Menu
11.07.2014| Наум| 3 комментариев

Впечатления жизни Алексей Иванов

У нас вы можете скачать книгу Впечатления жизни Алексей Иванов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Эволюционная теория старения 4. Сущностные модели старения и продолжительности жизни Заключение Физическая культура личности и ценности физической культуры Спорт Понятие здорового образа жизни как ценность для человека 2. Ценность физической культуры для здорового образа жизни 3. Проблема физического воспитания в школьном возрасте 4. Средства физического воспитания 5. Формы организации основных средств физического воспитания Ориентация на здоровый образ жизни, как основа образовательного процесса Педагогика Значение здорового образа жизни в школьном обучении 1.

Понятие здорового образа жизни и факторы, определяющие здоровье. Закаливание Влияние оздоровительной физической культуры на организм Правильная организация режима Курсовая работа 35 стр.

Психология здоровья Психология здоровья Здоровье как жизненная ценность 1. Здоровье как основа физических возможностей для нормальной работы и жизнедеятельности 1. Я воспринял это произведение, как роман об убитой любви.

Всё прочее прошло фоном — изысканными литературными приёмами, подчёркивающими, оттеняющими, а чаще всего — гипертрофирующими то обстоятельство, что любви нет, что вместо любви у героев остался некий поганый её суррогат, вот он и искорёжил их, низвёл человеческие отношения до банального перетраха, который по инерции герои ещё называют любовью. Все, кроме главгера, которого недолюбовь искорёжила настолько, что он, человек умный, остроумный и сложный, рассуждает о любви, словно о банке слив в креплёном вине.

Что для него нормально подложить пригласившую его на ночь женщину, которую он называет и счиатет другом, под примитивного полового вездехода, что для него нормально стерву-жену подложить под друга, нормально любить четырнадцатилетнюю девочку и рассуждать о том, что может в любой момент её взять.

И нормально её не взять, а равнодушно пройти мимо, при этом рассуждая о философских материях. Она в каждой главе романа, в каждом эпизоде — эта свалявшаяся, потасканная, опущенная до примитива любовь.

Флэшбэки — о детстве героя — они все о любви. Нет — о недолюбви, это вереница историй, как одна за другой девочки, в которых влюблялся Витя, ему не давали. А давали его друзьям. И продолжают давать — на протяжении всего романа и все подряд. Какое там к чёрту время, какая, к чертям, эпоха. Фон это, по моему мнению — антураж. Любви нет, решил Иванов в начале своего романа и ни разу не изменил этому постулату до самого конца. Они трахаются, спариваются наперекрёст, легко отдатся, легко бросают, расходятся, сходятся, трахаются по новой Но четырнадцатилетние школьники вполне им вторят, они уже тоже закоснели в этой нелюбви, в подглядывании в щели женского туалета и в окно женской бани, в тисканьи в тёмных углах, то с одним партнёром, то с другим, в предложении себя учителю, а в потенциале — кому угодно.

Да — всё это в жизни есть, безусловно. В любую эпоху и в любое время и в любом городе. Но гимн этой бесстрастной, деловитой, никакой любви спел А. Он здорово спел, шедеврально. Поэтому и остался у меня после романа жуткий, склизклый осадок. Genia , 20 февраля г. С первых же строк Автор погружает читателя в далёкие события истории, пронизанные атмосферой суровой природы, верой в мощь и величие древних богов Пармы, древнейшей связью человека и природы.

С первых же слов понятно, что путешествие будет непростым из—за наличия непонятных слов, выражений, наименований и имён. Но Автор сделал это, чтобы подчеркнуть и передать часть эпохи. И погружение в другой мир, в другую эпоху, не должно и не может быть простым. И князь Асыка — хумляльт, последний властитель этого исчезающего мира.

Человек призванный, человек одержимый. И ещё Тиче — как призрак исчезающего языческого мира, разговаривающая и повелевающая животными, ведьма, ламия, но как—бы ни была сильна её вера, её жилания, огонь перемен всё погребает в своих объятиях. Они несли в Пермь свои потери, свое горе, согнавшее с места, но несли и свои дарования, свои надежды. И здесь более всего вызывает сочувствие князь Михаил.

Он человек чуткий и мыслящий и явно опередивший своё время. В нём сочетаются гуманизм христианина и особое понимание и ощущение природы, свойственного язычникам. Но, к сожалению, подобное мировоззрение и понимание становятся причиной многих бед.

Покорение Пармы показано особо жестоко — огнём и мечом, кроваво, песпощадно, с корнем, чтобы не осталось даже намёка на былое. И здесь произвёл впечатление епископ Иона. Как много может сделать один человек наделённый властью, а особенно словом Божьим да ещё среди людей неграмотных, необученных, тёмных.

Страх — вот что может любого заставить уважать и подчиняться, но лучше, когда тебя боится свой. И он устрашал словом. Было бы не удивительно, если в будущем его деяния могли бы быть представлены, как дела великие, а сам он мог бы выглядеть мучеником, а на сaмом деле, в отношении народа Пармы, он чудовище — злобное, уверенное и одержимое.

И так постепенно и неотвратимо, словом и делом, огнём и мечом, как торфяной пожар, что душит дымом, шло завоевание Чердыни. И пермяки, конечно, не сразу станут русскими. Им придется заплатить очень дорого. Они потеряют своих князей, своих богов, свои имена, сказки, свой язык… Но они сохранят нечто большее — свою землю в веках и свою кровь в поколениях.

Книга невероятно интересна — она погружает в себя основательно, окружая неведомым, притягательным и одновременно таким земным и настоящим. Она производит впечатление яркими и динамичными событиями, живописным повествованием и прекрасными и характерными персонажами. Я стараюсь писать отзыв по каждой прочитанной книге непосредственно после прочтения. Неважно, понравилось мне произведение или нет. Эта книга мне не понравилась.

