью Божией допущено стать в истории Воскресения Христова; можем токмо и должны оплакивать, что дух злобы успел произвести в подобных нам человеках.

Когда горе совершалось Божественное восхождеие к Отцу истины и блаженства; долу — во дворе Анны и Каиафы, совершалось, братие, новое, ужасное нисхождение к отцу лжи и смерти! Неизвестно за подлинно, как лукавая совесть их изъяснила себе чудо воскресения: Ничего не могло быть нелепее сей лжи: С другой стороны, как страже спавшей свидетельствовать о том, что она проспала?

Тем ли похищать мертвого, кои оставили живого? Но другой лжи не представлялось; потому и ухватились за то, что первое и последнее попало на злой ум. Разборчивостью и судом народа, иже не весть закона Ин. Но золото в сие время было сильнее всякой истины на суде Римском; посему первосвященники смело говорили страже: Слыша сие, братие, многие из нас в святой ревности могут подумать, для чего Воскресший не явился тотчас в торжестве врагам Своим и не принудил их к вере?

Притом, злоба врагов Иисусовых могла бы устоять в своем неверии и при явлении им Воскресшего; могла бы сказать, что явившийся или не умирал, или ожил не Божественной силой. Он не явился Иерусалиму Сам, дабы, между прочим, не подать повода к волнениям многочисленному народу, стекшемуся на праздник, а достойным в Иерусалиме послал от Себя таких вестников Своего воскресения, кои, подобно Ему, сами воскресли из мертвых, и потому имели все право на доверие: А для упорных врагов истины будут воздвигнуты целые сонмы свидетелей из среды учеников Иисусовых, кои о имени Воскресшего сотворят все роды чудес и за истину воскресения Его отдадут свою жизнь.

Один Павел обратит тьмы. Теперь, прияв власть на земле и на небе, Он уже должен был иметь в виду не синедрион с фарисеями, а целый мир, и для обращения его приготовить учеников Своих. Сей-то последней, великой цели посвящены были последние дни Его на земле, до вознесения на небо, как свидетельстуют о том последующие явления Его апостолам.

Но о сих явлениях мы будем беседовать в свое время. Теперь же, братие, дерзнем еще раз в духе веры и любви вознести взор прямо к лицу воскресшего Господа. Каким Божественным светом сияет ныне лицо сие, в коем не было ни вида, ни доброты на Голгофе! Теперь, малодушные прежде и трепетавшие гласа рабынь, апостолы облекутся непреоборимой силой свыше, пронесут имя Распятого до последних пределов вселенной, водрузят крест там, где был престол сатаны, заставят поклоняться кресту тех, коих вся вселенная величала богами.

Теперь явятся сонмы мучеников, кои за имя Воскресшего сами пойдут на крест и презрят всю лютость тиранов. Теперь возникнут общества святых пустынников, и подвигами самоотвержения удивят бесплотных Ангелов.

Все на земле примет другой вид: Нам весьма должно быть там, где теперь воскресший Господь и Спаситель наш; а пути туда нет ни ближе, ни вернее, как со креста; или лучше сказать, путь туда только один и есть — крест!

Евангельская повесть, братие, вами сейчас слышанная, довольно вразумительна сама по себе, и не требует пространных изъяснений. Но вы слышали ее по сказанию евангелиста Иоанна; а она есть и у евангелиста Луки, с некоторыми прибавлениями, весьма поучительными.

Притом, чтобы совершенно уразуметь дух события, вами слышанного, весьма полезно знать, что ему предшествовало и что за ним последовало. Посему вы не соскучитесь, братие, если услышите от меня повторение повести Евангельской, со всеми обстоятельствами. На что лучше и употребить настоящие минуты, как не на подобное собеседование? Господь весь конец настоящего дня беседовал с учениками; а мы, ученики Его, хотя в настоящий час, побеседуем о Нем Самом.

Если Он обещался присутствовать всякий раз там, где соберутся два, или три во имя Его Мф. Посему будем беседовать так, как бы Воскресший Сам невидимо взирал теперь здесь и на проповедующего и на слушающих; то есть, будем беседовать в духе живой веры и любви к Нему, нашему Спасителю и Господу.

Я сказал, братие, что для уразумения настоящего явления Господа апостолам, нужно знать предшествующие обстоятельства. Что же предшествовало ему? Во-первых, двукратное явление Господа поутру женам Мироносицам, из коих одно последовало среди самого вертограда погребального, а другое невдалеке от него, как то мы видели в утреннем нашем собеседовании: Касательно вести жен благочестивых о воскресении, евангелист прямо говорит, что пред учениками явишася яко лжа глаголы их Лк.

Когда Петр сам среди дня увидел воскресшего Учителя, то в нем уже не могло оставаться сомнения: Но не должно забывать, братие, что есть маловерие от нерасположенности и холодности, и есть маловерие от любви и радости. А что могло казаться труднее, как восстание из гроба, после таких мучений и такой смерти? Среди всех недоумений и препятствий радостная весть о воскресении Учителя, в продолжение дня, успела, однако же, достигнуть каждого из учеников; и, несмотря на их рассеяние по Иерусалиму, к вечеру они, кроме одного, были уже все вместе.

Собственное сердце говорило каждому, что возлюбленный Учитель не замедлит обрадовать всех их явлением Своим, или новой, несомненной вестью о Своем воскресении; и вот, несмотря на глубокий мрак, вдруг, Сам Иисус прииде и ста посреде! Двери были крепко заключены страха ради иудейска; и, однако же, Он — ста посреде: Возрадовавшася ученицы, видевше Господа! Не дух ли только Его, пришедший с неба посетить их на время?

