Menu
09.07.2014| Ювеналий| 3 комментариев

Веселые ребята Ирина Муравьева

У нас вы можете скачать книгу Веселые ребята Ирина Муравьева в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Чем же так привлекло читателей и издателей это произведение? Это роман об их первой любви и нарастающей сексуальности, с которой они обращаются так же, как и их античные предшественники, несмотря на запугивания родителей, ханжеское морализаторство учителей, требования кодекса молодых строителей коммунизма. Обращение автора к теме пола показательно: И такой писательский подход неожидан. Очень символично название романа. Муравьёвой — трагикомическое повествование о самом мажорном периоде жизни советского народа.

Более того, о довольно трагическом периоде жизни человека — юности. И всё равно это хорошая книга, проникнутая живым чувством по отношению к м, это мастерски рассказанная история. Больше мне нравится думать, как тонко автор намекнул на "плохое" и "хорошее", как ненавязчиво вывел Орлова из западни, в которую, как бы мне этого не хотелось, он почти попал. Если уж автор решил описать жизнь без прикрас, то почему бы не добавить к этому свежий воздух и высокие деревья, они же тоже часть жизни.

Вроде бы и сюжет там какой-никакой есть, но все равно понимаешь, что смысла-то в этом - ноль, а главное заключается в бесконечном сексе.

В целом книга оставила ощущения какой-то гадливости и бессмысленности происходящего на страницах книги, особенно учитывая какую-то неопределенную концовку. Особенно конец не понравился, ибо вообще непонятно, что в итоге случилось с героями, даже с главными.

На самом деле, если бы не скомканный, подвешенная финал, я бы книге поставила плюсик, такие нешуточные страсти бушуют на ее страницах. На самом деле, если бы не скомканный, подвешенный финал, я бы книге поставила плюсик, такие нешуточные страсти бушуют на ее страницах. Фейгензон, Орлов и Чернецкая.

Фейгензон было четырнадцать, потому что она поступила в школу немного позже, а Орлову и Чернецкой тринадцать. Кончался март, долгий, промозглый месяц, когда воздух в высоких, наполовину забеленных окнах актового зала наполняется торопливой надеждой непонятно на что, а снег на земле сжимается и темнеет, как стариковская кожа. Чернецкая кокетничала и с ним, и с Николаем Ивановичем, и с председателем совета дружины прыщавым Володей, и с милиционером, который руководил переходом через Смоленскую площадь, и с каждым из тех черноусых кубинцев, борцов за свободу и независимость, которые появились однажды в нашей школе на утреннике благодаря ее же, Чернецкой, матери, переводчице с испанского, работающей в Доме дружбы — небольшом, завитом, как улитка, старинном особняке, в котором, говорят, когда-то, еще в прошлом веке, умерла целая дворянская семья, отравившись конфетами.

Чернецкая кокетничала голосом, ресницами, плечами, руками, ногами. Она кокетничала всем существом и по правилам, которые были от рождения впаяны в ее плоть и кровь, а безнадежно отставшие мальчики, не готовые к ее откровенному женскому зову, ошалевали и отвечали на эту вдруг закинутую голову или упавший до шепота грудной голосок своими наивными ребяческими грубостями. Итак, они сидели на лавочке. У Орлова был мужской подбородок и темные тяжелые глаза, которыми он внимательно рассматривал все тонкие талии, все крепкие, как шишечки на молоденьких елках, соски, все вспыхивающие бедра.

Взгляд этот был намного старше самого Орлова и изнурял его. Он был рассчитан на то, что Орлову не тринадцать, а по крайней мере семнадцать или даже побольше, когда человек уже представляет себе, что ему делать с женскими талиями, чтобы понапрасну не мучиться. Раздался звонок, одновременно с которым Фейгензон тяжело вздохнула и поднялась, а они, слегка касаясь друг друга, продолжали сидеть, словно им и впрямь было важно, чем кончится эстафета, кто быстрей добежит до стенки — Лапидус из команды мальчиков или Карпова Татьяна из команды девочек, поэтому, как только мягкая и неуклюжая Фейгензон поднялась, они одновременно увидели, что влажная лавочка, только что освободившаяся от нее, густо испачкана кровью.

Орлов понимающе усмехнулся и заиграл своими тяжелыми темными глазами, а на щеках у Чернецкой вспыхнул сухой красный шиповник. Желваки у него заходили. Что померещилось Николаю Ивановичу, Бог его знает. На глазах у Чернецкой, потому что, кроме них, в физкультурном зале никого не было. Но именно оттого, что это случилось на глазах у женщины, которую он только что остро почувствовал, тринадцатилетний Орлов вскочил и басом, не ломающимся, а настоящим, глубоким, хлынувшим из его ходуном заходившего горла, выдохнул прямо в запенившийся рот Николая Ивановича:.