После такого заявление я должен предложить аргументы, вот они:. Если бы я описывал этот же момент, как достоинство, то написал что-то вроде: Но черт возьми, я не буду прятать за фигурами речи недостатки. Автор описывает природу и людей потоком диалектизмов и эпитетов. При этом, как мне показалось, каждое новое описание неотличимо от предыдущего. Тут ручей — тут идол ручья. Тут гора — тут богатырб горы и ведьма на горе. Мне не нравится такой стиль и такое повторение одной и той же мысли на протяжении всей книги.

Да вспрянет Русью Русью великой во всей своей руссоксти через провославие во имя Христа и Руси на пермской земле.

Да придут русские и да установятся на новой Руси, обретая веру русскую через Русь. Ну что за глупости. Я с первого раза понял. Да, Русь, да культурная экспансия. Но о половине значений слов оставалось только догадываться. А нет, еще врастал Русью в Русь через Русь и веру. В чем роль мистики? В чем смысл сюжетной линии Калины? Роман описывает пермяков, как инертных фаталистов. Да и сам он инертен. К достоинствам можно отнести только грамотный язык. Но что-то мне подсказывает, что грамотное письмо — это техника, а не мастерство.

В те древние времена, когда вышла эта книга, Алексей Иванов казался главной надеждой нашей литературы. Как мы знаем, надежды читателей Иванов взял и порушил столь же непринужденно как Андрей наш Аршавин. Но в те древние времена десятилетней давности вот кстати, какая катавасия с этой хронологией выходит: Чтобы не про галлюциногенные грибы и про копрофагов, не про вампиров и обитателей Рублевки, не про ментов и злобных коммуняк дерьмократов , а про обычных людей и их обычную жизнь И тогда сомнительный тип, подвизавшийся на ниве преподавания географии отрокам и отроковицам, знать эту науку не желающим, сошел за героя нашего времени.

Неудачник, вечно испытывающий проблемы с деньгами, запутавшийся в отношениях с близкими и не очень людьми Порой в него даже начинаешь верить, что вот он таки возьмет и слезет с печи, одолеет немощь лютую, разрубит вострым мечом клубок жизненных проблем, да и выедет на простор показать силушку богатырскую Да вот только не судьба.

С печи то он слезет, кто бы спорил. Чтобы сбегать за водкой в ближайший ларек, а потом будет сокрушаться над своей никчемностью, все больше и больше сползая голосом в регистр излияний господина Мармеладова Какое время, такие и герои?

Или какие герои, такое и время? Не будем обсуждать сей вопрос, ибо для его решения придется пропить что-то весомее глобуса Смотрим биографию — Алексей Иванов родился в году. Смотрим дату написания книги — год. Вычитаем одно из другого: Не знаю, кому как, а я этим фактом просто-напросто поражён. Чёрт с ним со слогом — примеров писателей, в молодые годы умевших так владеть языком, достаточно.

А вот чтобы создавать такую глубокую психологическую прозу — по пальцам одной руки. В одном из предыдущих отзывов отметили, что главный персонаж сильно смахивает на Алёшу Карамазова. Всё с надрывом, на грани, на изломе, и уже невозвратимо исковеркано. Инкарнация незабвенного Федора Михайловича во всей красе. Специальный это писательский ход или нет — судить не берусь. И не смотря на то, что история вышла мрачной, гнетущей, жёсткой и депрессивной, мне она понравилась.

Смущение вызвало две вещи: К новому роману Иванова приступал с большой опаской, и дело было даже не в странноватых рецензиях, вроде Нестеровской, а в страхе, что Иванов, обычно писавший с небольшой скоростью, не мог с такой скоростью всего за один год написать полноценный новый роман. Я ошибся, чему очень рад. Видимо, слишком давно Иванов вынашивал идеи, вокруг которых он выстроил свое произведение, они не производят впечатления скоропалительных выводов, сделанных только ради того, чтобы было что вставить в текст.

Иванов наблюдателен, он сумел увидеть и выделить болевые точки современного социального устройства и мировоззрения, а в таланте описать это на хорошем правильном образном русском языке сомневаться никто не будет, на этом поприще с Ивановым мало, кто может тягаться. К роману идей, кстати, я бы тоже его не отнес.

Но Иванов, на мой взгляд сумел справиться с задачей, которую перед собой поставил. Место действия — провинциальный город Ковязин. Самый обычные и ничем особенно не привлекательный.

Небогатая история уже в прошлом, медленное умирание сейчас. Центрами жизни становятся уже не квартиры с семьями, а разнообразные общественные учреждения, школы, бани, рестораны. Жители Козявина разучились жить семейной жизнью. Главный герой — недоучившийся художник Борис Моржов, немножко плут, немножко философ, все возможным развлечениям предпочитающий занятия любовью.

Нежданно негаданно к нему пришел успех, его картины, а вернее даже не картины, а пластины, а это ИМХО важно — хорошо продаются в Москве. Несмотря на то, что с деньгами у него все в порядке он продолжает работу в доме творчества юных скрывающемся под злой аббревиатурой МУДО.

Аббревиатуры это страсть главного героя, он легко преобразует базовые принципы окружающей действительности в короткие хлесткие сокращения возможно, мне показалось, но ИМХО эта стрела в сторону ДПП НН Пелевина. Один из местных начальников решает провернуть небольшую авантюру, преобразовать МУДО в Антикризисный центр, разогнать старых преподавателей и спокойно сидеть на финансовом потоке.

Все бы прошло гладко, но мешает случайно сделанный американцами выбор как места отдыха — летнего лагеря, принадлежащего МУДО. Так закручивается цепочка событий, временами довольно абсурдных, временами очень страшных, а временами очень трагичных.