А при мысли о явлении из другого мира, сердце невольно трепетало от страха. Убоявгиеся и пристрашни бывше, мняху дух видети Лк. Что смущены есте… почто помышления входят в сердца ваши? Но, смущение было так велико, что одними словами нельзя было скоро рассеять его. Сказав сие, Господь показал ученикам пречистые руце и нозе Свои, с их язвами, кои оставались на воскресшем теле, как знамения недавно одержанной победы над смертью.

Такое доказательство было превыше всех сомнений. Но сердце человеческое, братие, следует нередко другим законам, нежели рассудок; иногда предупреждает его в вере, а иногда и отстает от него, волнуясь подобно морю и тогда, как уже нет ветра сомнений. Осязать тело Господа казалось дерзновением, а с другой стороны, взор продолжал говорить, что тело сие гораздо духовнее прежнего, и что двери продолжали быть заключенными. Все, в чем могли соединиться недоумение с верой, было не более, как радостное удивление: Любовь Воскресшего нашла средство положить конец сей нерешимости.

Еще же неверующым им от радости и чудящымся, рече им: Это долженствовало служить уже решительным признаком, что видимое тело Учителя было не воздушное и не один призрак, а то самое, которое висело на кресте и лежало в гробе. После сего страх и недоумения учеников кончились; но цель явления была сим достигнута только вполовину. К сему было два способа: Способ сей, при всей твердости своей, не мог быть теперь избран. Теперь для успокоения волнующихся умов и сердец, достаточно было показать из пророков, что все происшедшее, несмотря на ужасность свою, совершилось точно так, как предсказано было некогда; и, следовательно, произошло не по прихоти какого-либо Каиафы, а по воле Отца Небесного.

Что произошло такого, о чем бы вы не были предуведомлены? Таковых предсказаний Спасителя о будущих событиях, особенно о Кресте Его, подлинно было весьма много: Посему при живом напоминании, в памяти учеников должны были ожить теперь многие случаи, при коих они слышали предсказания о смерти Учителя. Что касается до указания на пророков и псалмы, то хотя прежде и они делаемы были неоднократно, и без сомнения с изъяснением пророческих мест; но по самой обширности и трудности сего предмета, не могли быть так удобно сохранены в памяти.

Посему Господь восполнил теперь сей недостаток новым, подробным приложением к смерти и воскресению Своему важнейших пророчеств Ветхого Завета.

Такая беседа, по самому существу своему, долженствовала быть одной из самых величественных и поучительных. Кто мог лучше проповедовать о необходимости креста, как не Сам Великий Крестоносец? И откуда виднее вся широта и глубина пророчеств о кресте, как не с самой высоты крестной, с коей недавно сошел Он? Но настоящее поучение о кресте было произнесено для самих всемирных учителей креста; посему и осталось в них одних. Мы, ученики их, можем теперь слышать одни отголоски его в тех местах их писаний, где они приводят разные пророчества Ветхого Завета о смерти и воскресении своего Учителя.

Уже одно слышание такого Учителя, в такое время не могло не ввести апостолов в дух ветхозаветных пророчеств о страданиях Сына Божия, и в дух самых страданий.

Евангелист не сказывает, в чем состояло сие таинственное отверзение: Без сомнения, тайным действием силы Христовой, умы учеников приведены в такое состояние, что сами сделались способными видеть в Писании, чего прежде не видели — понимать ясно, что прежде казалось темным.

Как ни чудесно такое событие, братие, но некоторые опыты свидетельствуют для самых неверующих, что ум наш способен быть чуждой силой, так сказать, приподнимаем и отверзаем для истины. При таких и естественных и сверхъестественных пособиях к уразумению Креста Христова из Писания, не удивительно, если ученики, по свидетельству евангелиста, ясно увидели, после беседы с Господом, яко тако писано есть в Писании, и тако подобаше пострадати Христу, и воскреснути от мертвых Лк.

Якоже посла Мя Отец, и Аз посылаю вы Ин. Имже отпустите грехи, отпустятся им: Ученики окрестятся духом всецело от Самого Духа в день Пятидесятницы: В продолжение страшных дней смерти возлюбленного Учителя, на них столько веяло духов злобы и сомнений, что предварительное одушевление их дыханием из собственных уст Его было необходимым врачевством. Евангелисты не сказывают, как отошел за сим Господь из среды учеников. По всей вероятности, так же, как и в других явлениях, то есть невидим бысть им Лк.

Сами видите, братие, что слова и действия, коими заключилось настоящее явление Господа, таковы, что его можно было почесть за последнее свидание с учениками. Назначение и должность указаны; предмет труда и проповеди назначен; дары и силы даны и приняты; оставалось, по-видимому, только начать действовать во имя Распятого. Между тем, апостолам еще предстояли новые явления в Иерусалиме и Галилеи, еще ожидали их другие, вероятно, пространнейшие беседы о Царствии Божием Деяш 1; 3 ; еще имели они принять Духа в огненных языках; — и тогда уже изыти на всемирное служение.

Когда для учеников от радости о явлении их Учителя и принятии от Него Святаго Духа, самая ночь сделалась яснее дня; для одного из них, Фомы, все последующие дни обратились в темную ночь. Видимой причиной сего несчастья было то, что, во время настоящего явления, Фома не был вместе с прочими учениками, и потому не видел Господа. Неизвестно, от чего произошло сие отсутствие в такое время, когда все долженствовало соединять учеников.

Недостаток усердия всего менее может быть предполагаем в сем случае; но могла быть неосмотрительность любви, пропустившая драгоценный случай, и потому претерпевшая осьмидневное наказание лишения.

На других, с более спокойным воображением и тихим сердцем, такой случай не оказал бы неблагоприятного действия: Но Дидим был не таков. Во всех случаях, где он является в истории евангельской Ин.