В своем романе Иванов дает основы своего представления о пиксельном мышление. Упрощенное, плоское штампированное мировозрение делающее своего носителя абсолютно адекватным происходящему вокруг. Такой тип мышление дает ответы на все возникающие вопросы. Короткие фразы — почти катехезис современной жизни. Страшно, что войти в него очень легко а вот выход чрезвычайно сложен. Даже главный герой, который вроде бы и подмечает эту особенность, поначалу мыслит в рамках пиксельного мышления Иванов это подчеркивает тем, что тот раскрашивает пластины, а не рисует картины.

Вроде бы очень близка суть, но насколько разный смысл. Как не странно, выход Моржова из пиксельного мышления связан не столько с какими то внутренними рефлексиями, сколько с внешними событиями, которые в первую очередь касаются не столько Моржова, а его коллег. Первоначальная цель потрахаться с тремя женщинами, также поехавшим в лагерь, в какой то момент преобразуется в жалость и ответственность за них, а пиксельное мышление с жалостью сосуществовать не может.

Какой ответ внешнему давлению может противопоставить Моржов — создание семьи нового типа — фамильона на основе ОБЖ — обмена биологическими жидкостями.

Спойлер раскрытие сюжета кликните по нему, чтобы увидеть Хороший роман, только концовка не правильная какая та, так и хочется сказать похожая на пиксельноголливудскую: Самая слабая книга Иванова! Собственно, выше точнее, ниже всё уже сказано. Но добавлю-таки свои субъективные пять копеек. Нет, вовсе не потому, что увидел в персонажах себя. Да, конечно, писатель вправе утрировать.

И выбирать персонажей, подходящих для раскрытия своего замысла. Но, имхо, напасть сия сколь-нибудь всерьез поражает лишь недоразвитые личности. Каковые составляя, впрочем, устойчивое большинство социума во все времена были подвержены самым разным и самым нелепым напастям. При чем тут чума? Тот факт, что мир катится куда-то не туда, подметили, небось, еще древние шумеры. И колесо в первое время после его изобретения ведущие мыслители шумерского народа наверняка полагали вреднейшим гаджетом, разлагающим привычный жизненный уклад социума — а, следовательно, аморальным, гнусным, бессмысленным и безбожным.

То есть, я принципиально не разделяю авторскую позицию, ага. На мой взгляд, если уж использовать метафору чумы, то для такого понятия как консъюмеризм, которым человечество заразилось задолго до Веб2. Сеть лишь выявила новые его формы. Но раздражает не это. Раздражают менторские нотки, которые вкупе с каким-то совершенно избыточным цитированием сетевых ресурсов убивают в тексте Иванова художественную литературу, превращая его почти в публицистику. Нечто подобное случилось с Рыбаковым: Или глухота из-за медных труб?

Разумного у него становится — полным-полно, прям как в энциклопедии. Но доброе и вечное-то где? Подумать вроде есть над чем если не лень , а сочувствовать — нечему. Ну и на хрена мне такая литература? У нас в стране, знаете ли, каждый по совместительству — мудрый эскулап, гораздый ставить диагнозы как России, так и человечеству в целом. А то и всему мирозданию. Но литература, имхо — это не средство диагностики, это скорее лекарство, ну или по крайней мере — обезболивающее, пусть даже с наркотическим эффектом.

Вертер де Гёте , 13 сентября г. Прежде всего роман порадовал очень хорошим языком. Иванову удаётся найти золотую середину: То же самое можно сказать и об эротических сценах, описанных смело, но, как ни странно, в тоже время — деликатно. Фантастики, конечно, в книге немного, точнее — почти и нет, так, намёки. Но уж реализм реальный. Моржов — успешный художник. Ковязинцы тоже хотят стать успешными, но у них совершенно иные представления об успехе: Принципы другой жизнь многим из ковязинцев трудно понять, ведь они противоречат их житейскому опыту.

Это не просто картина мрачных сторон российской действительности, а в более широком смысле — описание оскудения человеческих личностей, очутившихся в болоте духовной бездеятельности и безысходности. И Моржов предполагавший лишь несколько амурных приключений, начинает борьбу со злом, для этого ему нужны таланты Казановы и Остапа Бендера.

Когда несчастный зазомбированный житель этого Вавилона под названием Москва-столица выбирается в весенний лесок, но, встретив какой-нибудь первый подснежник — нет, не любуется им, нежным и трогательным, он его даже не замечает, но быстро делает фотку своим айфоном и постит в твиттер: И целый роман заточил под этот образ.

В сущности, если вдуматься, Иванову всегда были интересны слом, угасание, разложение и смерть, предполагающие последующее обновление. История, разумеется, разбавлена изрядным количеством попсовых исторических справок, развивается за счет некоторого количества предательств и довольно схематичных, но точно узнаваемых портретов-типажей и радует парой-тройкой очень находчивых определений действительности за окном. Эту штуку странно оценивать как литературное произведение.

Это транспарант какой-то — мол, ребят, мы чем-то не тем дышим, не то делаем, не то ценим и не туда едем. Чума, кругом одна чума. Она не просто в режиме фантастического допущения лезет из виртуальности в реальность, она уже вокруг нас.

Алексей Иванов — человек вполне тонкий, чтобы знать: Мне, увы, становится ясно, что это не малосимпатичного героя романа, а это выбивающуюся из общепринятого стиля жизни меня в общем-то пора сажать на заднее сиденье Форда без водителя, с включённым круиз-контролем и пускать на МКАДе под колёса тяжелого грузовика… А грусть-то только лишь в одном: Ой, подарите уже мне кто-нибудь ма-альенькую такую отдельную планету, которая будет жить по моим законам, а?

Прочитал роман по рекомендации ФантЛаба — привлекло сочетание исторического сюжета и мистики, тем более, что действие происходит в России.

Что могу сказать — в эту книгу нужно вчитаться. Первые несколько глав ошарашивают нагромождением иноязычных слов, диалектизмов, историзмов. Все эти загадочные термины со временем находят объяснение — но далеко не сразу. Похожая ситуация и с другими словами из речи пермяков, вогулов, а также древнерусскими терминами. Ее нужно захотеть прочитать, захотеть прочувствовать — если это, конечно, вам близко. Мир ее героев — это другой мир. Не вымышленный, но давным-давно исчезнувший мир древнерусского средневековья, надолго задержавшегося на нашей земле.

Самое начало ее приготавливает читателя к тому, что легкого чтива под этой обложкой нет. Удивительно, как в этом романе сочетаются реалистичность и мистика. Очень много внимания уделяется тонкостям политики, тактике сражений — и в то же время рядом с историческими подробностями — загадочная ламия Тиче, которой подчиняются дикие звери, с которой говорят души умерших; и страшный, непобедимый вогульский князь Асыка, который преследует князя Михаила словно воплощение его злой судьбы.

Да, князь Михаил, как один из главных героев, более всего вызывает сочувствие. Он — человек, явно опередивший свое время, человек чуткий и мыслящий. Его сознание стоит на границе двух ментальностей, так же, как его княжество — на границе двух цивилизаций. Он наделен и гуманизмом христианина, и особым чувством природы, свойственным язычникам.

Недаром его учителем становится таинственный зодчий Калина, вера которого противоположна формальному христианству, насаждаемому епископом. Именно от Калины перенял Михаил уважение к чужой вере и критическое мышление. Но, как ни печально — именно такое прогрессивное мировоззрение и становится причиной многих бед.

Михаил отчасти напоминает шекспировского Гамлета — Спойлер раскрытие сюжета кликните по нему, чтобы увидеть но годы страданий и страшное поражение в битве с московской армией сделало его характер жестче и, в конце концов, ему удается по-настоящему стать хозяином своей земли.

Из других персонажей стоит отметить Калину — пожалуй, единственного настоящего христианина в книге, смелого воина Полюда, который стал примером для многих поколений воинов; жутковатую фигуру князя Асыки, последнего властителя уходящего мира, более похожего на нежить, чем на человека. Довольно неприятной фигурой выглядит сын Михаила княжич Матвей; дьяк Венец, прямо скажем — отвратителен.

Впрочем, это искупается хотя бы неоднозначным образом Ивана III, который из соображений государственного блага готов сравнивать с землей русские же города; образами Тиче и Асыки, похожих на призраков исчезающего языческого мира. Да, и еще повторюсь — книга читается тяжело, стиль тяжеловесен, а непонятных слов много и напрямую их значение поясняется редко. Это может и отпугнуть.

Среди небольших недостатков можно отметить также несколько избыточные в плане подробностей сцены битв — с описанием кровавого насилия автор местами переборщил. Впрочем, история есть история. И о фантастическом элементе. В основе сюжета нет никакого фантастического допущения — но весь роман пропитан языческой мистикой.

Они очень похожи — только книга Иванова переносит нас не в далекую-далекую галактику на тысячелетия вперед, а в наше прошлое. Остается только выразить восхищение этой уникальной книгой и благодарность автору, вложившему в нее столько труда.

То есть, конечно, оно, может быть, и так, но разница между ними примерно как между Коэльо и Хайдеггером, хотя и то, и другое величают философией. Это очень зрелый и очень качественный текст. Действие происходит, натурально, в общаге, которая представляется просто квинтессенцией всего мерзкого и бессмысленного, что в принципе бывает в общагах. Какое там, что по идее люди собрались здесь, чтобы учиться в каком-то вузе — забудьте.

Учиться никто и не думал. Герои поголовно занимаются тем, что пьют как слепые лошади и трахаются все со всеми, тоже как слепые лошади По пьянке ведут себя уже не как лошади, а просто как сволочи, в общем, кто бывал в таких компаниях и ситуациях, тот поймет. В изложении Иванова выглядит особенно неприятно по той простой причине, что все люди, конечно, не образец нравственности и трезвенности, но обычно кроме пьянок и промискуитета бывает у них в жизни еще хоть что-то.

У ивановских героев не бывает ничего, как у бомжей в подвале. Но в контексте всех остальных событий см. Фактически стиль романа описывается известным анекдотом: Картины творящегося в общаге разврата и падения нравов не вызывают ужаса, а только легкое отвращение.

Философские разговоры раздражают своей пафосностью. Для меня — это глубочайший и ярчайший роман, который я читал за последние годы. А среди непосредственно исторических романов — даже и не знаю с чем его можно сравнить.

Ludmila , 09 декабря г. Романы про школьную жизнь не люблю. Поэтому чтение книги долго откладывала. Начав читать, пару раз останавливалась — что-то щемило и настроение портилось, однако ближе к середине и до конца — уже прочитала залпом, не отрываясь.

Поразительно щемящее ощущение, атмосфера годов передана так, как будто окунулась в то время, а когда умер Брежнев — была в возрасте Географа. Я думала, что так уже не пишут — так просто, ясно и безжалостно. Это и есть талант. Кажется, что они совсем другие — а чувствуют так же? Не знаю даже понравилась мне книга или нет — но эмоционально сильно задевает, и язык великолепный.

Я тоже начну с противоположного, с того, что мне не понравилось, чтобы больше к этому не возвращаться. Так получилось, что незадолго до Ненастья я прочитал роман Шаргунова Срез жизни семьи и срез эпохи. Самым потрясающим в романе были люди. Они не были персонажами, они были абсолютно живыми: В Ненастье Иванов замахнулся на большее, чем срез одного года — он практически разбирает эволюцию постперестроечной России. Но об этом чуть позже, сейчас же я хочу сказать о героях.

Нет, они отнюдь не шаблонные, не картонные, не плоские. Характеры проработаны, они глубокие и запоминающиеся. Но в каждом своем герое Иванов выделил какую-то черту и усилено акцентирует ее, я бы даже сказал — педалирует. И сердце отказывается сопереживать, воспринимает их все-таки персонажами, собирательными образами, архетипами. И все эти архитипы неприятны — либо сволочи, либо слюнтяи.