Тем сильнее выразилось то и другое теперь. На радостные слова учеников: Не неверие свидетельству соучеников хотел, без сомнения, выразить сими словами будущий апостол Индии ибо можно ли было разумно сомневаться в истине свидетельства? Фоме, не видевшему явления, казалось, что это именно и надлежало сделать для полной уверенности; поелику же сего не сделано, то явление, думал он, еще не имеет всей достоверности. Ибо тогда как другие не видали следующих дней от радости, Фома должен был сильно страдать всем существом, доколе, по прошествии осьми дней, не явился Господь паки, и не извлек его из произвольного ада сомнений.

Таким образом, при первом свидании Воскресшего с учениками Своими, оправдалось уже во всей силе замечание, коим Он еще при разлуке с ними, предостерегал их от духа тьмы, говоря, что сей человекоубийца просит позволения сеять их, яко пшеницу Лк.

Фома со своими сомнениями и возражениями явно был близок к тому, чтобы выпасть из мирного круга соучеников и сделаться предметом ужасного сеяния. Но мудрая любовь Учителя найдет средство отвратить сию опасность: Фома увидит язвы гвоздинные, и забудет желание осязать их; пламенное восклицание: Господь мой и Бог мой!

Посему-то Святая Церковь в песнопениях своих не обинуясь именует неверие Фомы "добрым неверием" Стихира 4, на веч. Такова, братие, Евангельская повесть, ныне вами слышанная, во всей ее подробности. Может быть, некоторые черты ее показались вам не слишком занимательными для воображения, но, тем не менее, они должны быть драгоценны для нашего сердца.

Ах, мы читаем многие повести вымышленные и не скучаем их подробностями, хотя предметы их нисколько не имеют отношения к нашему благу, часто даже вредят чистоте душевной! Ужели повесть о явлениях воскресшего Спасителя нашего не стоит того, чтобы знать ее всю и всецело!

Но они не вышли бы на сие дело, когда бы не уверились в воскресении своего Учителя, и не уверились бы, если бы Воскресший не явился им таким образом, как мы видели. Посему история Его явления есть история нашего спасения: Что же заслуживает в ней особенного внимания? Смотри, как Господь деятелен для твоего спасения! Только величайшая любовь к присным Своим могла расположить Того, Кому уже дана всякая власть на небе и на земле, провести почти весь день — и какой день!

Не узнанным, обличающим и даже обличаемым! Отец Мой доселе делает, и Аз делаю! Приметь далее, как тверды основания веры нашей! Апостолы не бросаются на первую весть о Воскресении; не верят в сем отношении и друг другу; вовсе не полагаются на чужие свидетельства; не вдруг верят даже собственным глазам.

Зато, когда увидели, уверились, уверовали; то уже ничто не могло их ни смутить, ни устрашить; они шли спокойно не во весь токмо, но и на весь мир: Приметь, наконец, как неосновательны и опасны сомнения в вере! Фоме еще можно было усомниться, когда о воскресении свидетельствовали несколько человек; когда на Голгофе еще, может быть, стоял облитый кровью крест, а в вертограде лежал камень надгробный, когда вера христианская заключена была в одной горнице, а неверие обнимало всю Иудею и весь мир: Впрочем, если бы кто и теперь имел несчастье, подобно Фоме, потерпеть затмение веры враг никогда не дремлет, сея плевелы: Столько предметов настоящая Евангельская история представляет, братие, вниманию слушающего ее!

А еще более представит вниманию читающего. С намерением упоминаю о чтении: Ибо, сколько бы мы ни говорили с сего места, никогда не можем сказать вам всего, что содержится в Евангелии. Малые ручьи, а там — море. Посему надобно читать самим, кто может. И на что лучше употребить время праздничное, как не на это чтение, которое и весьма сладостно и весьма поучительно?

Чтобы умножить сладость сей духовной трапезы, пригласи к ней твоих домочадцев; пусть они из твоих уст услышат о воскресении общего всех Владыки и Господа. Таким образом ты соделаешься для них Ангелом благовестником, и твой дом уподобится той горнице, в коей ныне был Господь с учениками.

Видя усердие твое, Он Сам невидимо станет посреди твоего семейства, осенит его пречистыми язвами Своими, изречет тебе мир и подаст благодать Духа, еже буди всем нам!

Повествуя о явлении Ангелов при гробе воскресшего Спасителя, святые евангелисты замечают, что у одного из них было одеяние бело яко снег Мф. Если и для Ангелов, послуживших воскресшему Господу, при их явлении людям, нужно было такое одеяние и такие ризы; то кольми паче необходимо приличное облачение для служителей алтаря Христова. Ибо что мы в сравнении с Ангелами? Между тем, предмет служения нашего выше Ангельского. Ангелы должны были только возвестить о Воскресении Господа, а мы должны не только возвещать о сем воскресении, но и низводить благодать Воскресшего в души и сердца ваши, преподавать вам самое Тело и самую Кровь Его.

Посему-то еще при первом учреждении чина священнического, Сам Бог через Моисея не только дал устав Богослужения, но и начертал во всей подробности правила касательно вида, состава и употребления одежд священных.

Божественный Основатель Церкви новозаветной не начертал подобных правил для одежд Своих служителей; ибо собственные одежды Его были совлечены с Него и достались в удел распинателям; но когда явился потом возлюбленному ученику Своему в виде Великого Первосвященника Церкви новозаветной, то явился облеченным в подир и препоясанным поясом златым Откр. Имея в виду сие, Церковь новозаветная, хотя и преимуществует перед ветхозаветной Церковью благодатью, духом и истиной, но, подобно ей, никогда не пренебрегала и не пренебрегает и внешним благолепием Богослужения и священных облачений.