Ни с кем из них не хочется иметь отношений. Совсем другое дело, когда эти персонажи начинают взаимодействовать — вот здесь уже мастерство на высоте. Сцены психологически достоверны, наполнены живыми эмоциями, драматизмом и зрелищностью. Книгу и читаешь от сцены к сцене, упиваясь не людьми, а их танцем.

И второе — та самая динамика эпохи, живой, дышащей, зримой. Иванов чудесно показал именно эволюцию социального дискурса. До прочтения этой книги я даже не задумывался, насколько динамичной была смена общественных отношений и общественного самосознания, окон Овертона, если хотите.

Уважаемый Ank привел пример встречи двух поколений, я же хочу привести другую цитату, с середины х. Серёга никогда не видел супермаркет, не умел пользоваться банкоматом, не играл в компьютерные игры, даже йогурт не пробовал.

Сняв проститутку, он не понял, что за тесёмочки на ней надеты. Бандюки для Серёги всегда были злыми тварями, не способными к умственной деятельности, а сейчас они овладели навыками, которыми Серёга не владел, и ориентировались в жизни лучше Серёги. У них был стиль, была организация; они определяли понты. И деньги сейчас зарабатывали совсем не так, как думал Серёга. Точнее, не зарабатывали, а добывали. Лихолетов не ожидал, что Афган окажется неважной темой.

Афган — он уже в прошлом, он далеко, и зацепил он не каждого. А здесь и сейчас все ненавидят чеченов. В Чечне censured всю республику. Бородатые боевики а ведь когда то они были советскими пионерами! Город Грозный напоминал Сталинград. Очень тонко показана лавина и глубина изменений, и насколько кукольным и заботливым кажется общество, где самым страшным был Афган — партизанская войнушка в маленькой периферийной средневековой стране.

Добро пожаловать в капитализм. И это показано не только на примере города, но и конкретно в динамике развития афганского Коминтерна. Социал-дарвинизм во всей красе. В х Лихолет высказывает идею, что война — это соперничество среди своих.

Иванов в аннотации пишет, что роман о поиске причин, почему один человек может доверять другому, мне же показалось, что роман о том, как этих причин не остается. Это больно, печально и это настоящая трагедия. Но как человек, связанный с преподаванием, не могу не отметить одну удивительную деталь, главный авторский ляп. В книге не раз говорится о том, что Служкин пришел в школу зарабатывать деньги и кормить семью.

Он ведет географию в трех девятых классах, максимум, это 6 часов в неделю, то есть треть ставки. Одна ставка на наши деньги — это 15 тыс. Вот и считайте, какие копейки получал главный герой в школе, ради чего он целый год терпел измывательства Угрозы и выходки Градусова. Теоретически я допускаю, что Витус мог где-то подрабатывать, или вести предметы еще у каких-то классов в той же школе, но автор не счел нужным сообщить нам об этом.

А ведь многие проблемы героя, если задуматься, проистекают именно от безденежья, сопряженного с праздностью. Первая в жизни Алексея Иванова публикация была помечена любопытной финтифлюшкой: За имя и детали не ручаюсь, почти 20 лет прошло, журнал давно утерян, а книжные издания обошлись без этой телеги. В исторических романах еще проще: Потом автор оглядывается, убеждается, что балласт утоп, а выжили только те, кто действительно хотел дочитать, — и переходит на вполне современный русский язык.

А странице к й даже начинает объяснять, что означают финноугризмы и диалектизмы пам, хумляльт, ламия, потесь, огниво, парма, наконец , которые читатель давно принял как симпатичный, но бессмысленный фоновый узор. И не только этим. Книги не то что похожие — однотипные. Просто автор решил в житии святого поменять главного героя на просто хорошего парня, у которого всего один грех — гордыня. А правила не менять. Ну, и время действия перенести, чтобы не так очевидно было.

Про юного пермского князя Михаила, который любил местную ведьму и хотел только тихого семейного счастья — а ему пришлось жизнь положить на защиту своей земли и своего народа.

Про юного сплавщика Осташу, который любил местную ведьму и хотел работать сплавщиком — а ему пришлось мыкаться по лесам да застенкам, защищая свою веру в бога и в отца. Совпадений, сюжетообразующих и почти случайных, вообще много. В обеих книгах главный герой эдак дуалистично спарен — пресветлый Михаил с диаволическим вогульским князем, злой Осташа — со своим праведным отцом.

В обеих павшее на героя проклятие гасит всех встречных-поперечных — но не его самого. В обеих, кстати, татарин за героя страдает: В обеих мистики и просто жути хватает на несколько чистых хорроров.

Обе, наконец, мощно написаны — хотя это вообще Иванову свойственно. И еще обе книги зачем-то переименованы издательствами. Доказательством служит россыпь абсолютно зверских, не поспоришь, эпизодов. Сперва пленные вогулы по предложению русских поочередно рубят головы друг другу. Потом русские, измочаленные походом, чтобы спасти боеспособную часть войска, договариваются с больными и ранеными о том, что те добровольно пойдут в прорубь —а живые за это позаботятся о семьях ушедших.

С другой стороны, два века — достаточный срок для многократной гармонизации человечества и обратного отката в каннибализм. При столь разнонаправленных исходных судьбы героев, конечно, по-разному сложились. Михаил был проклят вогульским князьком, побежден московским царем, пережил многие унижения и гибель близких, но землю отстоял, жил как святой и погиб так же. Осташа был проклят истяжельцами подвид староверов , лишен смысла жизни, пережил много унижений и напастей, но мечту исполнил сплавщиком стал, имя отца защитил, казну Пугача нашел и зарыл обратно — и тут же выкинул.