Особенно настоящий день, яко праздников праздник и торжество из торжеств, всегда отличался особенной торжественностью не только служения, но и священного облачения служителей алтаря Христова. И, вот к сему-то благоименитому дню приспел благознаменитый дар августейшего покровителя и защитника Церкви! Принадлежа, по самому сану своему, к высокому кругу боговенчанных Константинов, Феодосиев, Иустинианов, он возревновал святой ревностью быть и в числе богоизбранных Иосифов Аримафейских и Никодимов.

Князь иудейский, приходивший прежде ко Иисусу нощию, и благообразный советник, иже от Аримафеа Ин. Кто из вас, братие, не радовался уже святой радостью при одном ус-лышании о сем даре царевом?

Но мзда такой любви к благолепию церкви, не у людей, а у Всевышнего Прем. Не довольствуясь нашими благодарственными молитвами ко Господу о благоденствии августейшего даятеля, святые угодники Божий, зде почивающие нетленными телесами своими, сами пойдут к престолу Воскресшего Господа, явят пред Ним дар веры и любви благочестивого царя и испросят для него благодать воз благодать Ин.

Но, быв столько раз свидетелями его умилительного служения в сем храме, мы уверены, что он, отстоя от нас плотью, духом теперь с нами, что руки и сердце его воздеты теперь в благодарственных молитвах к Господу за благочестивейшего монарха, за отечество и за паству свою. Итак, ничто да не препятствует радости нашей: Возрадуемся о Царе Небесном, Который, яко жених от чертога, исшел ныне от гроба Своего. Возвеселимся о царе земном, который, подобясь верному другу женихову, поспешил ознаменовать сие исшествие даром веры и любви своей.

Но радуясь сей сугубой радостью, не забудем, братие, что есть одно царственное облачение, в которое надобно облещись уже не одним служителям алтаря, а всем верующим во имя распятого и воскресшего Господа, Который всех истинных последователей Своих, по свидетельству Тайновидца, сотворил есть иереи Богу Откр. Это те драгоценные ризы, о коих написано: Есть царское облачение, коим каждый истинно верующий украшен уже и здесь, в продолжение земного странствования.

Это оное божественное облачение, о котором ныне в слух ваш возглашала Святая Церковь: Блажен бдяй, и блюдый сии ризы своя, да не наг ходит Откр. Блажен, кто, и не соблюдши первой чистоты, умел покаянием и верой убелить их паки в Крови Агнчи! Но стократ несчастен тот, кто не умел ни сохранить, ни возвратить благолепного одеяния души своея. Таковый обрящется наг в тот великий день всеобщего воскресения, когда надобно будет начать праздновать Пасху уже не временную, а вечную.

Да сохранит Господь от сей ужасной наготы всех нас благодатью своею и молитвами святых угодников, зде нетленно почивающих! Когда хотят праздновать в честь какого-либо высокого и важного лица, то обыкновенно стараются узнать, что ему особенно нравится, и что для него противно.

Посему тем нужнее для нас знать верно, что Ему в нашем праздновании может быть благоугодно, и что противно. Кто же нам откроет сие? О привычках и наклонностях сильных земли узнают от их приближенных.

К нашему Господу ближе всех те, кои всегда творят волю Отца Его. Один из таковых был святой Павел, который пользовался за сие еще на земле такой постоянной и великой близостью к Воскресшему, что мог сказать о себе: Он так много страдал за нас, что для нас было бы величайшим несчастьем, если бы еще и наше празднование послужило для Него в огорчение.

Когда действительно хотите, отвечает апостол, праздновать достойным образом Пасху; то празднуйте оную не в квасе весте, не в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины: Итак, вот чего не любит Господь наш, и чего по тому самому ни под каким видом не должно быть у нас среди настоящего празднества в честь Его: Вот что Ему приятно и чем по тому самому как можно более должно запастись каждому из празднующих: Что за отношение между квасом и Пасхой?

Иудеям, во время празднования ихпасхи, под опасением смерти, повелел Господь беречься всего квасного Исх. Имея в виду такой обычай и такую строгость Церкви ветхозаветной, апостол советует то же делать и христианам, во время празднования своей Пасхи, то есть наблюдать безквасие.

Но иудей берегся кваса вещественного, ибо был под законом обрядовым, под стихиями… мира Гал. Иудей вкушал в продолжение пасхи опресноки, бывшие только символом чистоты, а христианин должен питаться самой вещью, иметь чистоту духовную. Вот почему апостол говорит таким сравнительным языком, и рассуждая о том, как христианам праздновать Пасху, упоминает притом о квасе и велит его беречься!

Но важность совета апостольского не в выражении, а в существе вещи; и на сие-то, братие, должны мы обратить теперь все наше внимание. Апостол требует, чтобы у празднующих Пасху не было, во-первых, злобы. И зачем ей быть тут? Пусть она останется в сердце врагов Иисусовых, в сердце Иуды, Пилата и ему подобных о, если бы не было ее и там!

Он умер и воскрес для всех, а мы не в состоянии будем, ради Его, перенести какой-либо обиды, какого-либо слова? Что же мы за последователи Его? Если бы кто обидел нас и самой жестокой обидой, то мы должны простить ему ныне, ради Воскресшего. Ибо при такой радости не время считаться обидами. Никто более нас самих не прогневал Царя Небесного; но воскресший Господь всем исходатайствовал прощение. Нам ли, помилованным, продолжать злобу? Прощенным ли считать долги?

Напротив, если бы кто имел врага самого жестокого, то нарочно употреби все усилия примириться с ним в настоящие дни: Явись о имени Иисуса, скажи: Христос воскресе, и докажи сие на деле; объяви, что Воскресший не велел питать вражды, что ты исполняешь повеленное от Него, скажи сие, и требуй мира и любви.