Сбыча мечт, известно, штука неласковая. В итоге Михаил ловит сердцем свою стрелу — логично и неизбежно. А Осташа возвращается домой. И тут Иванов демонстрирует преемственность и близость традиции. К тому времени Осташа крепко обучен жертвовать, причем людьми, которые ему поверили. И главное отличие их героя не только от Михаила Пермского, но, скажем, от Левы Абалкина, история которого плясала по той же кривой.

Лева Абалкин пытался бороться с недоброжелателями, не выходя за рамки коммунарской этики — и тогда Майя Глумова закричала. Осташа Переход пытался бороться с недоброжелателями в рамках этики крепостного кержака, кулаками, штуцером, мужским естеством и немного подлостью — и в конце тропы, заваленной трупами недоброжелателей, закричала мать осташиного дружка, загубленного младшим Переходом, и загугукал счастливый сын героя.

Гуманистическая фантастика, в которой начинал Алексей Иванов, такого финала бы не стерпела. Высшим баллом не разбрасываюсь, но здесь — без вопросов. Степень попадания в авторский мир такова, что после пары абзацев — ты уже ТАМ.

И дело тут даже не в шаманах на боевых лосях, а в мироощущении героев, для которых Христос, вогульские и пермяцкие боги, прочие неназванные в парме — данность. Элемент жизни, который опасно игнорировать. Битва богов, но от людей зависит — сделать выбор. Странная вещь, таких патологических типов, как герои, не было да, пожалуй, и быть не может , событий с такой концентрацией безнадёги и беспредела тоже не наблюдалось, никто не произносил длиннющих монологов о смысле жизни, но все это было Общага-упрощенный срез общества, поэтому были и алкаши опустившиеся, и непризнанные гении, и тихушники с тараканами в голове и Бывало и плохо, и пьяно, и безумно весело, и тоскливо.

Была почти неограниченная власть замдекана по общежитию, были мысли о смысле жизни правда, чаще всего, не озвученные , была юность с ее максимализмом. Да, такого не бывает, но все так и есть. Это не документальная зарисовка, а художественный вымысел. Все здесь концентрировано, из двух-трех личностей получается только один герой, но эти прототипы реальны.

Герои озвучивают не свои мысли , а размышления целого типа личностей, из которых они собраны, поэтому получается длинновато, зато полно.

Общага всех выводит на чистую воду, здесь никого не обманешь. Уже через полгода ясно кто жмот, кто подлец, кто слабак.

В общаге все какие-то голые, даже самые близкие не знают о тебе столько, сколько сосед по комнате. Все в книге реально, но не настолько концентрировано по времени, по числу участников, событиям. А, главное, не так безнадежно, как кажется на первый взгляд. Трудновато формулировать сразу по прочтении. Может, через недельку лучше напишу. Просто сейчас у меня похмелье от Иванова. Жаль только, что многие другие книги теперь кажутся слишком простыми и плоскими.

Пермский край, XV век. Что мы знаем о нем? Да ничего, в общем-то. До книги Иванова эта земля и это время были интересны разве что местным жителям и части специалистов-историков. Но даже их усилиями до сих пор о том времени известно не так уж много. И вот на этом скудном материале создал пермский писатель свою, пожалуй, самую известную пока книгу.

Вторая половина пятнадцатого века, княжение Ивана III. Москва все усиливается, сгребает под себя русские земли и уже зарится на богатые пушниной Пермь и Югру. Столкновение двух культур, двух вер, двух народов неизбежно, а значит, будет война, кровь, месть Одного этого бы хватило для создания хорошей книги.

Но Иванов щедрой рукой добавляет фантастико-мистические элементы, так что мы видим этот мир таким, каким представляли его в те давние годы местные жители. И ходят по земле хумляльты — люди, ставшие бессмертными до той поры, пока не выполнят взятый на себя обет; и кружат головы мужчинам ведьмы-ламии; и бегают по лесам волки-оборотни; и спит на запретном поле опутанный корнями чудовищный Ящер; и И живут в этом мире самые обычные люди — русские, пермяки, татары, вогулы.

Князья, крестьяне, воины, монахи. Любят и ненавидят, дружат и враждуют, сражаются и пашут, интригуют и молятся. У каждого из них своя история, и совсем не обязательно она заканчивается после смерти человека — сотник Полюд тому примером.

Впрочем, главный герой книги — князь Михаил, приложивший все свои силы к тому, чтоб сохранить и сберечь доверенных ему людей, спасти перед лицом неотвратимого московского нашествия, чтоб не оказалась Пермь завоеванной страной, а стала настоящей частью Руси, чтоб слилась с ней воедино.

И — один из самых главных плюсов — рассказываются эти истории просто потрясающим по красоте, образности и глубине языком; причем что бы автор ни описывал — пейзажи, битвы или размышления, чтение этих строк доставляет незабываемое удовольствие. Нет, мне, пожалуй, не передать этого Но главное в другом. Иванова можно и нужно читать. И можете ругать меня за снобизм или как там это называется.

Genia , 15 декабря г. Даже как—то неловко, честное слово, ставить такую оценку книге, а тем более Автору, произведения которого я ранее читала и была покорена стилем, словом, сюжетом, героями. Такое впечатление, что это писал другой человек, но имеющий схожий стиль изложения. Нет, читается книга легко, идея сюжета напрашивалась очень даже занимательная.

По—началу я предположила, что из загадочного начала выйдет опасная, увлекательная с серьёзным разоблачением и впечатляющей разгадкой история. Но для меня такого в развитии сюжета не оказалось, я не совпала с книгой. Не скажу, что она плоха. Но с ней явно что—то не так. Хотя интерес к развитию сюжета всегда присутствовал по мере чтения, мне хотелось узнать тайну псоглавцев, но в итоге Автор меня не убедил ни в чём.