Второе требование святого Павла состоит в том, чтобы у празднующих Пасху не было лукавства. Лукавство никогда неприлично христианам; ибо для чего лукавить тем, кои все должны быть братиями, все созданы и воссозданы во Христе для истины, кои идут к одной цели, сражаются с одними врагами, пользуются одними средствами спасения, для коих всех истина столь же необходима, как воздух? Но тем паче в настоящие дни неприлично христианину иметь и малейший вид лукавства.

То есть, мы все христиане делаемся ныне свидетелями и благовестниками истины Воскресения Христова, и потому повторяем оную все стократно, вопреки иудеям, силившимся и теперь еще силящимся сокрыть сию истину в неправде, клеветавшим и теперь еще клевещущим на апостолов Христовых, будто они похитили тело своего Учителя. Но в свидетеле всего нужнее любовь к истине: В таком случае лучше не говорить: А молчать, зная свое недостоинство.

Но как молчать, когда все говорят и свидетельствуют о воскресении? Такое молчание было бы тяжелее смерти. Значит, надобно возлюбить истину, и удалить от себя всякий вид двоедушия: Наконец, апостол требует для достойного празднования Пасхи чистоты и истины. Праздник всякий любит чистоту; вследствие чего, мы очищаем к праздникам домы наши и одежды; измываем самих себя. Но для Воскресшего нужна не сия чистота. Он готов принять нас в рубищах, готов нагих посадить за трапезу с собой, коль скоро душа чиста и облечена в одежду невинности.

И напротив, измовенные уста для Него отвратительны, когда на них привитает ложь и нечистота сердечная: Посему, празднуя Пасху, надобно заботиться не об одной чистоте домов и одежде, а паче о чистоте души и сердца. Без сей чистоты с каким лицом осмелимся мы приходить в церковь? Ибо в сии наипаче дни в церкви множество Ангелов: Кроме сего надобно часто в сии дни лобызать крест, икону воскресения и священный хлеб: Если бы даже не захотел подходить ко кресту и хлебу, по причине своей нечистоты, а удовлетворился одним стоянием в церкви; то все ты не можешь спокойно взирать на святилище.

Ибо, смотри, царские двери отверзты всю неделю! Это значит, что Сам Царь славы непрестанно на тебя смотрит с своего престола. Сокроется ли от его очей, если в тебе есть какая-либо нечистота греховная? И какая дерзость стоять пред лицом Царя в рубищах греха, с язвами совести! Магдалина шла с благовонным миром на гробе Воскресшего, но и тут сказано ей: Что же скажут нам, если мы будем исполнены худых мыслей, беззаконных замыслов? Но довольно уже говорили мы, каково должно быть настоящее празднество; скажем теперь нечто и о том, как бывает оно на самом деле.

Ах, братие, как далеко отстоят наши празднования Пасхи от истинного празднества, коего требует апостол! Вам известны обычаи мира в сии дни, происшествия, их наполняющие, занятия, в коих они проходят: Когда наипаче злословят, лгут, кощунствуют, как не в сии дни?

Когда наиболее распрей, браней, даже убийств, как не в сии дни? И для людей с чувством христианским тяжело смотреть в сии дни на безумные игрища, на забвение многими всякого воздержания, на явное торжество нечистых страстей: Посему-то, братие, заметили ль вы, какая просьба предложена была нам от имени Воскресшего? Признаюсь, братие, что я, когда слышу слова сии, всегда исполняюсь стыда и сокрушения. Вот, думаю, до чего дошли христиане, что им надобно предлагать такую просьбу!

Он ищет меньшего, просит не долга, а милости, не справедливости, а снисхождения: Ты, как бы так говорил Он, не хочешь служить Мне, хотя куплен Моей Кровью; не хочешь следовать за Мной, хотя клялся быть Моим последователем.

Окажи, по крайней мере, одну милость: Потерпи Мене, хотя ненадолго, хотя в день Воскресения Моего, в тот день, когда и узникам дают свободу, и с врагами обходятся дружелюбно.

Пусть пройдут Мои торжества, престанут славословия, затворятся двери: Потерпи Мене, потерпи во свидетельство Мое; Мне нужно свидетельство! У Меня идет спор, и спор не малый: Это овцы… кои не суть еще от двора Моего Ин. Но как привести, когда, приведенные уже будут бежать вон? Как привести, когда Меня Самого изгоняют из храмов безчинствами во дни самого Воскресения Моего? Иначе иудей за тебя будет издеваться надо Мной; иначе магометанин за твою жизнь будет поносить Крест Мой; иначе суд Мой с ними будет продолжительнее; ибо у Меня будет недоставать свидетельства Моих последователей.

Сам диавол посмеется над торжеством Моим: Я буду показывать язвы, за тебя понесенные, а он будет выставлять язвы, тобой за него носимые; Я буду изводить души из ада, а он твою душу повлечет во ад; Я буду распространять Жизнь и Воскресение, а он через тебя будет разливать смерть и тление.

Потерпи убо Мене… в день воскресения Моего, во свидетельство: Надобно, братие, иметь каменное сердце, чтобы не тронуться от сего гласа Воскресшего Господа. Посему и не почитаю нужным присовокуплять что-либо к нему, кроме совета и моления, чтобы вы размыслили о нем сами, на свободе дома. Кто сделает сие, тот наверно столько умилится сердцем, что постарается провести настоящий праздник, как советует апостол, а не как требуют плоть и кровь, то есть, не в квасе злобы и лукавства, а в безквасиих чистоты и истины.

В ныне чтенном Евангелии, братие, вы слышали одну из трогательных повестей во всем Священном Писании; и я немало думал, излагать ли вам ее снова в настоящем собеседовании: Между тем, некоторые стороны события еммаусского явно требуют пояснения; притом не всякий из нас удобно может приложить его к себе и своему состоянию.