Я не поверила в нагнетание ужасов — явление собак в темноте, скрип половиц, скрежет когтей, запахи, исчезновение изображения и т. Я её перечитала дважды, но она такая суперразъяснительная , что эти разъяснения не принимаются после чтения основного текста.

А явление охранника поместья с потрясающими навыками реагирования, ровным загаром солярия и белозубой улыбкой в роли властителя ситуации, спасителя и рассказчика попортило едва сохраняемый интерес к сюжету напрочь. В сюжете дано довольно много документальной информации, собранной Кириллом на просторах интернет.

Она призвана усилить интерес и углубить тайну и индивидуальную особенность фрески, её влияния на жителей и историю этого места. Но мне это не помогло. Возможно все эти псоглавцы — это не более, чем метафора в итоге, то, во что может превратиться человек деградируя. Делать какие—либо выводы по поводу текста уже не хочется. Возможно там вообще нет никаких выводов, а это просто приключенческая книга, довольно лёгкая и поверхностная, которая показывает взросление и без того взрослого парня в резком отрыве от привычных комфортных условий и по мере сил своих и всемогущего интеренета пытающегося разгадать загадку Святого Христофора.

Эта книга оказалась в списке моих персональных рекомендаций с очень высокой прогнозируемой оценкой 8,75 достоверность Нет, я не пожалел о потраченном времени, но прогноз был очень уж оптимистичен. Сюжет книги линеен, но тем в ней много и они, в общем-то, мало друг с другом связаны.

Раздели по параллельным темам, поименуй героя по-разному и никто не заметит, что была, собственно, одна книга. Спойлеров не ставлю, так как не могу определить что из последующего может показаться раскрытием сюжета.

Не читали книгу — может стоит бросить этот отзыв? Начать с хорошего или с плохого? С одной стороны — я персонаж злобный, с другой пусть хорошее будет наградой персонажу, трудолюбиво дочитавшему рецензию до конца. Хороший человек, наверное, был основой в замысле автора ну или мне так показалось. Тема, которая должна объединять все другие. Почему я так посчитал? Да потому, что в других темах даже и попытки объединяющей не было.

Как всем уже понятно, не удалась. Тряпичный такой герой получился. Не плохой, конечно, но и не такой, чтобы его хорошести хотелось сочувствовать. Никакой герой, в общем. Описываем его день или неделю.

Ах да, еще постоянные совместные пьянки с четырнадцатилетними школьниками. Не увлекает, не впечатляет, скорее противно. Друг, собственно, один — школьный. От главного героя ничем не отличающийся. Если читать невнимательно, постоянно путаешь героя с его лучшим другом — кто что сказал, кто что сделал Первая мысль — сочувствие автору, у которого все так плохо с женщинами.

Вторая — да нет, это он, наверное, с женой поругался на момент написания романа. Ни одной нормальной женщины. Ну или стерводуры и дуростервы. Ах да, ещё ученица прилежная. Ни стерва, ни дура, но и не человек вовсе — картонная кукла какая-то правильная, и до жути старательно нарисованная. Впрочем, и остальные женщины картонны как вождь, рядом с которым предлагает сняться уличный фотограф.

Показалось мне, что автор её в книгу закладывал. Наверное где-то в типографии затерялась. Понравились-то две совершенно чуждые мне темы: Неправдоподобно, но весело, заставляя дочитать книгу до конца. На удивление хорошие описания природы, да и вообще прекрасные описательные врезки. Короткие и производящие впечатление. Не могу не придраться к незнанию автором того, о чем пишет. Нет, автор, видимо, сбегал к кому-то из друзей и наспрашивал туристической терминологии.

Но этим и ограничился. Не буду указывать на конкретные ошибки кто желает — обсудим в привате, большинству это не интересно , но, чтобы расписать такую чепуху, надо еще и постараться.

Понимаю, что нельзя от автора ожидать знания всего и вся, но можно было хоть к тому же приятелю сбегать, у которого терминологией запасался, готовый вариант нескольких глав показать? Но всем и каждому рекомендовать не буду — слабовато. Оценку ставлю 6, так как на фантлабе принято оценки завышать.

AlisterOrm , 14 апреля г. Мы, люди современности, живём в пыли, вокруг нас курятся зловонные испарения ДВС, которые мы уже не замечаем, наше ухо привычно к постоянному шуму большого города. Когда-то не было ничего подобного. Люди жили в мире тишины. Единственное, что её нарушало — это тихий шум листвы, колышущейся под ветром. Шум деревьев, леса, где-то — пармы. Нельзя сказать, чтобы в этом мире тишины люди были счастливы — нет, жизнь полтысячелетия назад была очень тяжела, полна ужасов и лишений.

Но мы что-то потеряли, пусть даже и обретя многое. Что-то, слышимое в листве. Стылая, жуткая, таинственная, прекрасная тайга вокруг Каменного Пояса — один из его героев, место, населённое такими силами, которые человек пытался облечь в привычные формы, называя их богами, духами, ламиями, загоняя в привычные формы истуканов Картина мира этих людей была сложна, не проще нашей — ведь знания естественных наук заменялись познаниями таинств лесов.

Жуткий, таинственный мир воинов в шлемах с лосиными рогами и памов-шаманов с костецами и бубнами И всё-таки это — часть антуража, мира, созданный писателем Ивановым, вглядывающимся в прошлое своей земли. Но его роман — действительно Большая Литература. Поэтому в центре всего — человек. Князь Михаил Ермолаевич — безумно одинокий и никем не понятый человек, имя на летописной странице, бледнеющее на фоне блестящих эскапад Ивана Московского. Он — русский, но родившийся под сенью пармы.

Конечно, Иванов — интересный человек. Он поместил действие своего романа в XV век, то время, когда откованный русский меч собирал земли вокруг Москвы, когда закончилось время мелких родовых общин и волостей, а наставало время единства и силы. Отсюда и интересный идеологический посыл, вложенный в уста князя Михаила. Чужда ли ему Москва? Такова суть происходящего в те времена — склонение главы перед силой, которую не хочется принимать, но нет выбора — за ней будущее. Так что-же это за роман?