Посему и решился я кратко повторить с вами повесть Евангельскую, стараясь, сколько возможно, не удаляться от ее духа и силы. О, если бы мы ощутили при сем в сердцах наших хотя некую часть того пренебесного огня, коим горели сердца учеников, шедших в Еммаус!

Но это, братие, зависит не от слов и усилий человеческих, а от всемогущей благости Духа Божия: Прежде всего должно заметить, братие, что явление Господа двум ученикам на пути в Еммаус произошло не ныне, а в первый день воскресения, под вечер; в настоящий же день Евангелие о сем читается в церкви, вероятно, потому, чтобы на сем событии остановить особенно наше внимание: Не тем ли паче, братие, должны мы усугубить внимание к тому, что произошло в Еммаусе?

Посему, чтобы точнее и лучше понять событие еммаусское, начнем повествование наше с того, что ему непосредственно предшествовало. В прошедших собеседованиях наших мы видели, как Господь в самый день Своего Воскресения, поутру, явился двукратно женам-мироносицам. Вследствие повеления от Него и от Ангелов, жены немедленно известили о Воскресении Его всех апостолов и прочих ближайших последователей Его. Но предубеждение, страх и печаль были так велики у всех, что радостнейшая весть показалась для многих плодом воображения.

Между тем, в уме и сердце всякого из почитателей Иисусовых, по необходимости, возбудилось при сем множество разных мыслей и чувствований. Никто не верил твердо известию жен, но всякий хотел верить; многие отдали бы самую жизнь свою за истину Воскресения Учителя, как и отдали после.

В таком смущенном и скорбном состоянии духа, под конец дня шли двое из учеников в недалеко отстоящую от Иерусалима весь, называемую Еммаус. Одного из них евангелист Лука именует Клеопой; название другого умолчано; посему еще в древности составилось мнение, что это был он сам. Удаление сих учеников в такой день из Иерусалима — места Воскресения Господа Иисуса, где скорее можно было надеяться верного известия о нем, могло бы навести сомнение на их приверженность к Распятому: И не веря твердо в сказание святых жен о воскресении, ученики могли поспешить туда, где, по словам их, надлежало ожидать явления Воскресшего.

Но собственные лица и слова путешественников суть лучшие свидетели их любви к распятому Учителю. На пути, несмотря на светлость праздничных дней, они представлялись совершенно мрачными от печали, и беседовали между собой не о другом чем, как о том, что наполняло их душу и сердце — о судьбе Иисуса Назарянина.

Восхитительный теперь для нас предмет сей представлял в то время тьму недоумений; посему беседа происходила не без взаимных совопрошений и споров, кои, по недостатку ясного разрешения, все оканчивались увеличением туги сердечной. В таком положении учеников, неприметно приблизился к ним один путешественник, и начал идти с ними.

То был Сам Воскресший Иисус; но идущие, сверх чаяния, нисколько не узнали Его. Притом Сам Господь благоволил явиться теперь, по замечанию евангелиста Марка, инем образом Мк. Это было новое некое преображение смирения, подобное тому, которое последовало, как мы видели, в вертограде для Магдалины, подумавшей, что она видит перед собой вертоградаря.

Как там пощажена слабость жены, не способной вынесть радости внезапного явления, так здесь сделано снисхождение к душевному состоянию учеников, и дан случай воспрянуть вере их постепенно, через собственное размышление о согласии смерти и Воскресения Христова с учением пророков. Что суть словеса сия, о нихже стязаетася к себе идуще, и еста дряхла? Не знать того, от чего страдает душа их и столь многих тысяч людей?

Божественный Странник, однако же, нисколько не тронулся упреком и продолжал показывать неведение и любопытствовать. Но и жены некия от нас ужасиша ны, бывшия рано у гроба: И идоша нецыи от нас ко гробу, и обретоша тако, якоже и жены реша: Самого же не видеша. Такой язык, обнаруживая сердечное расположение к Распятому, не показывал веры в Воскресшего и в то же время свидетельствовал сам против себя.

Ибо, если не одна, а многие жены говорили о воскресении и явлении им Воскресшего и Ангелов; то почему не верить такому числу свидетельниц? Если притом и нецыи от нас идоша ко гробу, и обретоша тако, якоже и жены реша: Почему притом, среди темноты обстоятельств и мыслей, не обратиться к светильнику, возженному Самим Богом — писаниям Моисея и пророков?

Гораздо легче, по-видимому, было теперь им уразуметь лицо, с ними говорившее; ибо упрек в неразумии и вопрос о пророках показывали, что вопрошавшему известно гораздо более о всех происшедших событиях, нежели самим ученикам, что он вовсе не так чужд делу, как прежде казался; самый тон обличения легко мог возбудить мысль о достоинстве Обличающего.

Между тем, строгий Путник, в доказательство слов Своих, начал пространную беседу о тех местах Ветхого Завета, в коих предсказаны страдания Мессии. Каждое значительное место у каждого пророка было им указано, изъяснено и приложено к событиям, недавно случившимся. Можно представить, как ясны после сего казались и пророчества и самые события! Ибо очи их еще держастеся, да Его не познаста. Среди такой сладкой беседы, с огнем в сердце, недолго было идти до Еммауса.

От полноты чувства и углубления в самих себя, ученики забыли даже и спросить, Кто такой сладкоглаголивый Странник. Занялись Им не прежде, как приблизившись к Еммаусу, когда вместо того, чтобы оставаться с ними на ночлеге, Он — творяшеся далечайше ити. Тут обнаружилась вся приверженность к Тому, кто умел успокоить расстроенное воображение и сердце: И нуждаста Его, глаголюще: Если говорившие таким образом были сами, как вероятно, жители Еммауса; то приглашение их имело тем более силы.

Но Воскресший не для того и явился, чтобы отойти неузнанным. И вниде с нима облещи. В доме, по обычаю, предложена была вечерняя трапеза, долженствовавшая еще отзываться безквасием Пасхи ветхозаветной.

Чудный Странник сел за трапезу, но только для того, чтобы показанием Себя в Своем виде окончательно обрадовать сердца скорбные. Старшему надлежало, по обычаю, благословить и раздать хлеб. Сходство ли сего благословения с тем, как обыкновенно благословлял хлеб Иисус; или ближайшее воззрение за трапезой на благословлявшего и особенно на Его прободенные руки; или сверхъестественное просветление взора учеников телесного и духовного, или все сие вместе: После сего было не до чувственного вкушения снедей.

Оставив трапезу, еммаусские путники, несмотря на совершенно преклонившийся день, поспешили немедленно в Иерусалим, напитать вестию о воскресении прочих учеников. И теперь беседовали между собой на пути, но уже не состязаяся, а удивляясь единодушно тому, как они могли быть невнимательны к Божественному Страннику, что не узнали Его прежде.

Не сердце ли, припоминали, наше горя бе в нас, егда глаголаше нама на пути, и егда сказоваше нама писания? Между тем, в Иерусалиме, вследствие явления Господа, среди дня, Петру, печаль также у многих переменилась на радость; еммаусские благовестники сами встречены были от многих вестью: Но это не воспрепятствовало им сообщить, а прочим услышать, как Господь, не узнанный на пути, познался им в преломлении хлеба.

Как бы в доказательство их слов, еще им глаголющим, сам Иисус ста посреде их: Теперь, братие, обратим внимание на дух события еммаусского, и посмотрим, не бывает ли чего-нибудь подобного и с нами. Чудно поучительное зрелище представляет событие сие с первого взгляда. Боже мой, что это за чудное неузнание? Подлинно, братие, если в каком случае, то в настоящем мы не войдем в не принадлежащую нам часть, если не вступим на путь, ведущий в Еммаус. Ибо не все ли мы идем в тот неземной Еммаус, из коего уже нет возврата в земной Иерусалим, где ожидает каждого или вечеря нескончаемая, или глад вечный?

Возможно ли же, чтобы мы шли сим великим путем одни, чтобы с нами не было нашего Спасителя, когда Он Сам сказал, что будет пребывать с верующими в Него до скончания века! Нет, как бы мало ни думали о Нем, но Он с нами, всегда с нами на пути нашей жизни, с каждым из нас: И у кого же они совершенно отверсты?

Многие ли могут сказать, что они познали Господа на пути своей жизни? При грехопадениях, слышим нередко внезапные, сильные упреки, то в уме и совести — извнутри, то совне — в событиях; некоторые из них отзываются явно гласом свыше и напоминают собой упрек еммаусский; но мысль, что таким образом нас обличает Спаситель наш, нам не приходит на ум: Святые предметы веры, наипаче же страдания и смерть Спасителя, непрестанно изъясняются нам пастырями Церкви; мы сами всегда, когда захотим, можем читать пророков и апостолов; при слышании и чтении сердце нередко приходит в сильное чувство, внутри нас возгорается небесный огонь, мы делаемся легки и готовы парить духом к небесам; но мысль, что этот огонь из уст нашего Спасителя, беседующего с нашим сердцем, не приходит на ум; очи держатся, да Его не познаем.

Наконец, увлеченные сладостью пребывания в области веры и любви христианской, стараемся иногда с усилием продлить благие мысли и чувства в душе, готовы за сие на самые жертвы, на борьбу с миром и его соблазнами, словом: Сделают ли какое особенно доброе дело? Постигнет ли какой внезапный, важный случай? Хотим быть одни на пути жизни, действовать одни, страдать и радоваться одни; и точно бываем одни, не видим и не чувствуем Того, Кто с нами, всегда с нами, ибо мы токмо можем нарушить слово, Ему данное, а Он — никогда; сказал: Что же приобретаем мы от нашего печального одиночества, от нашей несчастной самостоятельности?

И вера тотчас падает. Случится обида от ближнего? И вся любовь исчезла. Ищем непрестанно покоя сердцу, и нигде не находим; что бы долженствовало веселить, то самое огорчает нас. Между тем, так ли бы было, когда бы мы шли по пути жизни и действовали в присутствии нашего Спасителя? Особенно с каким дерзновением вступали бы мы во врата смерти, на кои теперь и взглянуть не смеем без страха?

Что же, спросите, должно употребить нам, дабы познать Господа, нам присущего? Такое сближение с Господом, сначала в мыслях и чувствах, а потом в делах и жизни, не может оставаться праздным и недействительным: Господь, видя нашу близость к Нему, верность и усердие, не умедлит исполнять, когда нужно, ум наш светом, а усердие теплотой небесной, посылать к нам от себя прямо радости и печали; а по возбуждении в нас духовного глада, по очищении вкуса, преломить и для нас хлеб жизни, причастить нас той манны сокровенныя Откр.

Впрочем, любовь Его давно приготовила для всех нас и чувственную, постоянную вечерю, на коей Спаситель наш, еси не Сам видимо преломляет, то Сам видимо преломляется. Это — Таинство Евхаристии, в коем Господь не познается токмо, но и вкушается.

Кто здесь не познает Его, хотя отчасти, тот совершенно ослеплен врагом спасения. Не оставим, наконец, братие, без замечания и того обстоятельства в событии с учениками еммаусскими, что Господь, по узнании Его, тотчас невидим бысть има.

История святых Божиих человеков показывает, что и сие обстоятельство повторяется над истинными последователями Христовыми. Минуты полных откровений Божественных, по признанию их, кратки; Господь дает Себя познавать и таинственно видеть по временам любящим Его, для ободрения их, но ненадолго; и это потому, что мы здесь должны ходить верою… а не видением 2 Кор.