Откуда появился писатель, ничуть не уступающий Г. Кею и прочим мастерам мифотворчества? Конечно, и здесь хватает оборванных линий и мелких нестыковок, но это не портит общей картины — перед нами классический, по всей вероятности, роман, который ещё будет славить автора на века вперёд Не будем гадать о зашифрованных здесь смыслах — просто насладимся этой влекущей, суровой и безумно талантливо написанной книгой. Такие книги не то что издавать — писать нельзя! Они же повышают уровень суицида в стране!

Если ваш покорный слуга, живший в общаге лет двадцать назад, сутки приходил в себя, после того как всю ночь, не отрываясь, читал Иванова, что же на его месте должен чувствовать тот, кто доныне обречен на счастье в ней жить? Г-н Иванов о бедных иногородних студентах подумал? Такое ощущение, что книга написана на едином нерве, на одном дыхании, экспромтом, сходу, в порыве вдохновения без перерывов на еду и сон.

И читается так же. Для меня загадка, как подобные вещи, например, подвергать авторской правке? Какой же нужен цинизм вселенский, чтобы эдак спокойно и рассудительно работать над текстом, задумчиво покусывая колпачок шариковой ручки: А тут поищем синоним, где там у нас словарик? Странно, что он до сих пор жив, в здравом уме и даже продолжает что-то писать. При этом за весь роман лишь пара стилистических кочек, о которые споткнулся глаз….

Издатели в сговоре с автором берегли народ от стресса. Что-то в них не так, какая-то легкая неестественность, картинность в поведении, нарочитость, происходящая, думаю, из-за того, что автор слишком глубоко в них копается, и одновременно стремится создать из них характерные типажи. Мне это кажется несовместимым: А самым большим диссонансом прозвучал для меня образ Ваньки.

И тут я увидел в Ваньке Башлачева — как себе его представлял. Но я-то сужу по стихам, а Иванов — по мифам реальной общаги. И, видимо, есть разница.

Так или иначе, последний разговор Ваньки с Отличником мне откровенно резанул ухо. По мере рассудочного анализа начинает вызревать несогласие с авторской позицией. С ней вообще путаница какая-то. Развязка — вообще плевок в рожу ортодоксальному христианству, и тут я в кои-то веки встану на его сторону…. И действительно, какого хрена я тут распинаюсь? Читайте статьи на сайте arkada-ivanov. Умные дяденьки и тетеньки разложили все по полочкам. Рытье в критике — занятие весьма познавательное и веселое.

Так и чудится то рафинированный хмырь, всю жизнь презрительно державшийся на расстоянии выстрела от любых общаг, то старая мымра с воспалением желчных желез, осложненным клиническим недое.. Но он и вправду талантлив!

Я абсолютно равнодушен к моде, клянусь. Но как же здорово, что мода и талант все-таки могут жить вместе! Это значит, что у тонущих в мутном потоке попсы есть надежда спастись. И очень хочется надеяться, что медные трубы не заглушат талант Иванова фальшивыми визгами. Не тот животный кайф, которому потакают все популярные шоу. А другой, когда хоть ненадолго ощущаешь себя способным насмешливо харкнуть в морду неумолимому memento.

UPD С момента написания данного текста прошло 8 лет. И увы, видимо, всё же заглушили Хороший язык, зачастую удачные метафоры в бесчисленных описаниях природы, достойный юмор и выпуклые персонажи. Живо представляешь себе главного героя и гопников-школьников — писателю удалось передать характеры.

Что меня печалит в русской литературе — так это снижающийся культурный запрос населения на книги. Потому что он — отражение тоски русского народа по таким вот широким русским душам, как у Служкина. Ничего ему не жалко для окружающих: Без царя в голове и каких-то планов на будущее, постоянно рефлексирующий и задающий небу философские вопросы под сливовую настойку или портвейн.

С тяжелым школьным прошлым советских лет, с невнятным будущим в окружении шалав и спившихся друзей, с бесперспективной работой в глухой провинции, в атмосфере лихих х. В течение всего романа окружающие Служкина герои твердят ему, мол, он эгоист, только о себе и думает, зациклен на самолюбовании и проч. А автор всю книгу опровергает эти утверждения. Друг, хочешь с моей женой переспать?

Да конечно, какие вопросы! Этим как бы доказывается широта непонятой души, что-то такое, что витает в воздухе России-матушки. В другом романе А. Некая экспедиция школьников во главе с преподавателем встретила двух мужиков. Те спросили — есть ли водка?

Те погнались, просили и грозили одновременно, и догони — дело могло бы закончиться очень скверно. Подобный иррационализм, когда из-за оскотинения и пары неловких слов готова случиться любая трагедия, как нельзя лучше подходит в качестве фона для ужастика. В некую вымирающую деревню приезжает собраная в бору по сосенке троица. Выпилить в местном полузразрушенном храме уникальную фреску святого Христофора — тот изображен с головой собаки. И уже по пути некая плохо говорящая девушка не рекомендует ехать в деревню.

И сама деревня — хорошего впечатления не производит. Есть местный старый уголовник избражающий авторитетного вора и местный отморозок.

Есть явный конфликт городских с сельскими. Есть дача, богатый хозяин которой не желает, чтобы деревня окончательно исчезла, потому как посреди заповедника а окрестные леса заповедником объявлены эта дача ему куда дороже стоить будет. Есть заброшенные торфяные выработки. Автор довольно искусно обманывает читателя. Спойлер раскрытие сюжета кликните по нему, чтобы увидеть Почти весь текст ждешь появления ужаса со стороны — из торфа выйдут псоглавцы, зверь сойдет с фрески.

Вот угнан автобус, на котором ни приехали. Уже начали двигаться большие деревянные кресты.