Памятуя сие, братие, будем искать Господа; будем искать лица Его выну Пс. Сей нареченный и святый день, един суббот царь и господь: Законодатель Ветхого Завета, учреждая для народа иудейского праздник Пасхи, неоднократно внушал иудеям особенную важность сего праздника, и предписал совершать его со всей торжественностью. Душа, нарушившая святость сего праздника, погубится… от сонма сынов израилевых Ис.

Законодатель Нового Завета, наш, братие, Законодатель, несмотря на то, что Сам соделался для нас пасхой, закланной на кресте, не повелел ученикам Своим начертать в священных книгах Евангелия закона о праздновании Пасхи. Один только из апостолов Его заметил, что христианам должно праздновать Пасху ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины 1 Кор. Между тем Пасха иудейская, столько раз предписанная законом, огражденная страхом казни смертной, не раз совершалась незаконно, даже вовсе оставлялась и пренебрегалась иудеями.

Напротив, Пасха христианская всегда совершалась со всей торжественностью. Еще христиане не имели храмов, еще гонимые язычниками, сокрывали свое богослужение в вертепах и пропастях земных; но воспоминание Воскресения Христова было уже виной торжества столь светлого и продолжительного, что один из древних защитников христианства Тертуллиан в слух всех язычников говорил: Отчего, братие, столь несходная судьба Пасхи иудейской и христианской?

Оттого, без сомнения, что основанием первой было благо временное — освобождение израильского народа от рабства египетского; а основание последней есть благо вечное — освобождение всего рода человеческого от рабства греха и смерти.

Помнить вечно благодеяние временное, давно прошедшее, трудно; не помнить благодеяния вечного, всегда ощущаемого, невозможно. В самом деле, братие… для христианина совершенно невозможно не исполняться ныне радостью. Воскресение Господа нашего, без всякого закона, повеления и учреждения, само по себе есть торжество торжеств и праздников праздник.

Раскроем эту утешительную истину. Что служит основанием всех празднеств священных? Но Воскресение Иисуса Христа совмещает в себе все эти качества в самой высшей степени. Оно есть высочайшее торжество веры, ибо им утверждена, возвышена, обожена вера наша; есть высочайшее торжество добродетели, ибо в нем самая чистейшая добродетель восторжествовала над величайшим искушением; есть высочайшее торжество надежды, ибо служит вернейшим залогом обетовании самых величественных.

Сей нареченный и святой день, праздников праздник и торжество из торжеств! Кто знал, братие, более всю сущность нашей веры, как не апостол Павел, один из первейших проповедников веры? То есть, ежели Христос не воскрес, то все истины нашей веры теряют свою силу, Евангелие и проповедь не имеют более достоинства, все христианство есть — праздное имя. Мысль разительная, но совершенно истинная, неоспоримая! Воскресший Иисус есть краеугольный камень нашей веры; Он есть "Посланник и Святитель нашего исповедания" Евр.

Но почему, братие, сей камень, пренебреженный зиждущими, соделался для нас во главу угла и… дивно во очию нашею? Почему, когда целый народ иудейский отверг и отвергает Господа Иисуса, мы признаем в Нем Христа, Божию силу и Божию премудрость!

Чтобы яснее видеть эту истину, вообразим, братие, что мы принадлежим к числу тех людей, которые следовали за Господом от начала до конца Его земного служения, слышали все беседы Его, видели все дела, Им совершенные. Ты еси Христос Сын Бога живаго! Но вот наступает ужасный час страданий: Что было бы тогда с нами, с нашей верой, если бы Он не воскрес?

Се мы надеяхомся, яко Сей есть хотя избавити Израиля; но и над всеми сими Он остался во гробе Лк. В самом деле, братие, никак нельзя думать, чтобы наша вера оказалась тогда тверже веры апостолов.

Но что случилось с ними по смерти Господа? Не все ли они поколебались было в своем веровании в Него? Не все ли, как предрек Он, рассеялись было, подобно "овцам, неимущим пастыря"? Как трудно было Самому Воскресшему уверить некоторых из учеников в том, что Он действительно воскрес! А без сей уверенности вышли ли бы они на всемирную проповедь, и отдали ли бы за истину ее жизнь свою? А без их проповеди обратился ли бы мир, погруженный во тьму язычества, к вере христианской? А что бы апостолы начали проповедовать без Воскресения своего Учителя?

Как бы они сказали: Христос вчера и днесь, Той же и во веки Евр. Как бы назвали Его путем, истиной и животом, когда бы всем известно было, что Он обещался востать из гроба, и не востал? Таким образом, без Воскресения Христова, гроб Его был бы вместе и гробом веры христианской: Но теперь гроб Иисуса Христа есть святилище, в коем совершилось торжество веры христианской.

Не напрасно Сам Иисус Христос, когда иудеи требовали от Него новых чудес в удостоверение, что Он есть единородный Сын Божий, отвечал, что другого знамения не дастся им, кроме знамения Ионы пророка Мф.

В воскресении своем Он подлинно прославился; — и прославился, по замечанию апостола Павла Рим. Кто не узнает Сына Божия в воскресшем Иисусе? Фарисеи и книжники не будут более требовать знамения с неба: И первосвященники не скажут: Распятый, и не сходя со креста, показал, что Он есть Царь земли и неба.

Сам диавол не дерзнет теперь говорить: Сын Божий вергнулся низу — на крест, и — чин природы изменился! Теперь явно для всех, что воскресший Иисус, яко Господь жизни и смерти, "имеет область положить душу Свою, и опять приять ее" Ин.

Он восхотел предать ее для спасения мира, и предал; восхотел снова приять, и приял.